Друзья, продолжаем извлекать пластинки из коллекции BBC GramophoneLibrary. Это издание, как и предыдущее не просто грампластинка, а осколок музыкальной истории, Columbia 33CX 1863 оригинальный английский пресс 1962 года. Печать на этикетке «Property Of BBC Gramophone Library» и наклейка на обложке не просто указывает на провенанс, она придаёт пластинке дополнительную ауру , ведь этот винил был частью «золотого фонда» британского вещания.
Натан Мильштейн, которого справедливо так сказать называли «принцем скрипки», в начале 60-х годов пребывал в зените своего дарования.Мильштейн чужд стремлению «рыдать» инструментом. Они играет партии на своей легендарной скрипке Страдивари «Мария Тереза» 1716 года (Он настолько полюбил этот инструмент, что переименовал его в «Мария Тереза» — в честь своей жены Терезы и дочери Марии. Он играл на ней до конца своих дней) , и в этой моно записи она звучит интимно, почти исповедально. Его тон больше сосредоточенный и пронзительно чистый. Это Бетховен не трагический страдалец, я бы сказал это Бетховен-мыслитель - стройный, гармоничный и ясный духом. Дирижер Эрих Лайнсдорф выступает здесь идеальным собеседником для Натана. Известный, своей строгой дисциплиной и неукоснительным следованием партитуре, Лайнсдорф привносит в исполнение необходимую сдержанность.
Нередко серьезные коллекционеры ищут стерео-версии (SAX 2508) которые стоят баснословных денег, но, позвольте заметить, монофоническое звучание Columbia 33CX обладает своей особой «честностью». В 1962 году инженеры вкладывали в моно-миксы всю душу и мастерство. В этом формате скрипка звучит плотно и телесно, она обращена непосредственно к слушателю. Здесь нет искусственного разделения, которое порой отвлекает а напротив, звучание едино и целостно. Эти ранние прессы славятся своей теплотой и густотой тембра, где оркестр выступает единым мощным массивом, а скрипка не режет слух, она поет.
Запись эта была сделана в Лондоне, и с большой долей уверенности можно сказать, что таинство это свершалось в легендарной Студии №1 на Abbey Road. Этот огромный зал с высокими потолками настоящий храм звука. Около 30 метров в длину, 18 в ширину и, что самое важное, более 12 метров в высоту. У него естественное время реверберации около 2.5 секунд это значит, что звук не умирает сразу, звук ударяется о стены, летит вверх к потолку и рассыпается. Это создает тот самый «золотой ореол» вокруг инструментов. Естественная акустика помещения дарит записи воздух и пространство, позволяя инструменту Мильштейна дышать, не будучи замкнутым в тесном пространстве. То было «золотое время» аналоговой записи. Эпоха цифры была еще впереди, а бал правили лампы, придававшие звуку особую человечность.)
Вероятно, использовалась классическая связка Neumann M49 и U47. Именно они ответственны за эту невероятную, почти физически осязаемую текстуру смычка , богатая нижняя середина и «шёлковые» верха. Скрипка Страдивари здесь не визжит, а поет. Я думаю сердцем тракта были легендарные консоли серии REDD (Record Engineering Development Department) вероятнее всего REDD.37 на усилителях Siemens V72S. Именно они дают тот самый «жирный», насыщенный гармониками звук. Никакой стерильности а только тёплый ток если так можно выразиться. Фиксировали всё это на «зеленых монстрох» магнитофоны EMI BTR, обладавшие невероятной динамикой и стабильностью.
Как всегда в заключении прослушивания я понимаю, что это не просто прослушивание, это сеанс душевной терапии.