Мы не первая и даже не десятая разумная цивилизация на Земле. Мы просто очередная попытка. Каждый раз, достигнув определённого уровня, человечество по неизвестной причине рушится — ядерная война, климатический коллапс, пандемия, столкновение с астероидом или что-то, о чём мы даже не догадываемся. Выжившие теряют технологии, забывают письмо, науку, историю… и начинают всё с нуля. Каменный век за каменным веком. А от прежних эпох остаются лишь редкие, необъяснимые артефакты: механизмы, которые не ржавеют сотни миллионов лет, сплавы, которые современная металлургия не может повторить, предметы, найденные в угольных пластах возрастом 200–300 миллионов лет.
Таких находок немного, но они есть — и они пугают. Потому что если они настоящие, то наша история — это не начало пути, а очередной виток бесконечной спирали. И один из самых странных и тревожных следов прошлого был обнаружен в сентябре 1969 года в глухом селе Ржавчик Кемеровской области. На двадцатиметровой глубине угольного пласта шахтёры наткнулись на двухметровый каменный саркофаг...
Жуткая находка в угольном пласте
В начале сентября 1969 года в посёлке Ржавчик Тисульского района Кемеровской области шахтёры вскрывали очередной угольный пласт. Работа привычная, пыльная, шумная. На глубине около 70 метров, в самой сердцевине двадцатиметрового пласта, ковш экскаватора вдруг наткнулся на что-то твёрдое. Не породу, не трещину, а нечто явно рукотворное.
Подняли — и у всех перехватило дыхание.
Это был огромный, почти двухметровый саркофаг из светлого камня, похожего на мрамор. Поверхность покрыта затейливыми узорами — не грубыми насечками, а точной, почти ювелирной резьбой. Обработка настолько идеальна, что сразу стало ясно: это не природный камень и не кустарная поделка. Это сделано кем-то с невероятным мастерством.
Начальник смены Александр Александрович Масалыгин (человек, которого в посёлке уважали и побаивались) тут же дал команду: работы остановить. Саркофаг подняли на поверхность и поставили на три толстые трубы. Рабочие переглядывались — кто-то уже шептался про сокровища, кто-то просто молчал, чувствуя, что происходит что-то не из их обычной жизни.
Решили открыть. По краям крышки виднелась окаменевшая замазка — она намертво склеила две половины. Рабочие принялись осторожно отбивать и скалывать её долотом. Солнце припекало. Камень нагрелся — и замазка вдруг начала таять. Сначала медленно, потом быстрее — превращаясь в прозрачную жидкость, стекающую по швам. Один из парней, самый любопытный или самый безбашенный, подставил ладонь и попробовал её на вкус. Через неделю он сошёл с ума. Зимой его нашли замёрзшим прямо на пороге собственного дома. Позже в селе стали говорить, что он стал первой жертвой проклятия Тисульской принцессы. Так местные прозвали находку.
Крышка была подогнана с невероятной точностью. Внутренние края окаймляла двойная грань, плотно входящая в пятнадцатисантиметровую толщину стенок. Когда замазка окончательно расплавилась, крышку сдвинули.
И тогда все замерли
Саркофаг был доверху наполнен чистейшей розово-голубой жидкостью — без запаха, без мути. А под ней лежала она.
Высокая — около 180 см, стройная, невероятной красоты женщина лет тридцати на вид. Никаких следов тления. Кожа светлая, ровная, тёплого тона. Лицо тонкое, европейское, возможно славянское — большие широко открытые голубые глаза смотрели куда-то вдаль, спокойно и без мысли. Длинные тёмно-русые волосы с лёгким рыжеватым отливом лежали вдоль тела, чуть прикрывая нежные белые руки с короткими аккуратными ногтями. На ней было лёгкое полупрозрачное платье — струящееся, будто живое. Она выглядела так, словно просто уснула. Будто сейчас вздохнёт и спросит: «Где я?»
На рабочих повеяло чем-то не от мира сего. Кто-то перекрестился. Кто-то просто стоял, не в силах отвести взгляд. В воздухе повисла тревога — та самая, когда понимаешь, что столкнулся с чем-то, чему нет объяснения.
Саркофаг не лежал в могиле. Он покоился в нетронутой сердцевине угольного монолита. Его не закапывали на 70 метров вниз — он был частью пласта. Это означало только одно: возраст находки должен быть сопоставим с возрастом самого угля.
А возраст угля в Кузбассе учёные определяют однозначно: каменноугольный период, карбон, палеозойская эра. Начался 358,9 миллиона лет назад, закончился 298,9 миллиона лет назад. Именно тогда на Земле шло мощное углеобразование. Получается, саркофаг не может быть моложе 300 миллионов лет.
Кстати, тут есть удивительная параллель, от которой мурашки по коже
На территории северного Китая, в пустыне Такла-Макан, были найдены сотни мумий, датируемые вторым тысячелетием до нашей эры. Их главное отличие — длинные волосы, заплетённые в косы, рыжего или светло-русого оттенка. Такие же, как у Тисульской принцессы. Одну из самых древних и известных назвали Лоуланьской красавицей. Это останки молодой женщины европеоидной расы. Рост — около 180 сантиметров, пряди русых волос, тонкие черты лица. Сходство просто невероятное. Будто кто-то из далёкого прошлого оставил нам подсказки, разбросанные по разным континентам.
