Каждое мое утро в течение последних семи лет начиналось одинаково: с механического щелчка кофемашины и звука разворачиваемой газеты. В 7:15 я ставила перед Вадимом чашку американо с ровно двумя каплями холодного молока. В 7:20 на столе появлялась яичница — желтки должны были оставаться жидкими, но белок — упаси бог — без единого сырого края.
Я была не просто женой. Я была элитным программным обеспечением, установленным в стенах нашей трехкомнатной квартиры. Я предугадывала, когда у него закончатся чистые рубашки, знала, в какой фазе находится его проект на работе, и помнила, что у его мамы аллергия на лилии.
Но сегодня что-то сломалось.
Я стояла у окна и смотрела, как серый рассвет медленно вползает в кухню. Вадим вошел, не глядя на меня. Он листал что-то в телефоне, его пальцы привычно выстукивали дробь по столешнице в ожидании завтрака.
— Лена, а где омлет? — спросил он, даже не подняв головы. — У меня через сорок минут зум с инвесторами, я не могу голодным сидеть.
Я медленно повернулась. На плите было пусто. В раковине сиротливо лежала пара немытых тарелок с вечера — я нарочно не притронулась к ним.
— Холодильник там же, где и вчера, Вадим, — тихо сказала я.
Он замер. Медленно, словно в замедленной съемке, он поднял на меня глаза. В его взгляде не было злости — там было искреннее, кристально чистое недоумение. Так смотрят на сломавшийся тостер или на внезапно отключившийся интернет.
— В смысле? Ты приболела? — Он подошел и попытался коснуться моего лба. Я отстранилась.
— Нет. Я просто уволилась.
— Откуда? Ты же... ты же дома сидишь, — он усмехнулся, возвращаясь к телефону. — Перестань, Лен. Не смешно. Сделай хотя бы бутерброды, я реально опаздываю.
Я смотрела на него — на его идеально выглаженную (мной) рубашку, на его уверенный вид — и чувствовала, как внутри закипает что-то темное и густое, как деготь. Все эти годы я строила его комфорт на обломках собственных амбиций. Когда-то я была лучшим дизайнером в агентстве, а теперь я была экспертом по выведению пятен вина с ковра.
— Я не шучу, Вадим. С этого момента я больше не занимаюсь бытом. Никакой готовки, никакой стирки твоих носков, никаких записей к стоматологу за тебя.
Вадим наконец отложил телефон. Его лицо приняло выражение «серьезного руководителя».
— Так, я понял. Тебе скучно. Тебе нужны новые впечатления? Хочешь в отпуск? Давай в субботу съездим в торговый центр, купи себе что-нибудь... ну, это... дорогое. Только давай не сейчас, ладно?
— Мне не нужны туфли, Вадим. Мне нужно, чтобы ты увидел во мне человека, а не многофункциональную кухонную утварь.
Я подошла к столу и положила перед ним лист бумаги. Это не был список покупок.
— Здесь два варианта, — мой голос не дрожал, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Либо мы нанимаем клининг и повара, а я возвращаюсь в профессию и мы делим все домашние обязанности поровну. Либо...
— Либо что? — Его глаза сузились.
— Либо я ухожу. И тогда ты узнаешь, сколько на самом деле стоит «бесплатная» прислуга.
Вадим расхохотался. Это был короткий, сухой смешок человека, который абсолютно уверен в своей власти.
— Уйдешь? Куда? К маме в однушку? На какие шиши, Лена? Ты три года не работала. Ты через неделю приползешь обратно, потому что не сможешь оплатить даже интернет.
Он встал, схватил ключи от машины и бросил через плечо:
— Вечером жду нормальный ужин. К восьми придет мой партнер, обсудим дела. И надень то синее платье, оно ему нравится. Хватит ломать комедию.
Дверь захлопнулась. Тишина в квартире стала оглушительной.
