Летом 1074 года неподалеку от Парижа банда грабителей ограбила караван итальянских купцов, направлявшийся на ярмарку Ланди, ежегодно проходившую неподалеку от Парижа. Казалось бы, что тут такого – ограбили и ограбили, мало ли кого в Средневековье грабили, особенно купцов. Афанасий Никитин вон, из-за этого аж «за три моря» отправился, чтобы не пустым неудачником домой возвращаться. Но с этим грабежом итальянцев получилась занятная картина.
Дело в том, что грабеж случился в королевских владениях. И грабили купцов люди короля Филиппа I по его приказу. Молодой король, которому на тот момент исполнился 21 год, решил, что ему выгоднее не торговые пошлины получить, а просто купцов ограбить и весь товар забрать себе. Очень такое государственное решение: заработать сейчас, но при этом выстрелить себе в ногу на будущее, потому что какие же купцы поедут на ярмарку, проходящую на королевских землях, если сам король при случае их грабит, потому что товары очень понравились.
Филипп I, если что – это у нас внук Ярослава Мудрого, сын короля Генриха I Капетинга и Анны Русской. Так уж получилось, что отец Филиппа преставился, когда мальчику стукнуло 8 лет. Правда, при этом Генрих предусмотрительно короновал сына как соправителя, так что французские графы и герцоги без проблем признали тот факт, что восьмилетний мальчишка – их король и даже назначили ему в опекуны графа Фландрии как близкого родственника. Мама короля Анна Ярославна через год вышла замуж за графа Рауля де Крепи. Так что король рос вроде и под присмотром родственников и периодически помогающей советом матушки, но в общем и целом был предоставлен самому себе. Поэтому получилось то, что получилось: «король с большой дороги».
Филипп вообще довольно часто станет решать возникший управленческие проблемы доброй дракой, грабежом и сражением. Не сказать, чтобы у такой политики не имелось результата, потому что в итоге королю удалось округлить королевский домен, прирастив его землями и городами «по случаю». Довольно часто «случай» был военным. Но с другой – это приводило к тому, что Филипп постоянно находился в ссоре с такой важной структурой как церковь. И хотя дело не доходило до такого бесповоротного конфликта как, например, в конфликте императора Генриха IV и Папы Григория VII, случившегося примерно в эти же времена. В 1095 году, на Клермонском соборе папа Урбан II не только позвал всех отправиться в поход освобождать Гроб Господень, но и наложил интердикт на короля Филиппа и его королевство. Собирайтесь дорогие крестоносцы в поход во славу Божию. Только помолиться в церкви перед походом у вас не получится - королевство Франция отлучено от церкви.
Из-за чего или из-за кого получилась такая странная ситуация?! Из-за короля Филиппа. Он украл красавицу графиню Анжуйскую Бертраду де Монфор и официально женился на ней, несмотря на наличие живого мужа. Причем часть епископов эту свадьбу одобрила, но нашлись особенно упертые, которые не захотели рассматривать никаких обстоятельств, а действовали строго по установленным правилам, несмотря на то, что в истории женитьбы Филиппа и Бертрады имелось столько занятных «скелетов в шкафу», что проще было обвенчать влюбленных и не обращать на все остальное внимания. Но папа Урбан II с подачи епископа Ива Шартрского пошел на принцип и отлучил от церкви Филиппа, Бертраду и все французское королевство. Отлучение сняли только когда Филипп все-таки дал согласие на развод. Правда, как только Папа римский объявил о снятии интердикта, Филипп позабыл все свои обещания и вернул любимую женщину к себе.
Елки-иголки! Почему бы ему было ее не вернуть. Первая жена Филиппа к тому моменту ушла в монастырь и умерла. С Бертрадой было сложнее – ее первый муж, граф Анжуйский Фульк Глотка был жив, король Филипп украл любимую женщину у вполне себе живого графа. Вот только надо вспомнить, что Бертрада была ПЯТОЙ по счету женой Фулька и их свадьбу тоже не признала церковь, так как у Фулька на момент женитьбы на Бертраде оставались живы вторая и четвертая жены… Голову сломаешь от таких интересных раскладов: Бертраде не разрешали жить с первым мужем, потому что у него две предыдущие жены оставались живы и развод с ними он должным образом оформить не смог. И со вторым мужем Бертраде тоже жить не разрешали, потому что у нее первый муж оставался жив и здоров.
Наверное, из-за настолько запутанной ситуации со всеми этими интердиктами, Фульк Анжуйский остался не претензии к королю Филиппу, что тот украл у него жену, чтобы жениться на на ней.
Вы будете смеяться, но когда вся эта история улеглась, а интердикты снялись, потому что Филипп вроде бы как развелся с Бертрадой, они все собирались вместе: Фульк в пожилом возрасте принимал у себя в гостях короля Филиппа вместе с его любимой Бертрадой. К тому моменту интердикты с графа, короля и его королевы снялись, все трое пребывали в не самом молодом возрасте по тем временам, в 40-50 лет и в наше время хорошо усесться рядом с камином со стаканом глинтвейна, а уж в далеком 1107 году от Рождества Христова тем более.
Перед смертью король Филипп завещал похоронить себя в Сен-Бенуа-сюр-Луар, а не в Сен-Дени, как к тому моменту стало традицией у французских королей. Аббат Сугерий, опора трона королей Людовика VI и Людовика VII, не слишком одобрял жизненный путь отца и деда своих покровителей, поэтому позволил себе такой пассаж о последнем часе короля Филиппа:
«Тело короля Филиппа в торжественной процессии доставили в благородный монастырь Сен-Бенуа-сюр-Луар, где он и завещал себя похоронить. Говорят, он сам признался, что намеренно не хотел быть похороненным среди своих царственных предков в церкви Сен-Дени, потому что не относился к ней так же, как они, и потому что среди гробниц стольких благородных королей его собственная гробница не имела бы большого значения…»
Из песни слова не выкинешь – один из первых Капетингов укреплял свой трон не только дипломатией и ловкой политикой, но и с помощью разбойничьего шестопера на большой дороге.