— Галь, ты вообще адекватная? Кот важнее родной крови?
Виктория не верила услышанному. Мать действительно отказывается переехать к ним?
— Я не так сказала, Вик.
— А как ещё это понимать?! У Полины начались приступы астмы из-за Барсика, врач прямо сказал — либо животное, либо ребёнок! А ты вместо того, чтобы пристроить его хотя бы на время, бросаешь меня одну с грудничками!
Полина выглянула из-за двери:
— Бабуля, а куда Барсика отдадим?
— Иди делай уроки! — огрызнулась Виктория, и девочка испуганно скрылась.
Галина Сергеевна крепче прижала к себе рыжего кота. Барсик недовольно мяукнул — хотел на пол. Дочь не понимала главного: именно этот упрямый, независимый кот последние три года не давал ей окончательно погрузиться в одиночество после смерти мужа.
— Молчишь? Значит, я права! Тебе на меня плевать!
— Вика, как ты можешь... — Галина Сергеевна покачала головой. — Тебе уже тридцать два, а всё "мама, помоги". Если бы мне было плевать, я бы не платила за твою автошколу в двадцать лет, не давала деньги на первоначальный взнос за квартиру, не возила каждую неделю продукты!
Она отпустила кота на пол и выпрямилась.
— Полину кто растил с двух до четырёх лет, пока вы садик не нашли? Думаешь, легко в шестьдесят с маленьким ребёнком? Я год своей жизни отдала!
— Поняла я, что мы тебе обуза!
— Не обуза. Но я тоже человек. У меня своя жизнь, свои дела, здоровье уже не то. Вас с сестрой я вырастила, долг выполнила. Дальше — как смогу. Ты у меня спрашивала, когда беременела в третий раз? Рожала для себя, не для меня!
— У меня тогда муж был!
— Был да сплыл. Ты знала, с кем живёшь. Я же говорила — Дмитрий ненадёжный. А мне тяжело, Вик! Я до последнего момента подрабатывала уборщицей, чтобы вам помочь с ипотекой. Сейчас давление скачет, на таблетках сижу, не сплю по ночам из-за криков близнецов...
— Они орут из-за астмы! Из-за этого проклятого кота! — выпалила Виктория. Раньше она любила Барсика, но собственные дети были важнее.
— Поэтому мы и уезжаем. Барсика никому не отдам. Это моя семья. Ты решила стать матерью в третий раз — твой выбор, не мой. Я не выдержу в этом хаосе, у меня больное сердце. Буду приезжать иногда, благо, сюда всего сорок минут на электричке. У тебя пособие по уходу есть, я тоже работу найду. Плюс материнский капитал скоро, ипотеку можно частично закрыть. И алименты от Дмитрия на троих детей — тоже подспорье.
— Не нужна ты мне! Совсем не нужна такая мать-эгоистка! — сорвалась Виктория. — Катись со своим облезлым котяроң! И чтоб я тебя больше не видела! Барсик! Барсик, иди сюда! — вдруг позвала она медовым голосом.
Кот подошёл, недоуменно мяукая.
— Чтоб ты сдọх, паршивец, — прошипела Виктория, наклонившись к нему.
— Дура, — буквально выдохнула Галина Сергеевна и отвернулась.
Через час она собрала вещи. Барсик сидел в переноске, когда они вызывали такси. Полина плакала в коридоре. К ней присоединились близнецы в детской.
***
Октябрьский дождь барабанил по подоконнику. Галина Сергеевна сидела на кухне в своей однокомнатной квартире на окраине города. Тишина. Слышно, как тикают старые настенные часы — подарок покойного мужа. Барсик дремал на подушке у окна.
Они не разговаривали уже десять дней. Галина Сергеевна писала Полине в мессенджер, но девочка отвечала односложно. Один раз прислала: "Бабуль, не могу больше". Виктория, видимо, запретила общаться.
Когда дождь закончился, Галина Сергеевна поехала на дачу — проветриться. В огороде делать было нечего, но деревенская тишина успокаивала. Она растопила печь, смахнула пыль, вымела листья с крыльца. Села на ступеньку.
Жёлтые берёзы у дороги. Сосед колол дрова. Где-то прокричал петух.