Я подошла к зеркалу в прихожей. На меня смотрела женщина с потухшим взглядом, завязанными в небрежный пучок волосами и в старой футболке.
— Приползу? — прошептала я своему отражению. — Ну уж нет, дорогой. Ты даже не представляешь, что я подготовила.
Я достала из шкафа спрятанный ноутбук. За последние три месяца, пока Вадим думал, что я смотрю сериалы, я не просто «сидела дома». Я вела два крупных проекта на фрилансе под псевдонимом. Мой счет в банке, о котором он не знал, уже пополнился суммой, достаточной для того, чтобы не просто «оплатить интернет», а снять квартиру в центре.
Но просто уйти было слишком легко. Я хотела, чтобы он прочувствовал каждый миллиметр того хаоса, в который превратится его жизнь без моего «незаметного» труда.
Вечер обещал быть интересным. Партнер Вадима, Игорь — человек старой закалки и ужасный педант. Он ценил порядок и идеальный сервис. Вадим так хвалился моей «хозяйственностью», что сделал её частью своего имиджа успешного мужчины.
Я посмотрела на часы. До восьми вечера оставалось десять часов.
Вместо того чтобы бежать за продуктами для ужина, я записалась в салон красоты на самое дорогое окрашивание и макияж. А потом я позвонила по одному номеру, который хранила в записной книжке уже месяц.
— Алло, Марк? Да, это Елена. Я принимаю ваше предложение по проекту. Когда я могу заехать в офис для подписания контракта? Прямо сейчас? Идеально.
Я вышла из квартиры, оставив на столе грязную чашку из-под его кофе. Впервые за семь лет мне было абсолютно плевать, что она оставит коричневое кольцо на белом мраморе.
Пусть это будет его первым уроком.
В 19:45 я стояла перед зеркалом в прихожей, и женщина, смотревшая на меня в ответ, была мне едва знакома. Вместо привычного пучка — безупречное каре с холодным пепельным отливом. Вместо растянутой футболки — шелковый брючный костюм цвета горького шоколада. Никакого синего платья, которое «нравилось Игорю».
В квартире стояла тяжелая, душная тишина. Запах клининга, который обычно встречал Вадима после работы, сменился ароматом моих новых духов — дерзких, с нотами кожи и табака.
Щелкнул замок. Вадим вошел первым, оживленно что-то объясняя Игорю, высокому седовласому мужчине с манерами старого аристократа.
— …и я говорю ему, что маржинальность вырастет минимум на десять процентов, если мы… — Вадим осекся на полуслове.
Он замер в дверях, глядя на меня. Его взгляд метнулся от моих каблуков к прическе, а затем — мимо меня, вглубь квартиры. Он ожидал увидеть накрытый стол, услышать шкварчание мяса в духовке и почувствовать аромат розмарина.
Вместо этого он увидел пустоту. Обеденный стол был девственно чист, если не считать одинокой вазы с засохшей веткой эвкалипта.
— Добрый вечер, — я улыбнулась Игорю, игнорируя багровеющее лицо мужа. — Рада вас видеть.
— Елена! Вы выглядите… ослепительно, — Игорь искренне наклонил голову. — Вадим, ты не говорил, что у нас сегодня торжественный выход. Мы идем в ресторан?
Вадим сглотнул. Я видела, как на его шее запульсировала жилка. Он был мастером «сохранения лица», но сейчас его система давала сбой.
— Э-э… нет, Игорь, мы… Лена, дорогая, а где… — он запнулся, лихорадочно соображая. — Ты, наверное, еще не успела накрыть?
— Накрыть что? — я приподняла бровь. — Я же сказала тебе утром, Вадим. Я уволилась. Моя смена закончилась в восемь утра.
Игорь перевел недоуменный взгляд с меня на Вадима. В воздухе повисла неловкость, которую можно было резать ножом. Вадим попытался засмеяться — вышло сухо и жалко.
