В ночь на 18.05.1896 на полном ям и оврагов Ходынском поле для народных гуляний по случаю коронации императора Николая II Александровича и императрицы Александры Фёдоровны собралось около 500.000 пришедших за царскими подарками москвичей и крестьян из подмосковных деревень, которых едва сдерживали всего... 1.800 пеших и конных полицейских.
Днём я осматривал Ходынку, где готовился народный праздник. Поле застроено. Всюду эстрады для песенников и оркестров, столбы с развешанными призами, начиная от пары сапог и кончая самоваром, ряд бараков с бочками для пива и мёда для дарового угощения, карусели, наскоро выстроенный огромный дощатый театр под управлением знаменитого М. В. Лентовского и актёра Форкатия и, наконец, главный соблазн — сотни свеженьких деревянных будочек, разбросанных линиями и углами, откуда предполагалась раздача узелков с колбасой, пряниками, орехами, пирогов с мясом и дичью и коронационных кружек. (Владимир Гиляровский. Катастрофа на Ходынском поле // Русские ведомости. — 1896. — №137.)
Входной билет в ложу в левой эстраде на Ходынском поле в День народного праздника по случаю коронации императора Николая II 18.05.1896:
Билет на место в правой эстраде на Ходынском поле в день народного праздника по случаю коронации императора Николая II.
Билет на место в правой эстраде на Ходынском Поле в день народного праздника.
Билет на место в правой эстраде на Ходынском Поле в день народного праздника.
Билет на место в левой эстраде на Ходынском поле в день народного праздника по случаю коронации императора Николая II.
Билет для входа в галерею №2 у Императорского павильона 18.05.1896 на народный праздник на Ходынском поле в дни коронационных торжеств на имя генерала от инфантерии Петра Павловича Дурново:
Жетон для кучера для въезда на Ходынское поле 18.05.1896:
Коронация императора Николая II. Павильон на Ходынке:
На Ходынском поле в ожидании приезда Государя. Церемония коронации императора Николая II и императрицы Александры Феодоровны. 18.05.1896:
Каменный царский павильон... Рядом с ним... зиял глубокий ров... Ров шириной сажен в тридцать, с обрывистыми берегами, отвесной стеной, где глиняной, где песчаной, с изрытым неровным дном, откуда долгое время брали песок и глину для нужд столицы. В длину этот ров по направлению к Ваганьковскому кладбищу тянулся сажен на сто. Ямы, ямы и ямы, кое-где поросшие травой, кое-где с уцелевшими голыми буграми. А справа к лагерю, над обрывистым берегом рва, почти рядом с краем её, сверкали заманчиво на солнце ряды будочек с подарками... Во рву горели костры, окружённые праздничным народом.
— До утра посидим, а там прямо к будкам, вот они, рядом! (Владимир Гиляровский. Катастрофа на Ходынском поле // Русские ведомости. — 1896. — №137.)
Изображение пряника кондитерской фабрики А.С.Кудрявцева, раздававшегося на Ходынском поле по случаю коронации Николая II 18.05.1896:
Памятный ситцевый платок в честь коронации Николая II для раздачи на Ходынском поле в Москве 18.05.1896:
Памятный коронационный стакан из эмалированной жести с золочением и цветной печатью по случаю коронации Николая II с его монограммой и гербом Российской империи на обратной стороне.
