Кладу вещи на пол и падаю на кровать, вдруг поняв, что все эти блуждания вымотали меня не на шутку.
****
Ночь проходит спокойно и даже сладко. Поэтому, когда звенит будильник потягиваюсь, радуясь, что наконец, впервые после изнурительных дней, я выспалась. Действительно выспалась, а не подняла за шкирку тело с кровати и поехала в школу.
Принимаю душ, чищу зубы и надев один из сарафанов: короткий, на тонких бретельках, прохожу коридоры, ожидая увидеть родителей. Вот только в комнате, где я вчера слышала звуки их нет: смятые простыни, и за столиком пусто, который вчера не очень внимательно рассмотрела.
Поднимаюсь по лестнице на палубу и замираю на месте от удивления. Яхта несется по морю, разрезая волны, а передо мной, за штурвалом, стоит совершенно незнакомый мне парень, лет двадцати на первый взгляд. Светлые волосы развеваются под порывами ветра, солнечные лучи сверкают на его загорелой коже. Под ней видны упругие мышцы и идеальный пресс. Лица особо не видно, светлая челка не дает рассмотреть его, но мне достаточно шорт, что низко висят на его бедрах открывая взору косые мышцы.
Он меня не замечает, и это дает мне время отойти от шока. Подхожу к нему, хватаясь за канаты и металл парусов.
— Эй, ты кто? — выкрикивает приблизившись. Только сейчас он обращает на меня внимание. Щурит глаза от солнца и внимательно рассматривает с ног до головы, останавливаясь на ногах взглядом. — Я проституток не заказывал утром! — Отрезает.
— Что??! Это кто тут проститутка? Ты управляешь чужой яхтой, еще и оскорбляешь меня?
— Чужой? — удивленно. — Ты, девочка, вероятно что — то напутала. Это моя яхта. А вот, какого черта ты здесь делаешь — не знаю.
— Я сюда с родителями… Господи… — Сажусь на скамейку яхты, из мягкого материала, что скорее напоминает кожаный белый диван. Незнакомец на корме внимательно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на нос яхты. Слежу за его взглядом, но рубка не дает посмотреть туда, куда смотрит парень. Встаю, подхожу к левой палубе и понимаю, что мы уже слишком далеко от берега. Более того, я не знаю где он — этот чертов берег, ведь его не видно! Никакой тонкой линии на горизонте, которая напоминала бы береговую.
— Поворачивай. — подлетаю к нему. — Слышишь? Поворачивай назад!
— Не могу, крошка.
— Что значит не могу?
— Именно это значит. Я отдыхаю.
— Просто верни меня обратно! А потом отдыхай себе сколько влезет. — не удерживаюсь, повышаю голос.
— Неа…. — Тянет, и улыбается нагло, демонстрируя ряд белоснежных зубов.
— Ты что больной? Ты не можешь развернуть эту яхту и подбросить меня до берега?!
— С какой это стати, крошка, я должен такое делать? Ты залезла в мою яхту без разрешения еще и кричишь на меня? Смешно. — И он действительно смеется.
— Господи — Трепаю длинные волосы рукой. — За что мне это?!…
— Классный цвет. — Намекает на мои красные кончики, и мне все равно. Что же думают мама и папа? А вдруг они вышли в море без меня?
— У тебя есть телефон?
— Ты залезла в чужую яхту без собственного?
— Мой у родителей!
— Зато ты не забыла эту сексуальное платье…
— Просто ответь, есть?
— Нет
— Врешь! Как еще можно связаться с берегом? — Сжимает плечами, решив видимо молчать. — Тебе же хуже будет. Я съем твои продукты и буду постоянно ныть!
— Я не боюсь трудностей. Как тебя зовут?
— Софи. Должна же быть какая-то связь с берегом? — отчаянно смотрю в его глаза.
— Если у тебя есть спутниковый телефон — есть. Мне это не нужно.
— Как же ты собираешься сообщить об аварии к примеру? Произойти может всякое, а мы в открытом море! Вдруг шторм?!
— Так и будет… — И снова улыбается, так, как будто ничего не боится. Вообще.
— Ты сумасшедший, ненормальный, бешеный….
— Лучше не договаривай, тебе со мной здесь еще долго быть.
— И сколько это — долго?
— Еще не решил. Может и навсегда.
— Не понимаю, что имеешь в виду. То есть, навсегда?
— То есть я не собираюсь возвращаться на берег, Софи. — резко отвечает.
