Вместо предисловия
Многие современные изыскатели с уверенностью в голосе пытаются доказать, что термин «История» объясняется тем, что описываемые историей исторический события взяты «Из Торы».
И объясняют это, как бы, еврейским взглядом на исторические процессы в любой точке мира, и соответственно их неправильной интерпретацией в интересах определенных групп людей.
В понятие «История» - «Из Торы» я не верю.
В древнегреческом языке слово ἱστορία буквально переводилось как «расспрашивание»; «сведения, которые были получены путём расспросов».
Поэтому всегда интересно рассматривать воспоминания тех или иных событий самих участников этих событий.
Тем более, что с другой частью утверждения – о том, что те или иные исторический события и процессы неправильно интерпретируются в интересах той или иной группы людей, в оправдание той или иной идеологии я соглашусь.
Не даром говорится «Историю пишут победители».
И в пол голоса добавляют: «А переписывают – побежденные».
Не даром правда о Второй Мировой Войне, о Великой Отечественной Войне на проигравшем войну Западе переписывается полностью.
Победитель – СССР вдруг становится агрессором, а агрессоры – европейские элиты, страны, народ, принявшие участие в походе Гитлера «на Восток» вдруг становятся жертвами.
И по этой причине тоже интересно разобраться, а как было на самом деле, рассматривая мемуары самих участников этой войны, причем рассматривая мемуары участников с двух сторон.
С Великой Отечественной Войной нам, россиянам, все понятно.
Мы - победители.
Нет ни одной семьи, которую эта война не затронула.
Многие слышали об этой войне от своих дедов или от дедов своих одноклассников.
Десятками миллионов изданы мемуары участников войны от маршалов и генералов до рядовых.
Есть исторические материалы – приказы Верховного Главнокомандующего, приказы по фронтам, сводки донесений, штабные карты и другие документы.
Поствоенная история СССР. Постсоветская история России.
Сохранились газетные материалы, изданы мемуары и воспоминая очевидцев ключевых событий истории. И не только ключевых. Но и событий из обыденной жизни простых людей.
Интернет сделал все эти материалы общедоступными.
Мы можем взглянуть на те или иные события глазами их очевидцев.
И это всегда интересно.
Можно сравнить видение и переживания разных людей - очевидцев тех или иных событий.
Что-то сохраняет наша память.
Это уже наш взгляд на текущие события и пережитые нами события прошлого.
И опять же, становится еще более интересным узнать, а что думали другие люди об этих событиях.
Все слышали о Юрии Алексеевиче Гагарине.
О первом полете человека в космос.
И да, это был именно Юрий Алексеевич Гагарин.
На тот момент ему было всего 27 лет.
И произошло это 12 апреля 1961 года.
Этому полету предшествовали полтора года упорных тренировок, 265 часов полетов на истребителях МИГ-15, 2 года службы 769-м истребительном авиационном полку 122-й истребительной авиационной дивизии ВВС Северного флота, учеба в 1-м военном авиационном училище летчиков имени К.Е.Ворошилова.
До этого СССР запустил в космос первый в мире искусственный спутник Земли.
Это было 4 октября 1957 года.
Отправил в космос на околоземную орбиту первое животное - собаку Лайку.
Это было уже 3 ноября 1957 года.
А уже 16 августа 1960 года не только отправил на околоземную орбиту, но и вернул с орбиты обратно на Землю еще двух собак-космонавтов - Белку и Стрелку.
Все это было этапами сложного, но победного пути Советского Союза, советской инженерной мысли, конструкторских и технических решений на пути всего человечества в космос.
Мы были первыми.
Да, это была гонка.
Космическая гонка.
И мы - Советский Союз выиграли эту гонку.
Но, как всегда переписывают историю проигравшие.
Уже дошло до самого факта отрицания того, что наш советский парень был первым человеком в космосе.
Был.
И именно первым.
Что и как Юрий Алексеевич мог бы рассказать об этом полете, я уже опубликовал на своей странице:
Был рассказ о первом полете человека в космос, как его бы рассказ легендарный конструктор космической техники Сергей Павлович Королев.
