Когда я въезжала в эту квартиру сорок лет назад, лифт был новенький, блестящий, с зеркалами и красными кнопками. Я каждый день поднималась на десятый этаж и радовалась, что не нужно тащиться по лестнице. Молодая была, энергии хватало, но всё равно приятно.
А теперь этот лифт скрипит, стонет и застревает через раз. Зеркала давно разбиты и заклеены скотчем, кнопки продавлены так, что не всегда срабатывают, а запах внутри такой, будто там кто-то живёт. Причём не самый чистоплотный жилец.
Сегодня утром я спускалась за хлебом. Зашла в кабину, нажала на первый этаж. Лифт дёрнулся, поехал вниз, потом замер между девятым и восьмым этажами. Я вздохнула. Опять. В третий раз за неделю.
Нажала кнопку вызова диспетчера. Тишина. Нажала ещё раз. Наконец в динамике раздался скрипучий голос:
– Алло.
– Здравствуйте, я застряла в лифте. Третий подъезд.
– Щас приедет мастер, ждите.
– А долго ждать?
– Ну он же не рядом, минут сорок.
Сорок минут. Замечательно. Я прислонилась к стене, достала телефон. Батарея на двадцати процентах. Ещё лучше. Села на пол, подложив под себя сумку. Колени сразу заныли. Артроз не дремлет.
Минут через двадцать лифт тронулся и спустил меня вниз. Сам, без мастера. Я вышла, покачивая головой. Характер у него, видите ли. Когда хочет, тогда и едет.
У подъезда я встретила Раису Ивановну из пятой квартиры. Она несла тяжёлую сумку с продуктами.
– Галина Семёновна, вы чего такая бледная?
– Да лифт опять застрял. Минут двадцать простояла.
Раиса Ивановна поцокала языком.
– Ужас какой. Надо что-то делать. Сколько можно?
– А что делать? Управляющая компания говорит, денег нет на ремонт. Потерпите, говорят, лифт старый.
– Как и мы все, – хмыкнула Раиса Ивановна. – Только о нас никто не думает.
Я пошла домой, размышляя над её словами. Точно. Лифт старый, надо потерпеть. А мы что, молодые? Мне шестьдесят восемь, Раисе под семьдесят. Но нас почему-то никто не просит потерпеть наши больные колени и спины. Наоборот, требуют: плати за всё, а получишь что дадут.
Вечером созвонилась с дочкой Леной.
– Мам, как дела?
– Да всё по-старому. Лифт сегодня опять застрял. Двадцать минут сидела.
– Мама, это же опасно! Вдруг совсем сломается?
– Говорят, денег нет на ремонт. Терпеть надо.
Лена возмутилась.
– Какое терпеть? Это же аварийная ситуация! Надо жаловаться.
– Куда жаловаться-то? Все уже знают, всем наплевать.
– Мам, ты сама-то понимаешь, что на десятый этаж пешком тебе не подняться? Что будешь делать, если совсем сломается?
Я задумалась. Правда. Три года назад я попробовала подняться по лестнице, когда лифт чинили неделю. До пятого этажа дошла и чуть не упала в обморок. Сердце колотилось, в глазах темнело. Пришлось сидеть на ступеньках, пока дыхание не восстановилось. Потом по чуть-чуть, с остановками, добралась до десятого. Больше не рискую.
– Не знаю, Лен. Наверное, к тебе переедать придётся.
– Мам, ну мы же обсуждали, у меня однокомнатная, семья. Куда ты к нам?
– Я пошутила. Ладно, как-нибудь справлюсь.
Но после разговора стало тревожно. А что если лифт действительно окончательно сломается? Что тогда? Сидеть дома безвылазно? Заказывать продукты с доставкой? На мою пенсию это разорение.
На следующий день я пошла в управляющую компанию. Офис располагался на первом этаже соседнего дома. Зашла, за стойкой сидела девушка лет двадцати пяти, красила ногти.
– Здравствуйте, я по поводу лифта в третьем подъезде.
Она оторвалась от маникюра, посмотрела на меня без энтузиазма.
– Слушаю.
– Лифт постоянно ломается. Застревает, не едет. Когда будете чинить?
