— Я знаю эту тетю! — вдруг звонко выкрикнул пятилетний Митя, указывая маленьким пальчиком на Тамару Леонидовну, которая только что переступила порог квартиры.
В тесной прихожей мгновенно повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне тикает старый таймер. Гости, пришедшие на тридцать седьмой день рождения Степана, замерли с бокалами в руках.
Сама Тамара, статная красавица с безупречной укладкой и в ослепительном шелковом платье, на секунду растеряла свою невозмутимость. Ее рука, сжимавшая дорогой кожаный клатч, заметно дрогнула.
Степан, стоявший рядом с начальницей, побледнел так резко, будто из него в одночасье выпустили всю кровь. Он неловко кашлянул, пытаясь изобразить на лице беззаботную улыбку, но вышло лишь жалкое подобие гримасы.
— Конечно, сынок, — выдавил он из себя, голос его сорвался на высокой ноте. — Начальство надо знать в лицо. Я же тебе показывал фотографии в рабочем чате, помнишь? Я говорил, что Тамара Леонидовна — очень красивая и важная женщина.
Степан бросил быстрый, полный загнанной тревоги взгляд на жену. Таша стояла у входа в гостиную, прислонившись к косяку.
На ней был простой кухонный фартук поверх домашнего платья, а на ногах — те самые уютные шлепанцы, в которых муж настоял остаться, «чтобы удобнее было обслуживать гостей». В этот момент она смотрела не на мужа, а на платье Тамары Леонидовны.
То самое платье. Нежный шелк глубокого изумрудного цвета с тончайшей золотой вышивкой по подолу. Две недели назад Таша видела его в витрине дорогого бутика и буквально прилипла к стеклу.
Она помнила, как нежно касалась ткани в своих мечтах. Она помнила, как нашла точно такое же платье, аккуратно спрятанное в их собственном шкафу под старым пледом с мишками.
— Не-а, папа, — Митя упрямо тряхнул головой, не замечая сгущающихся туч. — Ты не по фотографии показывал. Ты меня к ней возил. Помнишь, когда мама на работе была? Тетя Тамара поила меня молоком с печеньем, а потом вы с ней долго-долго разговаривали в другой комнате.
Гул голосов в гостиной смолк окончательно. Коллеги Степана, которые еще минуту назад весело обсуждали квартальные премии, теперь старательно изучали свои ботинки или узоры на обоях.
Таша почувствовала, как внутри нее что-то с тихим звоном лопнуло. Это было не возмущение и не гнев — скорее, ледяная, прозрачная ясность.
— Какое интересное совпадение, — негромко произнесла Таша, делая шаг вперед. Ее голос звучал удивительно спокойно, и от этого спокойствия Степану стало по-настоящему страшно. — Тамара Леонидовна, вы любите детей? Или только чужих мужей с их детьми в придачу?
А началось всё тремя днями ранее, с самой обычной бытовой мелочи. Пятилетний Митя, большой любитель приключений, решил, что его поездка к бабушке Зинаиде Васильевне не может состояться без «волшебного плота».
— Мама, пожалуйста! — канючил Митя, прыгая вокруг Таши, пока та пыталась собрать его вещи. — Где мой плед с мишками? Мы с Кириллом договорились, что это будет наш корабль. Мы поплывем в Африку! И еще надо испечь то печенье с рыбками, чтобы мы их ловили по дороге.
— Солнышко, я еще не решила, поедешь ли ты к бабушке на эти выходные, — Таша устало вздохнула, убирая со лба выбившуюся прядь. — У папы день рождения, придут гости...
— Ну, мама! Я пообещал бабуле! — Митя надул губы, и его черные, как у отца, глаза наполнились слезами. — Бабушка сказала, что Кирилл уже ждет.
Таша сдалась. Противостоять этому взгляду было невозможно.
— Ладно, путешественник. Если доешь кашу, поедешь. Но где твой плед? Я его сто лет не видела.
Митя только пожал плечами. Таша принялась за поиски. Она заглянула под кровать, обшарила ящик с игрушками, проверила пространство за диваном, где сын обычно сооружал свои штабы и убежища.
Пледа нигде не было. В последней надежде она открыла их общий со Степаном платяной шкаф.
Там, в самом дальнем углу, за стопкой зимних свитеров, она увидела знакомый ворс. Плед был свернут в плотный, небрежный ком. Таша потянула его на себя, но он за что-то зацепился.