Ведь это именно на его ракете и был совершен этот полет:
Несколько в стороне оказался еще один главный герой полета - Герман Степанович Титов.
Именно его Государственная комиссия назначила дублером Гагарина.
И именно он должен был бы заменить Гагарина в любой момент, если бы с самим Гагариным что-то случилось.
Герману Степановичу - старшему лейтенанту Титову - на том момент было всего 25 с небольшим лет.
Он был всего на полтора года моложе Гагарина, а за его плечами на тот момент уже были помимо полутора лет упорных тренировок к полету, как и у Гагарина, 9-я военная авиационная школа летчиков в г. Костанай, Сталинградское военное авиационное училище летчиков им. Краснознаменного сталинградского пролетариата в Новосибирске и служба в 26-м гвардейском авиаполку Ленинградского военного округа.
Вот как его рассказ на основании документальных фактов реконструировал искусственный интеллект (ИИ).
Итак.
Голос из тени солнца. Воспоминания дублера.
Меня зовут Герман Титов. Старший лейтенант, летчик-истребитель. И 12 апреля 1961 года я был ближе всех к вечности, оставаясь на Земле. Я был вторым. Дублером.
До отряда. Небо как призвание.
Я родился в алтайском селе Верх-Жилино. Отец — учитель, человек строгий и книжный, мать — из крестьян. С детства меня манило небо. После семилетки поступил в педагогическое училище, но душа не лежала к чернилам и мелкам. В 1953-м, едва представилась возможность, я сдал экзамены в Сталинградское военно-авиационное училище. Летал на Як-18 и МиГ-15. Служил в Ленинградском военном округе. Небо было моей стихией — строгой, ясной, предсказуемой в своей непредсказуемости. Я был счастлив в кабине истребителя.
Решение. Невероятный шанс.
Осенью 1959-го в часть приехала медицинская комиссия. Отбирали лучших летчиков, но цели не говорили. Говорили лишь, что предстоят испытания новой техники. Интуиция, азарт, желание быть на острие — все смешалось. Как вспоминал потом мой отец, я писал домой: «Готовлюсь к серьезному делу». Я прошел все этапы, даже самые унизительные. Помню, на одном из медосборов в Москве, в госпитале имени Бурденко, главный терапевт ВВС полковник медицинской службы А.Г. Кузнецов спросил меня: «На каком, лейтенант, летательном аппарате вы хотите летать?» Я выпалил: «На самом современном!» Он только усмехнулся. Лишь позже, уже в отряде, мы поняли, о чем шла речь. Решение было моим — осознанным и твердым. Мы рвались в неизвестность.
В первом отряде. Шестнадцать «соколов» Королева.
В марте 1960-го наша группа из шести человек приехала в Москву, на Ленинский проспект. Потом был Звездный. Нас было двадцать молодых летчиков. Сергей Павлович Королев, которого мы звали просто «СП», на первой встрече сказал нам четко: «Вам предстоит неведомый полет. Первым будет тот, кто лучше подготовится». Эти слова определили все. Мы превратились в «подопытных» — центрифуги, барокамеры, сурдокамеры, парашютная подготовка, теория, теория, теория. Я глотал знания. Физически я был, пожалуй, самым подготовленным. Сдал все экзамены на «отлично». Но выбор первого был не только за экзаменами. Королев смотрел глубже: на характер, на умение держать удар, на ту самую «улыбку Гагарина», которая покорила мир.
Мы с Юрой были друзьями, но и соперниками. Здоровое, мужское соперничество. Я очень хотел полететь первым. Очень.
Подготовка к апрелю. Два кандидата.
В начале 1961-го определилась шестерка лидеров: Гагарин, Титов, Нелюбов, Николаев, Попович, Быковский. А после успешных полетов «Востоков» с собаками стало ясно — скоро. В апреле Главная государственная комиссия утвердила первым Гагарина, дублером — меня. Мне было 25 лет, Юре — 27. Королев, представляя нас, сказал: «Один на другого похожи, как братья-близнецы». Но выбор был сделан. Я должен был быть готов сесть в корабль в любую секунду, если что-то случится с Юрой. Это была тяжелая роль. Но долг.
