«Дом стоит на окраине города. В месте, называемом Расческами. Длинные многоэтажки здесь выстроены зубчатыми рядами с промежутками квадратно-бетонных дворов — предполагаемыми местами игр молодых «расчесочников». Зубья белы, многоглазы и похожи один на другой. Там, где они еще не выросли, — обнесенные заборами пустыри...
На нейтральной территории между двумя мирами — зубцов и пустырей — стоит Дом. Его называют Серым. Он стар и по возрасту ближе к пустырям — захоронениям его ровесников. Он одинок — другие дома сторонятся его — и не похож на зубец, потому что не тянется вверх»
Мурка сидит на подоконнике. В руке – старая тряпичная кукла. У ног – поднос с обедом. Холодная картошка. Какое-то мясо.
Мурка не чувствует голода. Она смотрит на улицу.
Там – снежные баталии. Снег только лёг, и народ Дома высыпал во внутренний двор, лепить человечков и снежки.
Разноцветные силуэты, раздутые синтепоновым наполнителем пуховиков, перекатываются, перебегают, переползают, ныряют в сугробы, и всё это сопровождается приглушёнными стеклом криками.
Мурка нервно чешет руки.
Один из силуэтов, высокий, с тёмным длинным шарфом, стоит чуть в стороне и наблюдает. Мурка узнаёт его. Это – Тень.
Её крёстный.
Он нашёл её в лазарете в первые недели её пребывания здесь. Сезонная простуда наложилась на немоту, и привычка мычать под нос превратила её в подобие старой охрипшей кошки.
— О! Девчонка! – она тогда была совсем маленькой и испугалась, — Молчишь? Совсем-совсем молчишь? Ну ничего. Будешь Муркой. Запомни меня. Я – Тень. Теперь я твой крёстный.
И неизвестно откуда взявшийся парнишка исчез также, как появился: в никуда. Мурка только и запомнила, что чёрный шарф, кличку и своё новое имя.
Мурка.
Воспоминания заставляют её снова начать мычать. Простая мелодия. Пальцы поглаживают куклу по волосам. Мурка…
— Ау! Я с кем разговариваю? – резкий окрик заставляет вздрогнуть, — Опять ничего не съела, а! Ну-ну…
Медсестра Шпилька, худая, острая, цокающая каблуками, с остервенением забирает поднос и швыряет его на тележку.
— Ничего, они с тобой ещё намучаются… — пальцы с ярко-красным маникюром срывают постельное бельё с кровати, — Выпускают тебя! Туда! К ним! К дикаркам этим… Ну-ну…
Мурка замирает. Даже дыхание останавливается, и голова начинает подозрительно кружится.
— Немую! В общую палату! К этим… — Шпилька заталкивает бельё в нижнее отделение тележки, — Ну-ну! Пусть! Пусть! Я им всё сказала! Что и чесотка эта твоя, и обмороки, это всё манипуляция, нельзя потакать, а нет же… Ну-ну… Пусть… Вставай, чего расселась! Вещи собирай!
Уже через пятнадцать минут Мурка в компании Ящика с её вещами под мышкой стоит перед раскрашенной дверью.
Среди надписей, цветов, сердечек, черепов, мандал и прочего, выделяется огромная, почти во всю дверь, цифра 8.
Опустив глаза, Мурка читает.
«ВОсЕмь»
«Шелест тропы услышит кричащий»
«Ворон квакнул ГАВ»
Она бы читала и дальше, но дверь распахивается, едва не задев её по носу.
— Новенькая!
Рыжая девчонка с волосами ёжиком ставит коляску на дыбы.
— Моль, смотри, новенькая, Мо-о-оль!
— Я бы посмотрела, если бы ты, Бес, так не мельтешила. Не толпись.
— Ещё скажи "расступись"! Как может толпиться один человек?
— Ты всё можешь, Бес. Ну-ка...
Из-за спинки коляски показывается длинная, абсолютно белая рука. Негодуюшие вопли Бес истаивают где-то в глубине комнаты.
К Мурке наклоняется пара красных, как у крысы, глаз.
— Привет. Я — Моль. А ты?
Мурка достаёт блокнот и карандаш.
— Ага. Ну привет, Мурка. Тяжело тебе у нас будет. Тут писать и читать некогда. Ну ничего. Проходи.
Моль разворачивается, и у Мурки голова кружится от её высоты.
— Эта бешеная рыжая нехристь — Бес. Вон там, на верхней полке, дрыхнет Шиза.
— Я не сплю.
Откуда-то из-за полога одеял под потолком высовывается смуглое носатое лицо с копной чёрных спутанных волос.
— Бес так вопит. Поспишь тут. Пикси разбудишь. Сама будешь укладывать.
Шиза кивает на манеж в углу, где посапывает нечто большое и младенцеподобное.
— А вон там, за простынями, Муза. Ты будешь спать над ней.
— Что? Ты спятила?
Из-под чёрного простынного полога высовывается невероятной красоты личико в обрамлении светлых кудрей. Очень злое личико.
— Хватит. Все разговоры — утром, — Моль снова приближает к Мурке пару крысиных глаз, — Добро пожаловать.
Стараясь не обращать внимание на вопли Бес и уничтожающее взгляды Музы, Мурка забирается на свою новую кровать, застеленную чёрной простынёй.
И где только краску взяли?
Девушка убирает траурное покрывало, комкает его и бросает в ноги.
Несмотря ни на что, Мурка рада. Ей тревожно, но сладко. Как от шипучей газировки.
Она ложится и смотрит, как её новые знакомые устраиваются спать. Смотрит, и не может отвести взгляд.
… Продолжение следует.