— Шутит. Любит она у меня черный юмор. Проходите в гостиную, я сейчас… Лена, на пару слов.
Он схватил меня за локоть и потащил на кухню. Как только дверь закрылась, его шепот превратился в шипение:
— Ты что творишь? Ты хочешь меня опозорить? Где ужин? Где, черт возьми, всё?!
— В магазине, Вадим. И в твоих руках, — я спокойно высвободила руку. — Я предупреждала. Ты не поверил. Ты решил, что это «комедия». Так вот, сейчас начнется второй акт.
— У меня на кону контракт на пятьдесят миллионов! — проорал он шепотом. — Быстро изобрази что-нибудь! Закажи из ресторана, переложи в наши тарелки, я не знаю! Я дам тебе денег, сколько хочешь!
— Мне не нужны твои подачки, чтобы исправить твою лень, — я посмотрела на часы. — Кстати, через пять минут за мной приедет такси. У меня ужин в «Астории» с новым работодателем.
Вадим на мгновение потерял дар речи. Его лицо сменило спектр от красного до мертвенно-бледного.
— С кем? Каким работодателем? Ты никуда не пойдешь!
— Пойду. И знаешь, что самое интересное? Игорь — человек традиций. Если он узнает, что ты не можешь навести порядок даже в собственном доме, он трижды подумает, доверять ли тебе свои активы. Удачи с сервировкой.
Я вышла в гостиную. Игорь стоял у окна, рассматривая вид на город.
— Простите, Игорь, — сказала я, накидывая на плечи пальто. — Мой муж сегодня немного дезориентирован. Он забыл, что у нас разделение обязанностей, и сегодня — его очередь обеспечивать гастрономический досуг. Я вынуждена вас покинуть, деловая встреча.
Игорь обернулся. В его глазах промелькнул живой интерес. Он явно понял больше, чем Вадим хотел бы показать.
— Деловая встреча? В такой час? Позвольте узнать, в какой сфере вы работаете, Елена?
— Архитектурный дизайн. Сегодня я подписала контракт на реновацию старого квартала.
Игорь приподнял брови.
— Ого. Вадим говорил, что вы… увлекаетесь декорированием дома.
— Вадим много чего говорит, — я улыбнулась. — Но редко слушает. Хорошего вечера.
Когда за мной закрылась дверь, я почувствовала такой прилив адреналина, что у меня закружилась голова. Я села в такси и увидела в окно, как в нашей кухне загорелся свет. Я представляла, как Вадим лихорадочно открывает пустой холодильник, как он пытается найти хоть что-то, что можно выдать за «высокую кухню», и как он будет оправдываться перед Игорем.
Мой ужин с Марком прошел идеально. Мы обсуждали чертежи, бюджеты и сроки. Впервые за годы я говорила о трендах в урбанистике, а не о том, какое средство лучше отмывает жир с плиты. Марк смотрел на меня с профессиональным уважением, и это чувство было слаще любого десерта.
Я вернулась домой в полночь.
В гостиной царил хаос. Пустые коробки из-под пиццы (видимо, это было единственное, что Вадим смог заказать быстро), недопитая бутылка коньяка и гора грязной посуды в раковине. Игоря, разумеется, уже не было.
Вадим сидел на диване в расстегнутой рубашке. Он выглядел так, будто только что пережил кораблекрушение.
— Ты довольна? — глухо спросил он. — Он ушел через час. Сказал, что мы свяжемся позже. Его тон… он был ледяным. Ты разрушила всё, над чем я работал полгода.
Я прошла мимо него к холодильнику, достала бутылку воды.
— Нет, Вадим. Это сделал ты. Когда решил, что мой труд — это фон, который генерируется сам собой. Ты ведь даже не знал, что в доме закончился хлеб. Ты не знал, где лежат чистые салфетки. Ты не знал ничего о жизни в этом доме, кроме того, что тебе здесь удобно.
— Это просто быт, Лена! Это мелочи! — он вскочил.