Она дернула сильнее, и вместе с пледом на пол с глухим стуком вывалилась большая красная коробка, перевязанная атласной лентой.
Сердце Таши пропустило удар. Она знала эту коробку. Логотип на крышке принадлежал тому самому бутику.
Пальцы дрожали, когда она развязывала бант. Внутри, окутанное папиросной бумагой, лежало оно. Изумрудное совершенство.
— О боже... Степа... — прошептала она, прижимая ткань к щеке.
Две недели назад в торговом центре Степан лишь равнодушно пожал плечами, когда она замерла у витрины. «У нас нет на это денег, Таша. Мы только закрыли ипотеку, нужно экономить», — сказал он тогда. И она согласилась. Она всегда соглашалась, считая его голос голосом разума.
И вот теперь — этот сюрприз. До её тридцатилетия оставалось три недели. Таша была уверена: муж решил сделать ей королевский подарок на юбилей. Весь день она летала как на крыльях.
Она мыла полы, напевая джазовые мотивы, пекла пироги и улыбалась своему отражению в зеркале. Она даже залезла в свою тайную заначку, которую откладывала полгода, чтобы купить к этому платью идеальные лаковые туфли на шпильке.
— Таша, я тут подумал... — сказал Степан вечером, вернувшись с работы. — Давай отметим мой день рождения дома. Приглашу весь отдел, и начальницу — Тамару Леонидовну. Надо налаживать связи, я там всего полгода, чувствую себя белой вороной.
— Домой? Столько людей? — Таша на мгновение растерялась. — Степа, у нас же места мало.
— Ты всё организуешь, — отрезал он, даже не глядя на нее. — По-простому, по-домашнему. Ты же умеешь. И не надо никаких ресторанов, это лишние траты.
Таша согласилась. Ради него. Ради их будущего. Она не знала, что в этот момент «голос разума» уже упаковывал её мечту в подарочный пакет для другой женщины.
Вечер праздника превратился для Таши в бесконечный марафон между плитой и столом. Квартира наполнилась запахами запеченного мяса, чесночных гренок и дорогих духов.
Степан был необычайно взвинчен. Он то и дело поправлял запонки и поминутно смотрел на часы.
— Что-то не так? — шепнула она ему, когда он в очередной раз заглянул в телефон.
— Тамара задерживается, — буркнул он. — Обещала быть к восьми. Без нее всё это — просто пьянка, а не налаживание связей.
Когда в дверь наконец позвонили, Степан буквально подпрыгнул. Таша поспешила открывать, вытирая руки о фартук. На пороге стояла Тамара Леонидовна. Она вошла, не дожидаясь приглашения, обдав Ташу ароматом тяжелого парфюма.
— Простите за опоздание, — пропела гостья, скидывая на руки Таше дорогое пальто. — Пробки просто ужасные.
Таша замерла, глядя на платье. Тот самый изумруд. Та самая вышивка. Внутри всё похолодело. Она бросилась в спальню, к шкафу. Руки лихорадочно раскидывали одежду, ныряли в углы, за свитера, под плед. Пусто. Коробка исчезла.
— Нет, нет, — шептала Таша, кусая губы. — Может, он просто перепрятал? Чтобы я не нашла раньше времени? Или это просто похожее платье...
Она пыталась убедить себя в этом весь вечер. Она выносила горячее, меняла тарелки, улыбалась гостям, пока в голове набатом била одна и та же мысль: «Где коробка?».
А потом приехала свекровь с Митей. Зинаида Васильевна извинялась, говорила, что сестру положили в больницу и ей срочно нужно уезжать в деревню к скотине.
— Мама, мы приехали! — Митя ворвался в гостиную, сияя от восторга при виде такого количества людей.
И именно тогда прозвучали те слова, которые разрушили хрупкий карточный домик лжи Степана.
В гостиной после слов Мити о молоке воцарилась гробовая тишина. Тамара Леонидовна первой обрела дар речи.
— Помню, помню... — она попыталась рассмеяться, но смех вышел сухим и трескучим. — Вы, Степан, привозили мне документы на подпись в прошлые выходные. Жена, кажется, была на работе? Пришлось взять ребенка с собой. Я просто предложила малышу молока, пока мы просматривали отчеты. Ну, мне пора. Дела, знаете ли...
Она начала пятиться к выходу, но Таша преградила ей путь.