— Как это не собираешься? — удивленно. Моральных сил не остается ни на что, поэтому я снова падаю на диван, отклонив голову назад и рассматриваю ясное голубое небо.
— Мне кажется здесь все просто. Не собираюсь. Что еще объяснять?
— Ты что, решил утопить яхту и себя заодно? — фыркаю презрительно.
— Что-то вроде этого.
— Прекрасно. А я должна идти на дно с тобой? Имей же уважение к…
— Ты сама села не туда. Может это судьба? Вдруг ты тоже хочешь пойти на морское дно? Обрасти ракушками, хорошо будет. — Кривит губы в усмешке.
— Надеюсь ты шутишь! — Отрезаю. — А знаешь что?
Встаю с диванчика, подхожу к штурвалу и стараюсь отогнать этого наглого парня, который решил покончить жизнь самоубийством. И мне плевать почему, главное — вернуть себя к берегу Каролино — Бугаз.
Он сопротивляется с улыбкой на лице, и продолжает стоять как камень, пока я обхватив его за талию (знаю — знаю, совсем не разумно и не по-взрослому, а что еще делать?) тяну к себе.
— Отпусти руль!
— Это штурвал, блонди.
— Не вижу разницы, отпусти! — Снова и снова дергаю к себе крепкое тело незнакомца, но ощущение, будто пытаюсь подвинуть в сторону стену. — Просто отпусти его! — фыркаю.
— Господи, где же ты взялась на мою голову? — бросает раздраженно.
****
— Где взялась там больше нет. Пускай давай.
— И что же будет, крошка?
— Домой поплывем!
— В самом деле? Куда же?
И здесь вся моя решимость исчезает, как пузырь на воде. А действительно, в какую сторону нужно плыть, я даже не знаю где мы. И говорить о широте и длине на карте смешно — в этом я полный профан. И во всем, что касается яхты — тоже
— Ну и прекрасно! Ты попадешь в ад! — Отпускаю его и делаю шаг назад.
— С какой это радости?
— Ты хочешь убить себя и меня. Что тут не ясно?
— Ого, да ты просто голос логики, Софи.
Щурю глаза, сжимаю губы в тонкую линию и возвращаюсь в каюту, решив, что больше не буду говорить с этим напыщенным смертником!
Но где-то к обеду чувствую как желудок нагло ворчит, напоминая мне, что мы сегодня еще не ели. Выхожу в комнату, которую про себя называю кухней, потому что здесь, кроме стола, диванчика и множества веревек на стене, есть холодильник и электроплита, маленькая, но есть.
Заглядываю в белый ящик и отмечаю множество продуктов. Ого, вероятно этот парень собирается умереть на полный желудок. Достаю куриную ножку в вакууме и хлеб, который почему-то в холодильнике, забираюсь за стол и уже истекаю слюной в предвкушении.
Слышу шаги по лестнице, вздрагиваю от неожиданности и замираю, только и успев раскрыть пакет.
— О, Софи проголодалась? — спрашивает ровным тоном. — Приятного аппетита. — Достает из того же холодильника бутылку виски и садится напротив. — Ну?
— Что ну?
— Придумала, что делать дальше?
— А меня разве есть какие-то варианты, кроме как проводить время с тобой?
— Тогда начнем наше знакомство с начала. Я Макс. — Протягивает руку сверкая золотыми глазами. Даже песочными.
— Не вижу смысла. — поднимаю глаза к потолку в немой молитве, желая не дать себе сорваться и самой придушить этого… смертника. В голове внезапно появляется ход действий, которые должна сделать, чтобы вернуться на берег. Я должна заставить Макса повернуть назад. Поэтому, наверное стоит продумать план и начинать операцию по возвращению! И первыми действиями станет порча его настроения. Настолько, чтобы не удержался и вернул яхту обратно.
— Ты пьянчуга. — Утверждаю, наблюдая за тем, как прикладывается губами к бутылке и глоток за глотком пьет золотистую жидкость, забрав руку назад.
— Вероятно ты права, Софи. Но не имеет смысла беречь свое здоровье.
— Почему же? — заинтересованно.
— Тебя это не касается. Обсудим правила поведения на яхте. Первое — ты меня не достаешь. Второе — не носишь короткое платье, я человек, а не робот. Третье — я позволяю пользоваться своими продуктами, и только при условии того, что поваром у нас будешь ты. Четвертое — не лезешь в душу.