– Заявка есть, мастер в курсе.
– Но он же не ремонтирует толком! Подлатает и уходит. Через два дня опять всё сначала.
Девушка вздохнула.
– Лифт старый. Ему сорок лет. Нужна полная замена, а это большие деньги. У нас в фонде ремонта средств нет.
– А когда будут?
– Это надо на общем собрании решать. Собирать деньги с жильцов.
– Сколько надо?
Она пошуршала бумагами, назвала сумму. У меня глаза полезли на лоб. Такие деньги большинству жильцов не по карману.
– Но что-то же делать надо! Люди застревают, в основном пожилые!
– Я понимаю, но мы не можем чинить на свои. Это обязанность собственников.
Я вышла оттуда злая и расстроенная. Получается, виноваты мы сами. Мы должны скинуться и поставить новый лифт. А на что скидываться, если пенсия десять тысяч? Из них половина на лекарства уходит.
Вечером ко мне зашла Раиса Ивановна. Я поделилась новостями из управляющей компании.
– Ну конечно, – фыркнула она. – Всё как всегда. Сами виноваты, сами и платите. А на что мы им платим ежемесячно? За красивые глазки?
– Вот и я не пойму.
Мы сидели на кухне, пили чай. Раиса Ивановна задумчиво смотрела в окно.
– Знаешь, Галя, надо жильцов собрать. Обсудить вопрос. Может, что-то придумаем.
– Да кто придёт-то? Все заняты.
– Объявление повесим, позвоним кому можем. Хоть несколько человек соберём.
Мы написали объявление, повесили в подъезде. Назначили встречу в субботу в три часа дня, во дворе, на лавочке у подъезда.
В субботу пришло человек десять. В основном пожилые люди, пара молодых семей с колясками. Раиса Ивановна взяла слово:
– Товарищи, мы собрались обсудить проблему лифта. Всем известно, что он постоянно ломается. Управляющая компания говорит, нужна замена, но денег нет. Предлагают скинуться.
– Сколько? – спросил мужчина лет пятидесяти из восьмой квартиры.
Раиса Ивановна назвала сумму. Кто-то присвистнул, кто-то покачал головой.
– Это же нереально, – сказала молодая женщина с коляской. – У нас ипотека, кредиты. Откуда такие деньги?
– А что делать? – спросила я. – На лестницу никто переселяться не хочет.
– Может, рассрочку попросить? – предложил кто-то.
– Или субсидию какую-то? Программу государственную?
Мы проговорили час. Решили создать инициативную группу, которая будет разбираться в вопросе. Вошли я, Раиса Ивановна, мужчина из восьмой квартиры по имени Виктор и молодая мама Ольга.
Мы начали действовать. Виктор нашёл в интернете информацию про программу капитального ремонта. Оказалось, наш дом ещё не попал в график, но можно подать заявку на внеочередное включение, если ситуация аварийная.
Ольга написала коллективное письмо от жильцов в жилищную инспекцию с просьбой проверить состояние лифта и признать его аварийным.
Раиса Ивановна обзвонила всех знакомых, собрала подписи под обращением в администрацию района.
Я занималась документацией. Собирала справки, копии заявок в управляющую компанию, фотографировала каждый раз, когда лифт застревал.
Прошёл месяц. Из жилищной инспекции пришла комиссия. Проверили лифт, составили акт. Признали его технически неисправным и рекомендовали замену в кратчайшие сроки.
Мы отправили этот акт в администрацию района вместе с просьбой включить дом в программу капитального ремонта досрочно. Ждали ответа.
Тем временем лифт окончательно сдавал. Он застревал теперь почти каждый день. Мастер приезжал, возился час, лифт работал день-два и снова ломался. Жильцы нервничали, ругались, но деваться некуда.
Однажды я застряла в лифте вместе с Раисой Ивановной. Мы возвращались с рынка, обе с тяжёлыми сумками. Лифт поехал с восьмого, доехал до шестого и встал.
– Ну вот, – сказала Раиса Ивановна. – Опять.
Я нажала кнопку вызова. Знакомый скрипучий голос в динамике:
– Алло.
– Лифт застрял. Третий подъезд.
– Ждите мастера.