— Какое платье, Тамара Леонидовна? — тихо спросила она.
— Простите? — начальница вскинула брови.
— Платье. На вас. Шелк, ручная вышивка по подолу. Где вы его купили?
Тамара замялась, бросив быстрый взгляд на Степана. Тот стоял, втянув голову в плечи.
— Это... подарок, — наконец ответила она.
— Мой подарок, — отрезала Таша. — Степан, скажи мне, это платье было в нашем шкафу три дня назад?
— Таша, не начинай, — Степан попытался взять её за локоть, но она резко отпрянула. — Ты всё не так поняла. Это рабочий момент. Платье — это просто... представительские расходы. Тамара помогла мне с продвижением, я должен был отблагодарить.
— Отблагодарить моей мечтой? — Таша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но быстро смахнула их. — Ты сказал мне, что у нас нет денег. Ты смотрел, как я радуюсь каждой сэкономленной копейке, чтобы закрыть эту проклятую ипотеку. А сам в это время водил нашего сына к своей любовнице и дарил ей платье, которое я просила для себя?
Гости начали поспешно расходиться. Никто не хотел быть свидетелем этой драмы. Извинения звучали сбивчиво, двери хлопали одна за другой.
— Значит, молоком угощала? — Таша повернулась к мужу, когда в квартире остались только они и Митя, который испуганно прижался к матери.
— Да что ты вцепилась в это молоко! — вдруг сорвался на крик Степан. — Ну было и было! Ты посмотри на себя: вечно в этом фартуке, вечно с кастрюлями. С тобой скучно, Таша! Ты стала домашней мебелью. А Тамара — она другая. Она вдохновляет.
— Вдохновляет на воровство из семейного бюджета? — горько усмехнулась она. — Собирай вещи, Степан. Прямо сейчас.
— Что? — он опешил. — Ты меня выгоняешь? Это и моя квартира тоже! Я вносил платежи, я работал как проклятый!
— Ты имеешь право на половину этой бетонной коробки, — холодно ответила Таша. — Но не на одну секунду моей дальнейшей жизни. Иди к своей «вдохновительнице». Надеюсь, она оценит твою щедрость, когда ты придешь к ней с чемоданом и без зарплаты.
Степан демонстративно ушел в гостиную и завалился на диван.
— Никуда я не пойду. Перебесишься к утру.
Но утром он проснулся в пустой квартире. Не было ни Таши, ни Мити, ни их личных вещей. Даже в холодильнике было непривычно пусто. Таша уехала еще до рассвета, оставив на кухонном столе ключи и обручальное кольцо.
Спустя два дня Степан, помятый и злой, вошел в кабинет Тамары Леонидовны.
— Том, нам нужно поговорить, — начал он, пытаясь обнять её за талию. — Таша ушла. Мы теперь можем не прятаться. Квартиру я как-нибудь отсужу, кину ей копейки на бедность, пусть радуется...
Тамара резко оттолкнула его. Её лицо было искажено гневом.
— Ты идиот, Степан? — прошипела она. — Ты понимаешь, что устроил на своем дне рождения? Слухи о нашем «романе» уже дошли до генерального. Весь офис только об этом и шепчется!
— Ну и что? — Степан нахмурился. — Мы же любим друг друга.
— Любим? — она расхохоталась ему в лицо. — Ты был удобным инструментом. Но теперь этот инструмент стал слишком шумным. Генеральный вызвал меня сегодня утром. Он сказал, что если эти слухи подтвердятся, я вылечу отсюда в тот же день. У него пунктик на семейных ценностях.
— И что мне делать?
— Мирись с женой! Прямо сейчас! — Тамара швырнула в него пакет. — Вот твое чертово платье. Забери его, отдай ей, скажи, что это был розыгрыш, ошибка, что угодно! Мне проблемы с карьерой из-за твоих сопливых драм не нужны. Пошел вон!
Она буквально выставила его за дверь. Степан, сжимая в руках пакет с измятым шелком, чувствовал себя оплеванным. Но страх потерять работу и комфортную жизнь был сильнее гордости. Он поехал к бабушке Таши, где, как он предполагал, она пряталась.
Дом бабушки встретил его тишиной. Степан ворвался на веранду без стука.
— Таша! Прости меня! — закричал он с порога. — Это всё она, Тамара! Она меня заставила, заманила... Вот, я отобрал у нее платье. На, оно твое. Она его всего один раз надела, считай, новое!