Давка началась с ночи. Площадь перед буфетами была так полна, что уже к трём часам утра там были задавленные… Весь овраг был полон народа — плечо к плечу, голова к голове... Над всей этой сплочённой массой стояло синеватое испарение от сотен тысяч людей… Вся громадная масса терпеливо ждала, сплачиваясь сильнее по мере того, как от Москвы приближались новые толпы. Сжатая в овраге толпа то и дело выставляла из себя подростков, которые пробирались по головам народной массы на четвереньках. Те, которые ползли к Москве, находили свободу, другие, по ошибке ли, рассчитывая ли все-таки добраться до подарков, двигались по головам в сторону буфетной цепи и потом находили там смерть. Крики раздавались повсюду, но народ уже не мог освободить тех, с кем сделалось дурно или кто был сдавлен. К пяти часам не могли выбраться назад даже те, которые занимали площадь перед оврагом. Расталкивавшие народ и стремившиеся назад возбуждали колыхание массы, но выбраться не могли. (Корреспондент журнала "Нива" Владимир Немирович-Данченко)
Ходынское поле в день празднований по случаю коронации императора Николая II и императрицы Александры Фёдоровны 18.05.1896:
Вдруг загудело. Сначала вдали, потом кругом меня. Сразу как-то… Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами. Я не бросился за народом, упирался и шёл прочь от будок, к стороне скачек, навстречу безумной толпе, хлынувшей за сорвавшимися с мест в стремлении за кружками. Толкотня, давка, вой. Почти невозможно было держаться против толпы. А там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам. Прижали, а толпа сзади всё плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих людей. Кое-где выталкивали наверх детей, и они ползли по головам и плечам народа на простор. Остальные были неподвижны: колыхались все вместе, отдельных движений нет. Иного вдруг поднимет толпой, плечи видно, значит, ноги его на весу, не чуют земли… Вот она, смерть неминучая! И какая!
Ни ветерка. Над нами стоял полог зловонных испарений. Дышать нечем. Открываешь рот, пересохшие губы и язык ищут воздуха и влаги. Около нас мёртво-тихо. Все молчат, только или стонут, или что-то шепчут. Может быть, молитву, может быть, проклятие, а сзади, откуда я пришёл, непрерывный шум, вопли, ругань. Там, какая ни на есть, — всё-таки жизнь. Может быть, предсмертная борьба, а здесь — тихая, скверная смерть в беспомощности. Я старался повернуть назад, туда, где шум, но не мог, скованный толпой. Наконец, повернулся. За мной возвышалось полотно той же самой дороги, и на нём кипела жизнь: снизу лезли на насыпь, стаскивали стоящих на ней, те падали на головы спаянных ниже, кусались, грызлись. Сверху снова падали, снова лезли, чтобы упасть; третий, четвёртый слой на голову стоящих. Это было именно то самое место, где я сидел с извозчиком Тихоном и откуда ушёл только потому, что вспомнил табакерку.
Рассвело. Синие, потные лица, глаза умирающие, открытые рты ловят воздух, вдали гул, а около нас ни звука. Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы.
Впереди что-то страшно загомонило, что-то затрещало. Я увидал только крыши будок, и вдруг одна куда-то исчезла, с другой запрыгали белые доски навеса. Страшный рёв вдали: «Дают!.. давай!.. дают!..» — и опять повторяется: «Ой, убили, ой, смерть пришла!..»
И ругань, неистовая ругань. Где-то почти рядом со мной глухо чмокнул револьверный выстрел, сейчас же другой, и ни звука, а нас всё давили. Я окончательно терял сознание и изнемогал от жажды.
Вдруг ветерок, слабый утренний ветерок смахнул туман и открыл синее небо. Я сразу ожил, почувствовал свою силу, но что я мог сделать, впаянный в толпу мёртвых и полуживых? Сзади себя я услышал ржание лошадей, ругань. Толпа двигалась и сжимала ещё больше. А сзади чувствовалась жизнь, по крайней мере ругань и крики. Я напрягал силы, пробирался назад, толпа редела, меня ругали, толкали. (Владимир Гиляровский. Катастрофа на Ходынском поле // Русские ведомости. — 1896. — №137.)
Жертвы на Ходынском поле. 18.05.1896:
Жертва давки на Ходынском поле во время торжеств по случаю коронования Николая II. 18.05.1896:
О массовой давке ранним утром на Ходынском поле доложили императору Николаю II. Тела унесли и не нашли ничего лучше как... продолжить празднования — оркестр под управлением известного дирижёра В. И. Сафонова играл концерт.
Ров, этот ужасный ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, ещё стоя в толпе, и упали уже мёртвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли ещё с признаками жизни под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек...
Многие сотни! А сколько ещё было таких, кто не в силах был идти и умер по пути домой. Ведь после трупы находили на полях, в лесах, около дорог, за двадцать пять вёрст от Москвы, а сколько умерло в больницах и дома! Погиб и мой извозчик Тихон, как я узнал уже после.