– Долго ждать?
– Он на другом объекте, минут сорок.
Я посмотрела на Раису Ивановну. У неё лицо было красное, дышала она тяжело.
– Раиса, ты как?
– Да нормально. Жарко только.
Мы сели на пол, положив сумки рядом. В кабине было душно, вентиляция не работала. Раиса Ивановна достала платок, вытерла лицо.
– Вот же напасть. Потерпите, говорят, лифт старый.
– Как и я, но обо мне никто не заботится, – буркнула я.
Раиса Ивановна хмыкнула.
– Точно говоришь. Лифту сорок лет, и ему ремонт нужен. Мне семьдесят, и мне ремонт не помешал бы, только кто за него платить будет?
Мы рассмеялись, хотя смеяться было не над чем. Сидели и ждали. Прошло минут двадцать. Раиса Ивановна побледнела, схватилась за грудь.
– Ой, Галь, что-то мне плохо.
Я испугалась. У неё сердце больное, она таблетки постоянно пьёт.
– Таблетки с собой?
– В сумке.
Я порылась в её сумке, нашла пузырёк с таблетками. Дала ей одну. Раиса Ивановна положила под язык, закрыла глаза. Я сидела рядом, держала её за руку и молилась, чтобы мастер поскорее приехал.
Ещё минут через десять лифт тронулся и поехал вниз. Двери открылись на первом этаже. Я помогла Раисе Ивановне выйти, мы сели на скамейку в подъезде. Постепенно ей полегчало.
– Это последняя капля, – сказала я. – Надо ускорить процесс. Иначе кто-нибудь прямо в лифте плохо станет, и помочь не успеют.
На следующий день я поехала в администрацию района. Попала на приём к заместителю главы по жилищным вопросам. Рассказала ситуацию, показала все документы, упомянула про вчерашний случай с Раисой Ивановной.
Заместитель, мужчина лет сорока, внимательно выслушал.
– Понимаю вашу проблему. Но программа капитального ремонта расписана на годы вперёд. Чтобы включить ваш дом внепланово, нужны веские основания.
– Аварийное состояние лифта недостаточно веское?
– Это основание для управляющей компании провести ремонт. А капремонт это уже другое финансирование.
– Но управляющая компания говорит, у них денег нет!
Он развёл руками.
– Тогда вопрос к собственникам. Можете сами скинуться.
Я почувствовала, как злость поднимается внутри.
– Скажите, а вы сами где живёте? В новостройке небось, с новыми лифтами?
Он смутился.
– При чём тут это?
– При том, что вам легко говорить про то, чтобы мы сами платили. А у меня пенсия десять тысяч. У большинства жильцов не больше. Как мы можем скинуться на миллионы?
– Рассрочку можно сделать.
– Нам по семьдесят лет! Какая рассрочка? Мы до конца этой рассрочки не доживём!
Он помолчал, потом сказал тише:
– Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. Дайте контакты, я свяжусь.
Я вышла из кабинета, чувствуя опустошение. Обещают, обещают, а толку ноль. Все знают про проблему, но никто ничего не делает.
Но через неделю позвонили из администрации. Тот самый заместитель.
– Галина Семёновна, у меня новость. Мы нашли возможность включить ваш дом в программу досрочно. Работы начнутся в следующем месяце.
Я не поверила своим ушам.
– Правда?
– Правда. Будет полная замена лифта. Подрядчик уже определён, договор подписываем на днях.
Я повесила трубку и расплакалась. От радости, от облегчения, от того, что наконец-то кто-то услышал.
Сообщила новость Раисе Ивановне, Виктору, Ольге. Мы созвонились, встретились во дворе. Радовались как дети.
– Вот видите, – сказал Виктор. – Надо было только не молчать, а добиваться.
– И не один раз стучаться, а много раз, – добавила Ольга. – Пока не откроют.
Через месяц действительно приехали рабочие. Огородили лифтовую шахту, начали демонтаж. Старый лифт разбирали по частям, выносили железные конструкции, механизмы. Я стояла у окна и смотрела, как они работают. Прощалась мысленно со старым лифтом. Сорок лет он нас возил. Скрипел, ломался, но возил.