Таша вышла из комнаты. Она выглядела иначе — спокойнее, увереннее.
— Уходи, Степан, — тихо сказала она.
— Да почему? Смотри, какое платье! Ты же о нем мечтала! Ты в нем будешь королевой!
— Я не ношу обноски, — отрезала Таша.
— Какие обноски?! Оно стоит как три твоих зарплаты! Не тебе нос воротить, ты за всю жизнь себе такого не купишь!
— Молодой человек, вы не поняли? — из комнаты вышел высокий седовласый мужчина в дорогом костюме, который смотрелся здесь, в деревенском доме, совершенно инородно. — Моя дочь сказала вам уходить. И заберите свою тряпку, здесь она никому не нужна.
Степан побледнел, и на этот раз — до синевы.
— Максим... Максим Иванович? — заикаясь, пробормотал он.
Перед ним стоял Максим Иванович Одинцов — генеральный директор строительного холдинга, в котором работал Степан. Тот самый человек, которого все боялись и уважали. Тот самый «генеральный», о котором говорила Тамара.
— Какой «отец»? — заорал вдруг Степан, теряя рассудок от страха. — Таша — сирота! Она мне сама говорила! Ты что, Одинцов, и до нее добрался? Таша, ты спишь с моим начальником?!
Максим Иванович сделал шаг вперед, и Степан невольно втянул голову в плечи.
— Таша не сирота, — холодным тоном произнес Одинцов. — Просто я не доверял тебе с первой секунды, как она привела тебя в мой дом восемь лет назад. Я видел тебя насквозь — мелкого, жадного, завистливого человечка. Я сказал дочери: если она выйдет за тебя, я не дам ей ни копейки. Хотел проверить, любишь ли ты её или моё состояние.
Он тяжело вздохнул, глядя на дочь.
— Она выбрала тебя. Выбрала «рай в шалаше», верила, что ты изменишься, что добьешься всего сам. Она запретила мне вмешиваться. И я молчал. До сегодняшнего дня.
— Та-та-ша... — Степан упал на колени, пакет с платьем выпал из его рук. — Я же не знал... Если бы я знал, что ты его дочь... Я бы никогда... Я же люблю тебя! Это всё Тамара, она меня сбила с толку!
— Вот именно, Степан, — Таша посмотрела на него с бесконечной жалостью. — Ты бы «никогда», если бы знал. Твоя любовь стоит ровно столько, сколько строчка в моем свидетельстве о рождении.
Максим Иванович без лишних слов взял Степана за шиворот и выставил за дверь.
Через неделю в офисе холдинга произошли большие перемены. Тамара Леонидовна была уволена «по собственному желанию» без выходного пособия — Максим Иванович позаботился о том, чтобы её репутация в городе стала кристально прозрачной для всех потенциальных работодателей. Степан вылетел следом, с такой характеристикой, что даже в курьерскую службу его брали с опаской.
В понедельник утром по коридору главного офиса шла женщина. На ней был безупречный деловой костюм, волосы уложены в строгую прическу, а походка была легкой и уверенной. Сотрудники, те самые, что недавно ели её пироги в тесной двухкомнатной квартире, провожали её ошарашенными взглядами.
— Что, дочь, осваивайся, — Максим Иванович открыл перед ней дверь просторного кабинета. — Хватит на чужих работать. Пора возвращаться в родную фирму. Твой диплом юриста слишком долго пылился на полке.
Таша подошла к окну, из которого открывался вид на город. Где-то там, внизу, Степан обивал пороги дешевых контор, а Тамара пыталась продать на интернет-аукционе то самое изумрудное платье, которое теперь казалось ей проклятым.
Таша улыбнулась. Она знала, что впереди — долгий процесс развода и дележа той самой ипотечной квартиры.
Но она также знала, что больше никогда не наденет шлепанцы только потому, что кто-то другой считает их удобными для неё.
Она села в кресло и открыла первую папку с документами. На её столе стояла фотография: маленький Митя на фоне моря. Он улыбался, и в его глазах больше не было испуга.
Он знал, что его мама — самая сильная. И никакое «молоко с печеньем» больше не сможет разрушить их мир.
Хотите узнать, как сложилась судьба Таши в её новой должности и встретила ли она человека, который оценит её саму, а не фамилию отца?