А вот ещё один случай, который заставляет задуматься
В дневниках римского монаха Стефано Инфессуры описан эпизод марта 1485 года, неподалёку от Рима. Рабочие, копавшие фундамент у дороги, наткнулись на склеп. Внутри — мраморный гроб, покрытый плитой и тщательно засвинцованный. Открыли — и увидели нетленное тело женщины, набальзамированное благоуханными жидкостями. На голове золотая сетка или шапочка, вокруг лба золотистые волосы, щёки с лёгким румянцем — будто она только что умерла. Несколько дней её держали во дворце правителей. На воздухе лицо стало темнеть, почернело полностью, но платье осталось в идеальной сохранности. Власти собирались похоронить её там же, у бассейна во дворе, но папа Иннокентий VIII приказал ночью тайно закопать в неизвестном месте за Порта Пинчиана, в крестьянском дворе. И всё — следы затерялись.
Теперь вернёмся к нашей принцессе
Она лежала в саркофаге в белоснежном кружевном платье — прозрачном, безупречного покроя, скромно облегающем стройную фигуру. Длина чуть ниже колен, короткие рукава, расшитые разноцветным цветочным орнаментом. Нижнего белья не было. Жаль, что никто из очевидцев не запомнил или не отметил, была ли на ней обувь. На лице — ни малейшего следа разложения. Пухлые губы застыли в полуулыбке. Казалось, она не мёртвая, а просто лежит с широко открытыми глазами, полными благородной укоризны и лёгкой задумчивости.
Особенно поражали глаза. Когда человек умирает, веки обычно закрываются. Если остаются открытыми — это взгляд мёртвого, пустой, страшный. У Тисульской принцессы глаза были живыми. Словно она только что проснулась, приподняла тяжёлые веки и чуть улыбнулась — удивлённо, спокойно, почти ласково.
Суровые шахтёры, чёрные от угольной пыли, стояли и молчали. Онемевшие от восторга и какого-то необъяснимого трепета. Смотрели на благородный овал лица, на прелестные линии волос, на точёную фигуру высокой златовласой незнакомки. Никто не решался назвать её мёртвой. Она походила не на спящую красавицу из сказки, а именно на живую. Будто внутри неё каким-то чудом теплилась жизнь. От приятного лица с матовым румянцем, от тонкой нежной шеи, от широко распахнутых голубых глаз, от живых припухлых губ и тяжёлой копны волос веяло свежестью. Как будто она только что прилегла отдохнуть и теперь удивлённо смотрит: кто посмел нарушить её чуткий сон?
Воздух вокруг стал сухим, стеклянно-звонким. Любой шорох резал ухо. Казалось, ещё секунда — и девушка сядет в своём гробу, сделает красноречивое движение бровями, посмотрит дико и вопрошающе и спросит на непонятном языке: «Вы кто?»
Кто она такая и почему выглядит живой
На таинственной незнакомке не было никакой религиозной атрибутики. Ни золотых значков причудливой формы, ни вышитых символов на одежде, ни амулетов, ни крестов, ни лунниц. Ничего, что могло бы указывать на веру или культ. Зачем ей вся эта мишура? Ведь она предстала перед высшей сущностью, перед Творцом — и, возможно, именно поэтому пришла к Нему такой, какая есть: простой, чистой, без лишнего.
Надежда Сирота — шаманка из Кузбасса и Горного Алтая — считает, что принцесса реальна. Она специально ездила на место, выходила на связь с её душой. Вот что она увидела и услышала: стройная красивая женщина лет двадцати пяти, светлые длинные волосы, белое кружевное платье. Всю ночь в голове Надежды звучали её слова: «Скоро будет голодно и бедно». Тогда ещё никто не знал, что через полтора года мир столкнётся с коронавирусом, локдаунами, пустыми полками и страхом. Хотя сейчас не всё так страшно, как она предупреждала о катаклизме, мир действительно сильно изменился. И её слова звучат всё тревожнее.
На теле девушки сквозь прозрачное платье не было видно ни единого пореза, ни шрама, ни следа вскрытия. Это значит, что все внутренние органы, скорее всего, сохранились полностью — в отличие от египетских мумий, где сердце, лёгкие и кишечник удаляли. Удивительно, что коса была заплетена только на нижней половине длины волос. Отсюда родилась фантастическая версия: волосы частично отросли уже после погребения. То есть девушка не умерла, а находится в каком-то неведомом нам состоянии — коме, анабиозе, глубоком сне или чём-то ещё.
Особенно поражали щёки. На них был натуральный румянец — живой, здоровый, не нарисованный гримом. У мёртвых такого не бывает. Когда жидкость слили из саркофага — румянец исчез, лицо начало темнеть. Как только жидкость вернули — румянец быстро восстановился. Это значит, что кожа лица постоянно снабжалась кислородом через капилляры и кровеносные сосуды. Кровь в её теле оставалась жидкой — не свернулась, не загустела. Словно сердце всё ещё тихо билось где-то внутри.