Без лифта пришлось тяжко. Мне соседи помогали. Виктор приносил продукты, Ольга заходила узнать, не нужно ли чего. Раиса Ивановна вообще переехала к дочери на время ремонта.
Работы шли месяц. Потом ещё неделю проводили пусконаладочные испытания. И вот наконец объявили, что лифт готов.
Я спустилась вниз по лестнице. Еле дошла, колени болели ужасно. У лифта уже собралась толпа жильцов. Все хотели посмотреть.
Двери были новенькие, металлические, блестящие. Внутри чисто, светло, стены обшиты панелями, зеркало целое, кнопки новые. Пахло свежей краской и чем-то техническим.
– Красота, – сказала Ольга.
– Ещё бы, – кивнул Виктор. – Современный лифт, немецкий. Говорят, лет пятьдесят прослужит.
Я зашла первой. Нажала на десятку. Лифт бесшумно тронулся, поехал вверх. Плавно, без рывков, без скрипа. Табло показывало этажи: второй, третий, четвёртый. Всё чётко, быстро.
Доехала до десятого. Двери открылись. Я вышла, постояла на площадке. Потом вернулась обратно, спустилась вниз. Просто чтобы ещё раз прокатиться.
Жильцы смеялись, тоже катались туда-сюда. Как дети. Радовались новому лифту больше, чем новому году.
Вечером я сидела на кухне, пила чай. Смотрела в окно на город. Думала о том, как много пришлось пройти. Заявления, жалобы, комиссии, звонки, встречи. Сколько нервов потрачено. Но результат есть. Новый лифт работает.
Позвонила Лена.
– Мам, ну как? Лифт запустили?
– Запустили. Представляешь, какой красивый! Тихий, быстрый. Едет как по маслу.
– Мам, я так рада! Теперь ты хоть спокойно жить сможешь, не бояться застрять.
– Смогу. Спасибо тебе за поддержку, Ленуш.
– Мам, это ты молодец. Добилась своего.
Я положила трубку и улыбнулась. Да, добилась. Не сама, конечно. Вместе с другими жильцами. Но главное, не сдалась. Не смирилась с тем, что лифт старый и надо терпеть.
Прошло несколько месяцев. Лифт работал безупречно. Я каждый день спускалась и поднималась, и каждый раз радовалась. Больше никаких застреваний, никакого скрипа. Тишина и плавность.
Встречала иногда Виктора, Ольгу. Здоровались, улыбались друг другу. Мы прошли через это вместе и стали ближе.
Однажды ко мне зашла Раиса Ивановна. Мы сидели на кухне, я угощала её пирогом с яблоками.
– Знаешь, Галя, я всё думаю, – сказала она. – Если бы мы тогда не объединились, так бы и мучились с тем старым лифтом. А теперь красота.
– Правда, – согласилась я. – Надо было просто не молчать.
– И не сдаваться. Помнишь, сколько раз нам отказывали? Говорили, денег нет, программа расписана, ждите.
– Помню. Но мы же не отступили.
Раиса Ивановна кивнула.
– Вот именно. Старые мы, больные, но не беспомощные. Когда надо, можем и за себя постоять.
Я посмотрела на неё и подумала: точно. Мы можем. Главное не опускать руки и не думать, что от нас ничего не зависит.
Вечером я снова спустилась на лифте. Просто так, прогуляться во дворе. Села на лавочку, смотрела на подъезд. Новый лифт поднимал и опускал жильцов. Бесшумно, надёжно.
А ведь когда-то я думала, что ничего не изменится. Что так и буду до конца жизни застревать в старом скрипучем лифте. Или вообще перестану выходить из дома.
Но жизнь научила меня: никогда не поздно бороться за своё право на нормальную жизнь. Даже если тебе почти семьдесят. Даже если кажется, что все против тебя. Главное не сдаваться и не молчать.
Я встала, пошла обратно к подъезду. Зашла в лифт, нажала на десятку. Двери закрылись, кабина плавно поехала вверх. Я стояла, смотрела на своё отражение в новом зеркале.
Старая женщина с седыми волосами и морщинами. Но глаза живые, с огоньком. Я улыбнулась своему отражению. Мы справились. И это дорогого стоит.