— Слушай ты! Во-первых, других платьев у меня нет. Во — вторых у тебя кажется вчера был секс, я просто думала…неважно. Я слышала ваши стоны с девушкой. В — третьих я не умею готовить. И….
— Тише, девочка! Хочешь жить здесь, живи по моим правилам. Нет, море тебя ждет и всегда примет в холодные объятия!
— В смысле?
— В смысле, я с удовольствием дам тебе пня под зад и отправлю в воду, усвоила? — Уголки его губ поднимаются в недружелюбной улыбке.
— Хочешь напугать меня?
— Хочу сказать, что я не буду терпеть дурацкое поведение у себя на корабле.
— Это не корабль, а маленькая яхта. И я…
— Все. Разговор окончен.
****
До самого вечера я страдаю от головной боли, но все-таки у меня получается насладиться просто невероятным закатом. Даже не думала, что когда ты в открытом море он отличается от того, что на суше. Кажется, красный диск между линией моря, сливающийся с горизонтом и самым небом — застрял. Красно-желтая, как драгоценность, дорожка бежит равной гладью, добираясь белого металла яхты, окрашивая ее в оранжевый.
Это истинное наслаждение, если не считать Макса и мою ситуацию вообще, наблюдать за этой красотой, вдыхая соленый, свежий воздух, чувствуя, как теплый летний ветер трепещет волосы. И больше ничего и никого. Только я сама на весь бескрайний мир. Голова пуста от мыслей, они мне и не нужны в такой момент. В душе даже появляется какая-то легкость, воздушность, будто я шарик, который вот — вот доберется самого горизонта и познакомится со Вселенной.
— Твои волосы, как это солнце. — Неожиданно слышу голос Макса рядом. Яхта уже давно не идет с помощью мотора, а просто плывет под ветром, распустив белые паруса.
— Что-то типа такого. — Отвечаю, не оборачиваясь к нему.
— Мне жаль, что ты села не на ту яхту.
— И мне.
Больше мы не разговариваем. Я не готовлю ужин, как он того хотел, просто доедаю куриную ножку, запиваю ее водой и отправляюсь в свою каюту. Когда темнеет, на меня находит апатия и разочарование во всем. Слезы сами текут по щекам крупными каплями. Мне жаль саму себя. Жаль, что перепутала яхты и оказалась с этим Максом вместе. Жаль, что он издевается надо мной и явно не собирается возвращаться домой, на берег. Я уже представляю что думают родители. Думают их дочь исчезла, возможно ее убили. Откуда же им знать, что я в открытом море? Уверена, мама упрекает папе, что не пошла со мной и это первый раз, когда я действительно сожалею, что так произошло. Если бы мы пошли вместе, то подобное не произошло бы.
Даже не замечаю, как засыпаю, хлюпая носом. Всю ночь мне снятся кошмары, от чего я кричу и кричу, заливаясь очередной порцией слез.
На следующее утро я измученная и бледная. Усталость от эмоционального потрясения берет свое, поэтому не удивляюсь, увидев в небольшом зеркале в ванной комнате, синяки под глазами. Принимаю душ, радуясь, что он вообще здесь есть, а, как и откуда — не волнует. Переодеваюсь в длинный сарафан красного цвета с обнаженной спиной и выхожу на палубу.
Макс уже там. Яхта стоит на месте, если так можно выразиться, а он спиной ко мне, разглядывая утреннее солнце, что уже ярко светит ослепляя все вокруг своим желтым цветом.
— Доброе утро. — Говорю, подходя к нему.
— Что у нас на завтрак, Софи? — спрашивает не оборачиваясь.
— В каком смысле? — Легкий ветерок трепещет мои еще влажные волосы после душа, покалывая кожу кончиками прядей. Подставляю лицо теплым лучам удивляясь этой красоте. Снова. Вероятно к такому трудно привыкнуть.
— Мы договорились, что ты у нас кок. — Ровно тоном.
— Я сказала, что готовить не буду.
— Ммммм….- мурлыкает под нос. Оборачивается и долго не думая толкает меня в плечо.
Не удерживаюсь, скольжу ногами на влажной палубе и громко вскрикнув падаю в холодную морскую воду, сразу погружаясь под ровную гладь. Выныриваю, чувствуя, как ярость растет во мне как ураган, усиливаясь каждую секунду.
— Ты придурок, — выкрикиваю с моря, барахтаясь ногами в воде. Но он не отвечает на этот счет ничего. Лишь цинично улыбается и исчезает с моих глаз. — Эй! ЭЙ! Не бросай меня здесь! Ты сумасшедший! Я не смертница, в отличие от тебя.