Весть о находке, несмотря на все попытки сохранить секрет, мгновенно разлетелась по посёлку
Люди шли смотреть толпами. Среди случайных свидетелей был десятилетний тогда Владимир Подрешетников. Он возвращался с мальчишками с лесного озера, увидел необычное оживление в разрезе и решил подойти поближе. Это один из немногих ныне живущих очевидцев, кто запомнил внешность девушки именно в тот момент, когда саркофаг только подняли на поверхность и открыли.
В передаче Андрея Малахова Владимир рассказывал: его, как ребёнка, больше всего поразила странная деталь. У изголовья молодой женщины лежала чёрная прямоугольная коробочка, закруглённая с одного края, металлическая, размером примерно 25 на 10 см. На ней мигали разноцветные огоньки — что-то вроде маленького сотового телефона, только за сотни миллионов лет до появления телефонов.
Он стоял совсем рядом и видел: огоньки вспыхивали ритмично, будто устройство работало. И работало до сих пор.
Владимир Подрешетников, которому тогда было всего десять лет, стоял совсем близко и запомнил ещё одну странную деталь
На уровне лица и груди девушки была вставка из прозрачного стекла — идеально гладкого, без единой царапины. Почему именно стекло? Зачем такая вставка? Может быть, чтобы родственники или те, кто прощался с ней, не занесли на стерильное, подготовленное к погребению лицо ни микробов, ни бактерий? Чтобы даже дыхание не коснулось её кожи? Эта мысль тогда никому в голову не пришла, но сейчас она кажется очень логичной.
У мужчин, чёрных от угольной пыли, невольно заиграло воображение. Все вдруг захотели одного и того же: чтобы эта незнакомка вышла из своего странного сна, встала из саркофага, стряхнула с себя вековую неподвижность и — образно говоря — выплеснула наружу всё лучшее, что есть в человеческой природе. Чтобы закружилась в каком-то завораживающем танце или просто звонко рассмеялась, разрядив эту гнетущую тишину. А у женщин в голове крутился совсем другой вопрос: кто она? Любила ли она кого-то? Были ли у неё дети, муж? Почему она ушла так рано? Почему лежит здесь одна, без украшений, без имени, без следа прошлого?
Саркофаг стоял открытым для всех примерно с десяти утра до трёх часов дня. Люди шли и шли. Смотрели молча, кто-то крестился, кто-то просто стоял, не в силах отвести взгляд. Новость разлетелась мгновенно — несмотря на все попытки держать всё в тайне. Уже через пару часов по посёлку прокатилась милицейская сирена — приехала спецмашина. За ней потянулись пожарные, военные, начальство из района. К двум часам дня небо над разрезом загудело: из области прилетел вертолёт кирпичного цвета. Из него вышли не меньше десятка мужчин в штатском — сотрудники КГБ.
Они не здоровались, не объясняли. Просто пробуравили всех тяжёлым взглядом и сразу заявили: место заразное. Всем отойти от саркофага. Движения у них были быстрые, точные, уверенные. Они оцепили участок, переписали всех, кто прикасался к гробу или стоял слишком близко — якобы для срочного медицинского обследования. Люди стояли с опущенными глазами, с угнетённым, кислым видом. Никто не спорил.
Саркофаг попытались сразу затащить в вертолёт. Но ноша оказалась слишком тяжёлой. Тогда решили облегчить задачу — откачать жидкость. Как только розовато-голубую субстанцию начали выливать, тело на глазах стало чернеть. Холодный пот прошиб многих. Лицо потемнело, кожа потеряла живой оттенок. Тогда жидкость срочно залили обратно. И буквально через минуту чернота начала отступать. Щёки снова порозовели, тело приобрело прежний жизнеподобный вид.
Гроб закрыли, занесли в вертолёт. Остатки замазки собрали в пакетики. Один из сотрудников зычным голосом приказал: всем разойтись. Люди смотрели на них с подобострастным видом — в те времена спорить с КГБ никто не решался. Вертолёт взмыл в небо и взял курс на Новосибирск.
Дальнейший след находки теряется. Кто-то из местных говорил потом, что её увезли на секретную базу КГБ. Другие считали, что доставили прямо в Новосибирский Академгородок — для тщательного изучения. Официально никто ничего не подтверждал. И не опровергал.
Учитывая, что в девушке сразу была видна порода — европейская, тонкая, благородная, — среди свидетелей мгновенно родились версии. Кто-то шептался: это представительница высшей расы, совершенных существ из вымершей цивилизации. Кто-то говорил: богиня или полубогиня. Некоторые, уже в наши дни, уверяют: это инопланетянка. А одна из современных версий самая фантастическая: она — биоробот, оставленный человечеству как послание, как хранилище знаний, до которых мы пока просто «не доросли».
Уже через пять дней после этих событий из Новосибирска в Ржавчик приехал пожилой профессор. Он собрал людей в сельском клубе и прочёл лекцию о первых результатах лабораторных исследований.