— Если это такие мелочи, почему ты не справился с ними один вечер? Почему твой «великий бизнес» пошел ко дну из-за отсутствия горячего ужина и чистых тарелок?
Он замолчал, тяжело дыша.
— Завтра придет женщина из агентства, — сказала я, направляясь в спальню. — Я наняла её на один день, чтобы она собрала мои вещи.
— В смысле — вещи?
— Я переезжаю в съемную квартиру. У тебя есть неделя, чтобы решить, Вадим. Либо мы пересматриваем правила игры — полностью, с юридически закрепленным разделом имущества и обязанностей, либо мой адвокат пришлет тебе документы о разводе.
— Ты не посмеешь, — прошептал он.
— Я уже это делаю. Кстати, не забудь помыть посуду. Утром в раковине заведутся мушки, а ты их так не любишь.
Я закрыла дверь спальни и впервые за долгое время заснула мгновенно.
Но я знала Вадима слишком хорошо. Он не был из тех, кто сдается после первого поражения. Его задетое эго требовало мести, и я была уверена, что завтрашний день принесет не цветы с извинениями, а попытку нанести ответный удар.
Утром, когда я проснулась, Вадима уже не было. Но на кухонном столе лежала моя банковская карта. Разрезанная пополам. И записка:
«Раз ты теперь независимая бизнес-леди, начни с оплаты счетов за эту квартиру. Срок — до завтра. Посмотрим, как долго продлится твой триумф».
Я усмехнулась. Он думал, что заблокированные счета — это мат. Он не знал, что я уже давно играю в другую игру.
Разрезанная карта на кухонном столе выглядела как крошечный пластиковый труп. Вадим всегда считал, что деньги — это поводок, а банковский счет — это длина этого поводка. Он искренне верил, что, лишив меня доступа к «семейному» бюджету, он лишает меня кислорода.
Я взяла обломки пластика и аккуратно выбросила их в ведро. В этот момент я почувствовала не страх, а странное облегчение. Это было официальное объявление войны, и я была к нему готова.
Мой план начался не сегодня. Он начался полгода назад, когда я случайно услышала, как Вадим по телефону обсуждал со своим заместителем «досадную необходимость» выплачивать страховку сотрудникам. Тогда я поняла: человек, который экономит на безопасности других, рано или поздно начнет экономить на мне. С того дня каждый гонорар от моих тайных фриланс-проектов уходил на отдельный счет в необанке, зарегистрированный на мою девичью фамилию.
К десяти утра в квартиру позвонили. На пороге стояла женщина в строгой форме клининговой службы и двое крепких грузчиков.
— Елена Александровна? Мы по вашему заказу. Сбор вещей и полная инвентаризация.
— Проходите, — я жестом пригласила их внутрь. — Начнем с кабинета. Мне нужно упаковать всё, что принадлежит лично мне: технику, книги, мои чертежи. И, пожалуйста, будьте осторожны с коллекцией винила.
Пока они работали, я сидела на кухне с ноутбуком. Мне предстояло нанести удар туда, где Вадиму будет больнее всего — по его репутации «идеального стратега».
Я знала, что проект, который он обсуждал с Игорем, зависел от архитектурного бюро, с которым Вадим со скандалом разорвал отношения неделю назад, решив, что «найдет кого-нибудь подешевле». Он не нашел. Он блефовал перед Игорем, надеясь, что за выходные сможет заткнуть дыру в проекте.
Я открыла почту и набрала адрес Игоря. Мы обменялись визитками вчера вечером, когда Вадим метался по кухне.
«Уважаемый Игорь Викторович, — писала я. — Вчерашний вечер был несколько сумбурным, и я прошу прощения за гостеприимство моего мужа. Однако, как профессионал, я не могу допустить, чтобы проект такого уровня пострадал из-за отсутствия визуальной концепции. В приложении — мои наработки по вашему кварталу. Я подготовила их в частном порядке. Если стиль вам близок, я готова обсудить сотрудничество напрямую, минуя посредников».