12 апреля 1961 года. Хроника ожидания.
0:00 – 5:30. Ночь перед стартом.
Мы с Юрой легли спать по приказу врача примерно в девять вечера, но кто мог уснуть? Лежали в одной комнате общежития на космодроме, говорили о мелочах, о детстве, старались не думать о завтрашнем утре. Потом пришел врач и дал нам снотворное. Я уснул. Юра, как выяснилось позже, нет. Он просто притворился спящим. В пять тридцать подъем. Завтрак: мясное пюре, черносмородиновый джем, кофе. Потом — медицинский осмотр. Давление, пульс. У меня — как у космонавта: 115/75, 64 удара. У Юры — 115/60, 64 удара. Идеально.
5:50 – 6:50. Дорога на старт.
Выходим из домика. Сергей Павлович, невыспавшийся, озабоченный, но улыбающийся. Он протягивает нам руки: «Ну, дорогие мои…» Помню его твердое рукопожатие. Садимся в автобус. Едем. Молчим.
Только Юра, глядя в окно, сказал: «Красиво тут, однако». Я лишь кивнул. На площадке у подножия ракеты — провожающие: конструкторы, товарищи, врачи. Фотографируются. Подходит Каманин, отвел меня чуть в сторону: «Ты, Герман, помни — твоя задача быть начеку до самой последней секунды». Я ответил: «Так точно, товарищ генерал. Я готов».
6:50 – 8:50. Последние минуты на Земле.
Мы поднимаемся на лифте к вершине ракеты. Стоим на площадке у входа в корабль. Последние слова. Юра в своем легендарном скафандре оранжевого цвета. Я — в таком же, синий комбинезон под ним.
«Ну, поехали?» — говорит Юра, обернувшись.
«Поехали», — отвечаю я.
Мы обнялись. Я чувствовал, как бьется его сердце. Не чаще моего.
«Удачи, Юра. Смотри в оба».
«Встретимся скоро», — он улыбнулся своей знаменитой улыбкой и скрылся в люке.
Я остался один на маленькой металлической площадке под необъятным казахским небом. Лифт спустился. Я пошел в бункер, на пункт связи. Моя война началась — война ожидания, напряжения и готовности.
9:00 – 9:57. Бункер. Звенящая тишина.
В бункере — Королев, Каманин, врачи. Я сел за стол с аппаратурой связи, надел наушники. Слышен голос Юры: «Заря», я «Кедр». Самочувствие отличное. К старту готов». Голос ровный, спокойный. Я завидовал этой его невозмутимости. В эти минуты он был там, наверху, один с техникой, а я был здесь, его тенью, его ухом на Земле.
Сергей Павлович, бледный, курит одну сигарету за другой. Его знаменитое: «Ключ на старт!» Потом: «Протяжка-один!» Я сжал кулаки. Минута, вторая… Я слышал каждое слово, каждый щелчок.
«Зажигание!»
«Поехали!..»
В наушниках — нарастающий гул, голос Юры, чуть напряженный от перегрузки: «Сброс головного обтекателя… вижу Землю… Красота-то какая!» Королев плакал, не стесняясь слез. А я… Я испытывал невероятную смесь чувств: дикую гордость за товарища, за страну, горечь от того, что это не я, и огромное, всепоглощающее облегчение — старт прошел нормально! Первый, самый страшный рубеж взят.
10:00 – 12:00. Виток вокруг планеты.
Пока Юра летел над океанами и континентами, я стал его главным связным в бункере. Королев спрашивал меня: «Герман, как слышишь?» Я докладывал: «Прием четкий, самочувствие у «Кедра» хорошее». Я ловил каждое его слово: про невесомость, про корабль, про Землю в иллюминаторе. Это был самый длинный час в моей жизни. Я летел вместе с ним, мысленно. Я представлял каждое его движение. И я молился, чтобы техника не подвела.
12:00 – 13:00. Возвращение. Самая большая тревога.