Барсик сразу отправился к забору — там жила соседская кошка, пушистая персидская красавица. Он каждый раз пытался произвести впечатление, но та лишь презрительно отворачивалась. Сегодня кот напоследок громко замяукал и демонстративно отвернулся. Мол, больно надо!
— Что же я наделала, Барсик, — вздохнула Галина Сергеевна, поглаживая кота. — Наговорила дочери гадостей. Она ведь не виновата, что близнецы получились. Тяжело ей, бедной... Но и я не железная, правда?
Барсик мурлыкал, прижимаясь к её ноге.
— Что делать-то? Сердце не на месте...
***
Ноябрь. Место уборщицы в школе, где Галина Сергеевна раньше подрабатывала, было занято. С работой не складывалось. Она вязала носки и шапочки для внуков. Виктория иногда брала трубку, но разговоры длились не больше минуты — кричали дети. От приездов матери отказывалась, но один раз сказала: "Передай Барсику, что я извиняюсь. За грубость".
Наконец удалось поговорить с Полиной по дороге из школы.
— Бабуль, маме очень плохо. Малыши орут сутками. Я затыкаю уши на ночь, чтобы уснуть, а мама вообще не спит. Она стала злая, кричит на меня без причины. Я боюсь, что она их... ну, ты понимаешь... как бывает у псuхов...
Галина Сергеевна долго думала. Можно пожить месяц у них — чтобы Виктория пришла в себя. Всё-таки дочь. Внуки. Совесть грызла.
Она позвонила Виктории. Та обрадовалась:
— Прости, мам. Я была не права.
— И ты меня прости, Вик, — прошептала Галина Сергеевна и начала собирать вещи.
***
— Кормить два раза в день, ты же знаешь. Корма хватит на полтора месяца. Если будут остатки со стола — курица, рыба — он не откажется.
Галина Сергеевна передала Барсика соседке Клавдии Ивановне. Кот сидел в переноске и жалобно мяукал.
— Барсик, мальчик мой, потерпи месяц. Я буду приезжать...
Она поцеловала его в мокрый нос, смахнула слезу и пошла к остановке. Барсик долго сидел у двери Клавдии Ивановны, глядя на ручку. Ждал, что она откроется и хозяйка вернётся за ним.
***
Две недели Галина Сергеевна почти не спала. Близнецы орали по очереди — то один, то другой. Полина ходила мрачная, огрызалась. Виктория была на грани срыва.
— Мам, можешь сходить в аптеку? Нам нужны капли от колик.
— Конечно, Вик.
Галина Сергеевна надела куртку и вышла. На улице было холодно, моросил дождь. Она медленно шла к аптеке и думала: "Ещё две недели. Потом домой. К Барсику".
Вечером того же дня Клавдия Ивановна позвонила:
— Галь, у меня плохие новости. Барсик... он сбежал. Я открыла дверь на минуту, чтобы мусор вынести, а он шмыгнул. Я искала везде! Спрашивала у соседей! Уже три дня нет...
Галина Сергеевна онемела.
— Как... сбежал?
— Прости меня, Галь. Я не уследила.
Она повесила трубку. Сердце бешено колотилось. Барсик один, на улице, в холоде...
— Мам, ты капли принесла? — крикнула из комнаты Виктория.
Галина Сергеевна молча протянула пакет и прошла в ванную. Закрыла дверь. Села на край ванны. Слёзы текли сами собой.
***
Через три дня она вернулась домой. Виктория не возражала — нашла студентку, которая согласилась жить у них за комнату и символическую плату.
Галина Сергеевна обошла весь район, расклеила объявления с фотографией Барсика. Спрашивала у соседей, смотрителей подъездов, дворников. Никто не видел.
Прошла неделя. Две. Три.
Барсика не было.
***
Декабрь выдался морозным. Галина Сергеевна ходила на дачу каждые выходные — вдруг кот найдёт дорогу туда. Но его не было.
Она сидела на крыльце в старой дублёнке, смотрела на заснеженные берёзы. Пусто. Тихо.
— Барсик... — прошептала она в никуда.
Ответом была только тишина.
Вечером Виктория позвонила:
— Мам, как дела? Может, на Новый год к нам приедешь? Полина скучает.
— Не знаю, Вик. Посмотрю.
Она положила трубку и посмотрела на пустую подушку у окна. Там, где раньше спал Барсик.
Настенные часы тикали. За окном падал снег.
Галина Сергеевна закрыла глаза.