Я сполз вниз по песчаному обрыву и пошёл между трупами. В овраге они ещё лежали, пока убирали только с краёв. Народ в овраг не пускали. Около того места, где я стоял ночью, была толпа казаков, полиции и народа. Я подошёл. Оказывается, здесь находился довольно глубокий колодец со времён выставки, забитый досками и засыпанный землёй. Ночью от тяжести народа доски провалились, колодец набился доверху рухнувшими туда людьми из сплошной толпы, и когда наполнился телами, на нём уже стояли люди. Стояли и умирали. Всего было вынуто из колодца двадцать семь трупов. Между ними оказался один живой, которого только что перед моим приходом увели в балаган, где уже гремела музыка.
Праздник над трупами начался! В дальних будках ещё раздавались подарки. Программа выполнялась: на эстраде пели хоры песенников и гремели оркестры. У колодца я услыхал неудержимый смех. Вынутые трупы лежали передо мной. (Владимир Гиляровский. Катастрофа на Ходынском поле // Русские ведомости. — 1896. — №137.)
Раздача пива на Ходынском поле во время коронации Николая II 18.05.1896:
Народные гуляния на Ходынском поле 18.05.1896:
Всё происходящее выглядело как абсурдная фантасмагория (от фр. phantasmagorie ← др.-греч. φάντασμα «призрак» + ἀγορεύω «говорю»).
— Живой этот! — кричит казак, бережно поднимая его кверху из колодца. Поднятый шевелил руками и ногами, глубоко вздохнул несколько раз, открыл глаза и прохрипел:
— Мне бы пивца, смерть пить хотца! И все расхохотались... Медицинский персонал ходил по полю и подавал помощь тем, у кого были признаки жизни. Их развозили по больницам, а трупы на Ваганьково и на другие кладбища. (Владимир Гиляровский. Катастрофа на Ходынском поле // Русские ведомости. — 1896. — №137.)
Вынос тел умерших в давке на Ходынском поле 18.05.1896:
Похороны умерших в давке на Ходынском поле 18.05.1896 на Ваганьковском кладбище:
Великий князь Николай Михайлович умолял молодого императора остановить коронационные торжества:
Он объяснил весь ужас создавшегося положения. Он вызвал образы французских королей, которые танцевали в Версальском парке, не обращая внимания на приближающуюся бурю. «Помни, Ники, — закончил он, глядя Николаю II прямо в глаза, — кровь этих пяти тысяч мужчин, женщин и детей останется неизгладимым пятном на твоём царствовании. <…> Не давай повода твоим врагам говорить, что молодой царь пляшет, когда его погибших верноподданных везут в мертвецкую. (Александр Михайлович, Великий князь. Книга воспоминаний. — М., 1991. — С. 168.)
Но Николай II отказался отменять гуляния и нарушать заранее установленную программу коронационных торжеств — уже в 14.00 он прибыл на Ходынское поле и его встретили громовыми возгласами «ура» и пением гимна «Боже, Царя храни».
Сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, напёрла на постройки и тут произошла страшная давка, причём, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. ... отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном „народном празднике“... Смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка всё время играла гимн и „Славься“. Переехали к Петровскому [путевому дворцу], где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. (Николай II. Дневниковая запись 18.05.1896)
Иностранные послы на Ходынском поле:
Военный министр П.С.Ванновский со своей свитой перед военным парадом на Ходынском поле по случаю церемонии коронации императора Николая II и императрицы Александры Феодоровны 18.05.1896:
Военный парад на Ходынском поле по случаю церемонии коронации императора Николая II и императрицы Александры Феодоровны 18.05.1896:
Лейб-гвардейский Павловский полк проходит парадом мимо царского павильона на Ходынском поле 18.05.1896:
Парад в честь коронации Николая II на Ходынском поле:
Парад на Ходынке в честь коронации Николая II. Из альбома княгини Екатерины Владимировны Голицыной:
Великий князь Александр Михайлович сообщает о расколе в великокняжеской семье Романовых между старшим и младшим поколениями по поводу дальнейших действий после получения известий о Ходынской давке — молодые великие князья настаивали на снятии с должности несущего прямую ответственность за гибель людей московского генерал-губернатора и дяди царя:
Пять тысяч человек было убито, ещё больше ранено и искалечено. В три часа дня мы поехали на Ходынку. По дороге нас встречали возы, нагруженные трупами. Трусливый градоначальник старался отвлечь внимание Царя приветствиями толпы. Но каждое «ура» звучало в моих глазах как оскорбление. Мои братья не могли сдержать своего негодования, и все мы единодушно требовали немедленной отставки великого князя Сергей Александровича и прекращения коронационных торжеств. Произошла тяжёлая сцена. Старшее поколение великих князей всецело поддерживало московского генерал-губернатора. (Александр Михайлович, Великий князь. Книга воспоминаний. — М., 1991. — С. 168.)