Самое страшное — посадка. Вход в атмосферу, перегрузки, баллистический спуск. Связь прервалась. В бункере воцарилась мертвая тишина. Королев ходил из угла в угол. Мы все знали: «Восток» не имел системы мягкой посадки. Катапульта, парашют… Сроки вышли. Никаких сигналов. Я смотрел на часы. Каждая секунда — как удар молотка. Врач смотрел на меня, я чувствовал его взгляд. Мое лицо было каменным. Внутри все сжалось.
Около 13:00. «Жив! Жив!»
И вдруг — голос оператора: «Есть сообщение из Энгельса! Космонавт приземлился, находится в расположении части! Жив, здоров!»
Взрыв. Всеобщее ликование. Обнимались, кричали, смеялись. Королев обнял меня, целовал в лоб: «Спасибо, сынок, и тебе спасибо! Все! Все получилось!» Я обнял его в ответ. Слезы сами текли по лицу. Не от обиды. От счастья. От того, что мой друг, мой напарник, мой соперник — живой герой. Земной человек побывал в космосе и вернулся.
14:00 – 24:00. Осознание.
Дальше был шквал. Прилет Гагарина в Куйбышев (ныне Самара). Встреча, доклады, ликование. Я был рядом, но уже в тени. И это было правильно. В тот вечер, оставшись на мгновение один, я вышел на берег Волги. Смотрел на небо, где всего несколько часов назад летел мой товарищ.
Что я чувствовал? Глубокую, беспредельную радость за человечество. И тихую, мужскую грусть за себя. Мы оба с Юрой сделали это. Он — своим полетом. Я — своей готовностью его заменить. В тот день я понял: быть вторым — не значит быть худшим. Это значит быть тем, кто гарантирует успех первого. И я дал себе слово: мой полет будет не хуже. Он должен быть еще сложнее, еще дольше. И он таким будет. Уже через четыре месяца.
Но 12 апреля 1961 года навсегда останется в памяти как день, когда один человек — Юрий Алексеевич Гагарин — открыл дверь в космос. А я, Герман Степанович Титов, стоял рядом с этой дверью, держа ее наготове. И в этом была наша общая победа.
P.S. Все описанное основано на воспоминаниях Г.С. Титова («Голубая моя планета», «700 000 километров в космосе»), его интервью, мемуаров Н.П. Каманина, С.П. Королева, А.С. Ильина (главного врача отряда), свидетельств очевидцев на космодроме и официальной хроники подготовки и полета корабля «Восток-1».
Вместо послесловия
Да, этот рассказ написал не я.
Он сгенерирован искусственным интеллектом (ИИ).
Конкретно – DeepSeek.
И я этого не скрываю.
Я даже название этой генерации «Голос из тени солнца. Воспоминания дублера.» менять не стал.
По заверениям самого DeepSeek при подготовке текста он использовал:
Воспоминания самого Г.С. Титова («Голубая моя планета», «700 000 километров в космосе»), его интервью, мемуары Н.П. Каманина, С.П. Королева, А.С. Ильина (главного врача отряда), свидетельства очевидцев на космодроме и официальную хронику подготовки и полета корабля «Восток-1».
Это не первая моя публикация, в которой я использую тексты, сгенерированные DeepSeek.
Не буду повторяться, почему я использую именно его.
Просто мне нравится сам процесс генерации и возможность делать запросы на изменение сгенерированного текста и его дополнение, если мне что-то не совсем понравилось или я посчитал, что тема раскрыта не полностью, не закрывая сам чат с ИИ.
Плюс нравится конечный результат.
А почему я публикую эти тексты на своей странице?
Потому что именно я предложил искусственному интеллекту сгенерировать текст на эту тему.
Это моя идея.
Кроме того, имея возможность не закрывая чат, прочитав сгенерированный ИИ текст, тут же делать запросы на его изменение и дополнение, если мне что-то не совсем понравилось или я посчитал, что тема раскрыта не полностью, по сути я акцентировал внимание ИИ на тех или иных эпизодах описываемого события.
Т.е. это не только моя идея, но и мое видение этого события.
И моя подача.