Я нажала «Отправить». Посредником в данном случае был мой муж.
В полдень мне позвонил Вадим. Его голос был странно спокойным — признак того, что он перешел в режим «контролируемой ярости».
— Лена, мне пришло уведомление от службы охраны дома. К нам зашли посторонние люди. Что там происходит?
— Я переезжаю, Вадим. Ты же сам сказал — оплати счета. Я решила, что дешевле оплатить счета в другом месте.
— Послушай меня, — он сорвался на рык. — Ты сейчас же выставишь этих людей за дверь. Ты никуда не уедешь. Мы еще не закончили разговор.
— Нет, Вадим, мы закончили его еще вчера, когда ты решил, что мой завтрак важнее моего достоинства. Ключи я оставлю на тумбочке. Кстати, я забрала свою кофемашину. Ту самую, которую я купила на свои первые декретные деньги. Приятного растворимого кофе завтра утром.
Я повесила трубку до того, как он успел что-то выкрикнуть.
Грузчики работали быстро. К трем часам дня квартира выглядела странно: она всё еще была дорогой и обставленной, но из неё исчезла «жизнь». Исчезли мои картины, мои мягкие пледы, мои комнатные растения. Она стала похожа на номер в отеле. Холодный, функциональный и пустой.
Моя новая квартира находилась в старом фонде, с высокими потолками и огромными окнами. Она была полупустой, но в ней пахло деревом и свободой. Когда последний грузчик ушел, я села на коробку в центре гостиной и просто дышала.
Тишину прервал звонок. Это был Игорь.
— Елена, я изучил ваши чертежи. Честно говоря, я в замешательстве. Вадим уверял меня, что над проектом работает целая команда из Сингапура.
— Команда из Сингапура — это плод воображения Вадима для завышения сметы, Игорь Викторович. Над проектом работала я. Ночами, пока «команда» спала.
— Это… неожиданно. И очень некрасиво со стороны Вадима. Знаете, в бизнесе я ценю прозрачность. Его вчерашнее поведение и сегодняшний обман с авторством проекта ставят наше партнерство под вопрос. Я хочу встретиться с вами завтра в моем офисе. Без Вадима.
— Буду в девять, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается холодное торжество.
Вечер прошел в суете. Я разбирала коробки, расставляла книги и заваривала чай в новой кружке. Около десяти вечера в дверь бешено затарабанили. Я не ждала гостей, но знала, кто это.
Я открыла дверь. Вадим выглядел ужасно. Галстук развязан, глаза красные, от него пахло дорогим виски и дешевым отчаянием.
— Ты… ты стерва, Лена, — выдохнул он, вваливаясь в прихожую. — Игорь только что звонил. Он отменяет сделку. Он сказал, что не работает с лжецами. Ты всё ему рассказала?
— Я просто показала ему правду, Вадим. Ты продавал мой талант, выдавая его за чужой, и при этом попрекал меня куском хлеба. Ты правда думал, что я буду вечно сидеть в тени и подавать тебе тапочки?
— Я строил это для нас! — он ударил кулаком по стене. — Всё, что у меня есть, — это для семьи!
— Нет, Вадим. Это для тебя. Чтобы ты мог чувствовать себя королем на фоне «простой домохозяйки». Но домохозяйка оказалась архитектором твоей империи. И раз ты решил, что я — прислуга, то прислуга уволилась и забрала с собой чертежи фундамента.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я впервые увидела не гнев, а настоящий, животный страх. Он понял, что я не просто ушла. Я выдернула чеку из гранаты, на которой он сидел все эти годы.
— Вернись, — внезапно тихо сказал он. — Лена, пожалуйста. Я… я всё исправлю. Мы наймем повара. Мы купим тебе ту студию, о которой ты мечтала.
