— Викуля, проходи, я ужин готовлю, — свекровь встретила меня на пороге с улыбкой.
— Спасибо, Анна Петровна, я ненадолго. Полину забрать приехала.
— Ой, да посиди хоть чуток! Дмитрий только что ушёл, дверь починил. Какой молодец твой муж! Золотые руки!
Я улыбнулась натянуто. Три месяца назад Дмитрий предложил матери помощь — починить забор. Потом крыльцо. Потом водопровод. Теперь вот дверь.
— Полина! Собирайся! — крикнула я в коридор.
Дочь выглянула из комнаты, недовольная:
— Мам, ну ещё полчасика! Бабушка обещала мультик включить!
— Нет, едем домой.
Анна Петровна вздохнула:
— Не торопись так, Викуля. Полине у меня хорошо. Я ей форму новую купила, на следующий год. Семь тысяч отдала.
Внутри кольнуло. Семь тысяч я могла дать сама. Но промолчала.
***
Всё началось безобидно. Два месяца назад свекровь попросила забирать Полину из школы по пятницам — ей одной скучно, внучку повидать хочется.
Я согласилась. Дмитрий обрадовался:
— Вика, ты молодец! Мама старая, ей внимание нужно.
Старая. Анне Петровне пятьдесят восемь. Она работает библиотекарем, три раза в неделю ходит на йогу, а по выходным ездит на дачу полоть грядки.
Но Дмитрий видел её иначе. Мать — святое. Мать нужно беречь.
Первые две пятницы прошли спокойно. Полина приезжала домой довольная, с конфетами. А потом началось.
— Мам, бабушка сказала, что ты плохо готовишь, — выдала дочь однажды за ужином.
Я остановилась с ложкой на весу:
— Что?
— Она сказала, что борщ нужно на курице варить, а не на говядине. И что ты вообще ничего не умеешь.
Дмитрий молчал, уткнувшись в телефон.
— Дима, ты слышал?
— Ну, мама просто советует, — он пожал плечами. — Она же опытная.
Я сжала зубы. Опытная.
***
Через неделю Полина пришла с новым рюкзаком.
— Бабушка купила, — пояснила она. — Сказала, что старый уже стыдно носить.
Рюкзак был дорогой, брендовый. Три с половиной тысячи рублей.
— Дима, это уже перебор, — сказала я вечером. — Твоя мать покупает Полине вещи без моего согласия.
— Вик, ну что такого? Бабушка внучку балует. Это нормально.
— Нормально, когда спрашивают разрешения у родителей!
— Да ладно тебе, не кипятись.
Он ушёл в гараж. Я осталась одна на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем.
***
Неделю спустя Анна Петровна забрала Полину из школы в среду.
— Я же не говорила, что в среду можно! — возмутилась я по телефону.
— Викуля, ну я же просто хотела помочь! Ты на работе устаёшь, вот я и подумала…
— Анна Petровна, мы договаривались — только пятницы!
— Ой, не сердись. Полине у меня хорошо. Я ей котлет сделала, с пюре. Она так довольна!
Я повесила трубку. Руки дрожали.
Вечером я попыталась поговорить с Дмитрием:
— Твоя мать нарушила границы. Я не давала разрешения забирать Полину в среду.
— Вика, мама старается для нас! Ты должна быть благодарна!
— Я благодарна, но это МОЯ дочь!
— И моя тоже! И моей матери! Она бабушка, имеет право!
Мы поссорились. Дмитрий ушёл к матери — «проветриться».
***
Три дня назад я приехала забирать Полину в пятницу. Дочь сидела на диване, обнимая новую куклу.
— Бабушка подарила, — сказала она тихо. — Мам, а можно я у бабушки останусь ночевать?
Я похолодела:
— Что?
— Ну, бабушка сказала, что ты устала, и мне лучше тут побыть. Она обещала блины испечь.
Анна Петровна стояла на пороге кухни, улыбаясь:
— Викуля, я правда не против. Ты отдохни, а Полина у меня. Ей тут уютно.
— Нет.
— Ну почему? Я же не чужая!
— Нет, — повторила я жёстче. — Полина едет домой.
Дочь расплакалась. Свекровь вздохнула с укором. Я увезла Полину, а на душе скребли кошки.
