1877 год. Россия объявила войну Турции
Если общество нездорово и заражено, то даже такое благое дело, как долгий мир, вместо пользы обществу обращается ему же во вред. Это можно применить ко всей Европе. Недаром же не проходило поколения в истории европейской без войны. Видно, и война необходима для чего-нибудь, целительна, облегчает человечество.
Буржуазный долгий мир сам зарождает потребность войны, выносит её из себя как жалкое следствие, но не из-за великой и справедливой цели, достойной великой нации, а из-за каких-нибудь жалких биржевых интересов, из-за новых рынков, нужных эксплуататорам, из-за приобретения новых рабов, необходимых обладателям золотых мешков. Такие войны развращают и даже совсем губят народы.
Полезною оказывается лишь та война, которая предпринята для идеи, для высшего и великодушного принципа, а не для матерьяльного интереса, не для жадного захвата, не из гордого насилия. Такие войны только сбивали нации на ложную дорогу и всегда губили их. Не мы, так дети наши увидят, чем кончит Англия. Теперь для всех в мире уже "время близко". Да и пора.
"Есть же и в нас человеческое!"
Война из-за великодушной цели, из-за освобождения угнетённых, ради бескорыстной и святой идеи, — такая война очищает заражённый воздух от скопившихся миазмов, лечит душу, прогоняет позорную трусость и лень, даёт и уясняет идею, к осуществлению которой призвана нация. Такая война укрепляет каждую душу сознанием самопожертвования, а дух всей нации - сознанием взаимной солидарности и единения всех членов. А главное, сознанием исполненного долга и совершенного хорошего дела: «Не совсем же мы упали и развратились, есть же и в нас человеческое!»
Скорее долгий мир зверит и ожесточает человека, а не война. Долгий мир родит жестокость, трусость и грубый, ожирелый эгоизм, а главное — умственный застой. В долгий мир жиреют лишь одни палачи и эксплуататоры народов. Говорят, что в мирный период умножается богатство — но ведь лишь для десятой доли людей. И эта десятая доля, заразившись болезнями богатства, передаёт заразу остальным девяти десятым. Заражается же она развратом и цинизмом. От излишнего скопления богатства в одних руках рождается грубость чувств. Чувство изящного обращается в жажду капризных излишеств и ненормальностей. Страшно развивается сладострастие.
Идея наша свята
Спросите народ, спросите солдата: для чего они подымаются, для чего идут и чего желают в начавшейся войне? — и все скажут вам, что идут, чтоб Христу послужить и освободить угнетённых братьев, и ни один из них не думает о захвате. Да, мы тут, именно в теперешней войне, и докажем всю нашу идею о будущем предназначении России! Именно тем докажем, что, освободив славянские земли, не приобретём из них себе ни клочка, а, напротив, будем надзирать за их же взаимным согласием и оборонять их свободу и самостоятельность, хотя бы от всей Европы.
А если так, то идея наша свята, и война наша вовсе не «вековечный и зверский инстинкт неразумных наций», а первый шаг к достижению того вечного мира, в который мы имеем счастье верить, к достижению воистину международного единения и воистину человеколюбивого преуспеяния!
Из "Дневника писателя" за 1877 г.