— Тихо, — слышу его голос. Держит в руках бутылку золотистой жидкости. Садится на край правой палубы, свешивает босые ноги и прикладывает бутылку к горлу делая несколько больших глотков.
— Вытащи меня. Или спусти какие ступеньки! — фыркаю.
— Нет.
— Нет?? То есть нет?
— Ты не хочешь жить по моим правилам, для чего мне балласт в виде "Софи"? А так, думаю холодная соленая вода проучит тебя, и покажет, как нужно вести себя в гостях.
— Ты действительно думаешь, что это разумная идея? — спрашиваю его, чувствуя, как ноги немеют от холода, тело уже окоченело, а зубы щелкают.
— У тебя есть варианты? — улыбается он. — Или ты живешь здесь по моим правилам, или остаешься там, в море.
— Ты неадекватный! — психую. И плевать мне, что в воде без спасательного круга я, а не он. — Просто придурок!
— Ты ошиблась с яхтой, а не я, Софи.
Щурю глаза, пытаясь лучше разглядеть эту светлую голову с наглыми глазами. Этот парень просто беда на мою голову. Или я на его.
— Просто помоги мне вылезти обратно. Я замерзла. И если умру, утону, то все это будет на твоей совести.
— У меня ее нет. Да и я вышел в море именно для этой цели, а ты мне мешаешь.
— Умереть хочешь?
— Скорее потеряться.
— А, ну да! Смертник! Самоубийца! Тогда давай мы поменяемся местами — ты в воде, а я на палубе. Как тебе? — Все время, пока этот ненормальный колотит ногами в воздухе, явно наслаждаясь моим видом, мне приходится двигать ногами и руками, чтобы не пойти на дно морских глубин. И это трудно, скажу вам. Все тело болит, каждая неподготовленная, к подобному, мышца жжет адским пламенем, а о том, что происходит в моей голове сейчас лучше промолчать, потому что я в панике! В самом деле. Если этот идиот, — Макс — прямо сейчас не спустит проклятые ступеньки, то моё тело камнем пойдет на дно. Но, что ему до этого? Он то сидит закутанный в одеяло, пьет прямо из бутылки и с улыбкой на лице смотрит на меня, жертву собственной тупости.
****
— Мне пока на палубе хорошо, Софи. А тебе как?
— Плохо. — Стиснув зубы отвечаю.
Неожиданно моё тело начинает ныть, что даже не успеваю сказать даже слово, как понимаю, что вода попадает в легкие, забивает нос, рот, заставляя чувствовать, как в груди жжет. Правая нога немеет, каменеет, а боль от нее тянется на каждый клочок тела. Булькая что- то прощание, исчезаю под водой. Инстинктивно глаза открываются и я смотрю на кусок белого металла яхты, даже различаю несколько букв «… ача». А потом в голове что-то как пульсирует, выключается и все перед глазами темнеет. Пытаюсь вынырнуть из-под воды, но не получается. Только добавляю новую порцию боли, от которой хочется кричать. Повинуясь зову тела, мозга, раскрываю рот. В горло сразу затекает соленая вода, обдирает горло, душит изнутри. Я все еще пытаюсь выплыть, но потом чувствую, как действительно камнем иду ко дну. Давление усиливается, становится темно настолько, что страх ледяными объятиями касается кожи. В висках болит и пульсирует. Я тону…
Чувствую сильную, крепкую руку, что обвивается вокруг моего тела. Своим теплом она дарит покой. А может это не от нее — не знаю. Просто чувствую, как поддаюсь водной стихии, отдаюсь во власть Тритона. Легкие заполняет морская вода. Нога больше не болит, теперь это скорее две колоды, мешающие держаться на плаву.
Мгновение, и меня прижимают к груди спиной. Не кашляю. Просто не могу. Чувствую, как понемногу сознание куда-то убегает, исчезает, оставляет меня в темноте, которой до смерти боюсь.
Еще мгновение и под спиной оказывается твердая палуба, и я откашливаюсь водой на ее белую краску.
— Кхе! Кхе! — кажется, что с легких, что беспощадно жжет огнем, выливается не менее литра, а может и больше воды.
— Ты даже в море не можешь побыть. — ворчит Макс, и опирается рукой на согнутое колено, внимательно наблюдая за мной, в позе буквы "г", на коленях.
Продолжение следует...