***
Вчера утром Дмитрий собирался на работу и обронил:
— Мама попросила в субботу помочь — шкаф передвинуть.
— Нет.
— Что — нет?
— Не поедешь.
Он уставился на меня:
— Вика, ты о чём? Это же моя мать!
— Это твоя мать, которая три месяца подрывает мой авторитет перед дочерью. Которая покупает ей вещи, не спрашивая меня. Которая забирает ребёнка когда вздумается. И ты ей в этом помогаешь!
— Я помогаю матери по дому! Это нормально!
— Нормально, когда это не влияет на мою семью! А у нас из-за твоей «помощи» дочь уже считает бабушку главной!
Дмитрий схватил куртку:
— Ты ревнуешь к моей матери. Это больно.
Хлопнула дверь.
***
Сегодня я приехала к Анне Петровне одна. Без Полины.
— Викуля! А где внучка?
— Дома. Я хотела поговорить с вами наедине.
Свекровь насторожилась:
— Проходи.
Мы сели за стол. Я выдохнула:
— Анна Петровна, я понимаю, что вы любите Полину. Но вы нарушаете мои границы. Вы покупаете ей вещи без моего согласия, критикуете меня при ребёнке, забираете её когда хотите. Это неправильно.
— Я же не со зла! Я просто хочу помочь!
— Вы не помогаете. Вы отнимаете у меня роль матери.
Анна Петровна побледнела:
— Викуля, ты о чём? Я никогда…
— Вы сказали Полине, что я плохо готовлю. Что мой рюкзак для неё — стыдный. Что ей лучше у вас, чем дома. Это подрыв авторитета. И я больше не позволю.
— А Дмитрий знает, что ты тут?
— Нет. Но он узнает. Я сказала ему, что больше не разрешаю помогать вам каждую неделю. У нас своя семья. Своя жизнь.
Свекровь встала:
— Ты отнимаешь у меня сына!
— Нет. Я защищаю свою семью. Полину вы будете видеть раз в две недели. По субботам. С 10 до 15. Без ночёвок. Без покупок. Если хотите что-то подарить — спрашивайте меня.
— Дмитрий с тобой не согласится!
— Согласится. Или выберет, с кем ему жить — с матерью или со мной и дочерью.
Я встала. Руки не дрожали.
— Викуля, подожди…
— До свидания, Анна Петровна.
***
Вечером Дмитрий вернулся хмурый. Мать уже позвонила ему.
— Ты поставила меня перед выбором, — сказал он тихо.
— Да.
— Это нечестно.
— Нечестно то, что ты три месяца не замечал, как твоя мать вытесняет меня из жизни дочери. Нечестно, что ты каждую субботу у неё, а не с нами.
— Она одинокая!
— У неё есть подруги, работа, дача. Она не одинокая. Она контролирующая. И ты ей в этом помогаешь.
Дмитрий сел на диван, закрыв лицо руками:
— Что мне делать?
— Выбирать. Мать или семья.
Он поднял голову:
— А если я скажу, что выбираю мать?
— Тогда завтра я подаю на развод.
Тишина. Часы на стене тикали.
— Вика… я люблю тебя.
— Я тоже. Но я больше не могу жить в тени твоей матери. Либо мы семья, либо нет.
Дмитрий молчал минуту. Две. Потом выдохнул:
— Хорошо. Я поговорю с мамой. Скажу, что по субботам приезжать не буду. Раз в две недели — Полину привозить. Но больше никакой помощи.
Я кивнула:
— Спасибо.
— Только… ты правда подала бы на развод?
— Да.
Он усмехнулся горько:
— Ты жёстче, чем я думал.
— Я мать. Я защищаю свою дочь.
***
Прошло две недели. Анна Петровна больше не звонит каждый день. Дмитрий ездит к ней раз в месяц — один, без меня и Полины.
Полина первые дни капризничала, спрашивала про бабушку. Но потом привыкла. Мы с ней готовим вместе, гуляем по вечерам. Дмитрий по субботам теперь дома — делает с дочкой уроки, чинит велосипед.
Вчера он обнял меня на кухне:
— Спасибо, что не дала мне сойти с ума.
Я молчала. Внутри всё ещё было больно. Но я знала: я сделала правильно.
Границы — это не эгоизм. Это защита. И я больше не позволю их нарушать.
Даже если это будет стоить мне покоя.