А вечером того же дня... император и императрица присутствовали на коронационных торжествах в Большом Кремлёвском дворце, а затем посетили после настойчивых уговоров посла Франции устроенный им по случаю коронации бал на приёме в Русском охотничьем клубе на Воздвиженке.
Французский посол умолял ввиду страшных расходов согласиться хотя бы просто на раут. Государя, не без большого труда, умолили появиться с Императрицей, хотя бы ненадолго на рауте… На Государе... лица не было. Он весь осунулся, был бледен как полотно. В молчании они прошли по залам, кланяясь собравшимся. Затем прошли в гостиную маркизы Монтебелло и очень скоро отбыли во дворец. (Клейнмихель В. фрейлина. В тени царской короны. — 2-е изд.. — Симферополь: «Бизнес-Информ», 2013. — С. 172.)
На самом деле императорская чета не просто прошла по залам и поздоровалась с присутствовавшими — Николай II открыл бал танцем с женой посланника графиней Монтебелло, а его царственная супруга — с самим графом.
Искать объяснения многого, приведшего в конце концов Россию к гибели и позору, надо не в умственных способностях Николая II, а в отсутствии у него сердца, бросающемся в глаза в целом ряде его поступков. Достаточно припомнить посещение им бала французского посольства в ужасный день Ходынки, когда по улицам Москвы развозили пять тысяч изуродованных трупов. (Обер-прокурор уголовного кассационного департамента Правительствующего сената Анатолий Кони)
Фактически массовая давка на Ходынском поле с числом жертв не менее 1.389 человек (это официально, неофициально — до 5.000) и реакция на неё властей и императора испортили всю программу и общее впечатление от грандиозных коронационных торжеств по мере распространения известий об этом.
Сначала власти запретили журналистам публиковать какую-либо информацию о Ходынской давке, но В.Гиляровский успел сдать статью в набор «Русских ведомостей» и наборщики решили опубликовать её до вычитки редактором. Сразу после издания этого выпуска газета была арестована и полиция стала изымать все отпечатанные экземпляры, но часть их уже отдали в раздачу. Северо-американский корреспондент успел получить один из них и целиком перепечатал статью с отчётом В.Гиляровского в отправленной в США огромной телеграмме в 2.000 слов. Изымать «Русские ведомости» уже было бессмысленно, арест с газеты был снят и статью с описаниями событий 17—19.05.1896 с дополнениями автора разрешили печатать без ограничений.
Последующие действия императора и семьи Романовых выглядели неумелой попыткой исправить положение — семья монарха пожертвовала пострадавшим 90.000 рублей и... разослала им по больницам 1.000 бутылок мадеры, 19.05.1896 Николай II с супругой и московским генерал-губернатором великим князем Сергеем Александровичем посетили покалеченных на Ходынском поле в Старо-Екатерининской больнице, а 20.05.1896 — в Мариинской больнице. Великого князя Сергея Александровича не тронули — вместо него уволили 15/18.07.1896 московского обер-полицейского полковника Александра Александровича Власовского и его помощника, причём первому была назначена пожизненная пенсия в 15.000 руб. ежегодно. С этого времени за великим князем Сергеем Александровичем закрепилось негласное прозвище Князя Ходынского.