Я посмотрела на него — на мужчину, которого когда-то любила за уверенность, а теперь презирала за слабость.
— Студию я уже сняла сама. На свои деньги. А повар тебе действительно понадобится, потому что завтра утром тебе придется самому решать, как объяснить совету директоров, почему главный проект года теперь принадлежит твоей бывшей жене.
— Бывшей? — он зацепился за это слово.
— Заявление уже подано онлайн. А теперь уходи. Мне нужно выспаться перед встречей с твоим крупнейшим — теперь уже бывшим — клиентом.
Когда дверь за ним закрылась, я не расплакалась. Я подошла к окну. Внизу шумел город, и впервые за семь лет я чувствовала себя не деталью чужого механизма, а его создателем.
Но я знала, что Вадим так просто не отступит. У него оставался последний козырь — наши общие счета, которые он мог попытаться обнулить, и юридическая волокита, которой он грозил мне в смс, пока спускался в лифте.
Я улыбнулась. Он еще не знал, что завтра на встрече с Игорем я буду не одна. Рядом со мной будет Марк — мой новый работодатель и, по совместительству, лучший адвокат по корпоративным спорам в этом городе.
Битва за кухню закончилась. Началась битва за жизнь.
Утро пахло новой жизнью — крепким кофе из моей собственной (спасенной) машины и тишиной, в которой не было места чужим претензиям. В 8:45 я стояла перед зеркальным фасадом бизнес-центра, где располагался офис Игоря. Мой отражение в стекле больше не напоминало тень. Это была женщина в стальном сером костюме, чей взгляд резал острее, чем лекало архитектора.
Марк уже ждал меня у входа. Он не просто предложил мне работу; он был тем, кто видел мои чертежи еще в те времена, когда Вадим называл их «милыми каракулями».
— Готова? — Марк коротко кивнул, поправляя галстук. — Твой муж звонил мне трижды за утро. Пытался угрожать иском о нарушении коммерческой тайны.
— И что ты ему ответил? — я поправила сумку на плече.
— Сказал, что интеллектуальная собственность принадлежит автору, если иное не закреплено трудовым договором. А поскольку ты никогда не была в штате его фирмы, а работала «за еду и поцелуи», его шансы в суде стремятся к абсолютному нулю.
Мы вошли в лифт.
В конференц-зале Игоря царила атмосфера, которую можно было бы назвать «предгрозовой». Игорь сидел во главе стола, изучая документы. Вадим сидел напротив него. Он выглядел так, будто не спал всю ночь: воротничок несвежий, лицо серое, руки сцеплены в замок так крепко, что побелели костяшки.
Когда мы вошли, Вадим вскочил.
— Лена! — его голос сорвался. — Игорь Викторович, это абсурд. Моя жена находится в состоянии нервного срыва. Она пытается присвоить наработки моей компании из личной мести...
Игорь поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд был тяжелым, как гранитная плита.
— Вадим, присядь. Я пригласил тебя только для того, чтобы ты лично услышал мое решение. Елена, Марк, прошу вас.
Я села напротив Вадима. Между нами был не просто стол — между нами лежала пропасть из семи лет моего молчания и его самодовольства.
— Вадим, — начал Игорь, — я провел аудит вчера вечером. Выяснилось, что те чертежи, которые ты выдавал за работу «сингапурского офиса», загружались с домашнего IP-адреса. Более того, метаданные файлов содержат имя автора: «Лена-Архив». Ты лгал мне о ресурсах своей компании. Ты лгал мне о происхождении продукта.
— Это внутренние процессы! — выкрикнул Вадим. — Какая разница, кто нажимал на кнопки, если контракт подписан со мной?
— Разница в доверии, — отрезал Игорь. — И в том, что автор концепции теперь стоит передо мной в лице Елены и её законного представителя. Я расторгаю контракт с твоим агентством на основании пункта о введении в заблуждение.
Вадим рухнул на стул. Это был момент, когда его мир, построенный на фасадах и блефе, сложился как карточный домик.
— Однако, — продолжил Игорь, поворачиваясь ко мне, — проект мне по-прежнему интересен. Марк сообщил, что ваша новая студия готова взять его на сопровождение. Елена, я хочу, чтобы вы возглавили реновацию.
— С удовольствием, — я открыла ноутбук. — У меня уже готов план по второму этапу. И, Игорь Викторович, в моем контракте будет пункт о том, что никакие «посредники» больше не будут иметь доступа к авторским правам.
Вадим смотрел на меня с ненавистью, которая постепенно сменялась осознанием катастрофы. Он потерял не просто жену — он потерял курицу, которая несла ему золотые яйца, пока он даже не утруждался её кормить.
— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он, когда Игорь на минуту вышел, чтобы распорядиться насчет документов. — Ты думаешь, ты бизнесвумен? Ты просто предательница. Ты разрушила нашу семью из-за амбиций.
— Нет, Вадим, — я спокойно посмотрела ему в глаза. — Семью разрушил ты, когда решил, что я — мебель. Мебель не умеет предавать. Она просто ломается, если на неё слишком сильно давить. А я не сломалась. Я просто... переместилась в другое пространство.
— Тебе ничего не достанется при разводе! — он перешел на крик. — Квартира на матери, машина на фирме!
Марк, до этого молчаливо делавший пометки, поднял голову и мягко улыбнулся.
— Вадим Сергеевич, вы забываете о «совместно нажитых долгах» и о том, что ваша фирма последние три года уходила от налогов через счета, к которым у Елены, как у вашей «помощницы», был доступ. Если мы начнем делить имущество по-плохому, налоговая проверка станет вашим самым меньшим горем. Мы предлагаем мировое соглашение: Елена забирает свою долю деньгами, а вы сохраняете свободу. Буквально.
Вадим открыл рот, но не нашел слов. Он привык воевать с женщиной, которая просит деньги на новые шторы. Он был совершенно не готов воевать с профессионалами, которые знают цену каждого его вдоха.
Через час всё было кончено. Бумаги подписаны. Вадим вышел из офиса первым, не оглядываясь. Его походка больше не была уверенной — он шел, сутулясь, словно внезапно постарел на десять лет.
Я осталась в кабинете с Марком и Игорем.
— Ну что, Елена Александровна, — Игорь протянул мне руку. — С возвращением в большую игру. Вечером отметим? Ужин в «Астории»?
— Спасибо, Игорь Викторович. Но сегодня у меня другие планы.
Вечер застал меня в моей новой квартире. Коробки еще не были разобраны до конца, но на подоконнике уже стоял мой любимый фикус, а на столе — папка с новым контрактом.
Я заказала себе самую дорогую пиццу, о которой мечтала три года, и бутылку хорошего вина. Я сидела на полу, прислонившись спиной к теплой батарее, и смотрела на огни города.
Внезапно на телефон пришло уведомление. Смс от Вадима.
«Где лежат мои таблетки от давления? Я обыскал всю ванную».
Я посмотрела на экран. Еще неделю назад я бы сорвалась, начала объяснять, искать, сопереживать. Я бы чувствовала вину за то, что он страдает.
Сейчас я чувствовала только пустоту. И тихую, звенящую радость.
Я набрала ответ:
«В аптеке, Вадим. За углом. Там же, где и вся твоя новая жизнь — покупай её сам».
Я заблокировала его номер. Навсегда.
Моя жизнь больше не была бесплатным приложением к чужому успеху. У неё появился свой автор, свой бюджет и свой, ни с чем не сравнимый вкус свободы.
Я встала, подошла к мольберту, который стоял в углу, и взяла карандаш. Завтра мне предстояло спроектировать целый квартал. Но сегодня я нарисовала только одну линию — прямую, четкую, уходящую за горизонт.
Мою линию жизни. Без посредников.
