Тамара Викторовна вела свою старенькую машину во двор и уже издалека увидела, что её место занято. Белая иномарка стояла именно там, где она всегда парковалась последние восемь лет. Она притормозила, не веря своим глазам.
Восемь лет. Каждый день, возвращаясь с работы, она ставила машину под этим самым тополем, слева от детской площадки. Удобное место, близко к подъезду, в тени летом. Все соседи знали, что это её место. Никто никогда там не парковался.
Тамара Викторовна объехала круг по двору, надеясь, что машина уедет. Но нет, белая иномарка стояла на месте, и никого рядом не было видно. Пришлось парковаться у дальнего подъезда, откуда до её третьего этажа идти минут пять.
Она вышла из машины, взяла сумку с продуктами и пошла домой. По дороге оглянулась на белую машину. Новая, блестящая, с московскими номерами. Наверное, кто-то из новых жильцов. В последнее время несколько квартир продали, молодёжь заселяется.
Дома Тамара Викторовна поставила чайник и подошла к окну. Отсюда хорошо было видно двор. Белая машина всё ещё стояла на её месте. Внутри закипало раздражение. Ладно, подумала она, может, человек не знает. Завтра поговорю.
Утром она спустилась пораньше, чтобы поехать на работу. Белой машины уже не было. Тамара Викторовна облегчённо вздохнула и припарковалась на своём законном месте. Весь день на работе чувствовала себя спокойно.
Но вечером история повторилась. Она вернулась в половине седьмого, и белая иномарка снова стояла под тополем. Тамара Викторовна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Это уже не случайность. Это целенаправленно.
Она снова припарковалась у дальнего подъезда, вышла из машины и решительно направилась к белой иномарке. Может, хозяин рядом, можно сразу поговорить. Заглянула в салон. Пусто. На заднем сиденье лежала детская игрушка, какой-то плюшевый медведь.
Тамара Викторовна постояла, подумала и достала из сумки блокнот. Написала записку: "Уважаемый водитель! Это место я занимаю уже восемь лет. Прошу Вас парковаться в другом месте. Спасибо за понимание". Засунула записку за дворник.
На следующий день белой машины с утра не было. Тамара Викторовна поставила свою машину и поехала на работу с лёгким сердцем. Вечером вернулась, и снова её место было занято. Записки за дворником не было. Либо её прочитали и проигнорировали, либо ветром унесло.
Она припарковалась рядом, как можно ближе к белой машине, и стала ждать. Прошло минут двадцать. Тамара Викторовна сидела в машине и смотрела на подъезды. Наконец из третьего подъезда вышла молодая женщина с ребёнком на руках. Девочке было года три, не больше. Женщина несла пакеты, девочка капризничала.
Они подошли к белой машине. Тамара Викторовна быстро вышла из своей.
– Извините, – окликнула она женщину. – Это ваша машина?
Молодая женщина обернулась. Лицо уставшее, под глазами тёмные круги.
– Моя, – ответила она настороженно.
– Понимаете, это моё место, – Тамара Викторовна постаралась говорить спокойно. – Я тут парковалась восемь лет. Может быть, вы найдёте другое?
Женщина нахмурилась, прижала ребёнка покрепче.
– А где это написано? – спросила она. – Где написано, что это ваше место?
– Нигде не написано, но все соседи знают...
– Так если нигде не написано, значит, место общее, – перебила её молодая женщина. – Я имею такое же право парковаться здесь.
– Но я же вам объясняю! – Тамара Викторовна почувствовала, как голос начинает дрожать от возмущения. – Восемь лет я тут стою!
– Это ваши проблемы, – женщина открыла машину, начала усаживать ребёнка в кресло. – Я буду парковаться там, где мне удобно. А вам придётся искать другое место.
Тамара Викторовна стояла и не могла вымолвить ни слова. Такая наглость! Приехала недавно и уже командует. Молодая женщина захлопнула дверь машины и уехала, даже не попрощавшись.
Вечером Тамара Викторовна позвонила соседке Людмиле Ивановне, с которой дружила много лет.
– Люда, ты представляешь, что творится! – начала она возмущённо. – Эта новенькая занимает моё место, а когда я ей сказала, нахамила!
– Да я видела эту машину, – вздохнула Людмила Ивановна. – Это, наверное, те, что в триста двенадцатую квартиру въехали. Молодая пара с ребёнком.
– Пара не пара, а место моё! Восемь лет там стою!
– Тома, ну а что ты сделаешь? Место действительно общее. Ни таблички, ни разметки нет.
Тамара Викторовна положила трубку и села на диван. Неужели правда ничего нельзя сделать? Неужели какая-то девчонка будет диктовать ей, где парковаться?
Она не спала полночи, обдумывая ситуацию. Утром решила: надо идти в управляющую компанию. Пусть разберутся.
В офисе управляющей компании её встретил молодой человек в очках.
– Здравствуйте, чем могу помочь?
– Понимаете, у нас во дворе конфликт из-за парковочного места, – начала Тамара Викторовна. – Я восемь лет парковалась на одном месте, а теперь туда стала ставить машину новая жильица.
Молодой человек внимательно выслушал.
– Понимаю вашу ситуацию, – сказал он сочувственно. – Но, к сожалению, если парковочное место не закреплено за вами документально, мы ничем помочь не можем. Двор общего пользования, любой собственник квартиры имеет право там парковаться.
– То есть получается, что моё восьмилетнее место теперь не моё? – Тамара Викторовна почувствовала, как к горлу подкатывает обида.
– Формально оно и не было вашим, – мягко сказал молодой человек. – Понимаете, для того чтобы место стало личным, нужно либо купить машино-место, если такое предусмотрено проектом дома, либо провести общее собрание собственников и закрепить места за конкретными жильцами.
– А сколько стоит купить место?
– Вам нужно уточнить в застройщика. Но обычно это от двухсот до пятисот тысяч рублей, в зависимости от района.
Тамара Викторовна вышла из офиса подавленной. Полмиллиона за парковочное место? Да у неё таких денег отродясь не было. Пенсия маленькая, хорошо хоть квартира своя.
Дома она включила компьютер и стала искать информацию. Читала про права жильцов, про парковки во дворах. Везде было написано одно и то же: если место не закреплено документально, оно считается общим.
Через несколько дней Тамара Викторовна решила попробовать другой подход. Она специально дождалась, когда молодая женщина будет выходить из подъезда, и перехватила её у машины.
– Послушайте, давайте спокойно поговорим, – начала она примирительным тоном. – Может быть, мы как-то договоримся?
Женщина остановилась, посмотрела настороженно.
– О чём договариваться?
– Ну, например, вы паркуетесь в будние дни, а я в выходные? Или наоборот? Или по чётным и нечётным дням?
Женщина покачала головой.
– Извините, но мне это неудобно. Я работаю до шести, возвращаюсь домой поздно, мне нужно, чтобы машина была близко к подъезду. У меня маленький ребёнок, тяжело с коляской и пакетами через весь двор идти.
– Но мне тоже тяжело! – не выдержала Тамара Викторовна. – Мне шестьдесят два года, у меня больные ноги!
– Тогда вам вообще за руль садиться нельзя, – резко ответила молодая женщина. – Если здоровье не позволяет.
Тамара Викторовна почувствовала, как щёки вспыхивают от возмущения.
– Вы как разговариваете со старшими!
– А вы как пристаёте к людям! – повысила голос женщина. – Я вам сто раз сказала: место общее! Хотите своё место – купите! А ко мне не подходите больше!
Она села в машину и захлопнула дверь. Тамара Викторовна стояла, и внутри всё клокотало от обиды и злости. Невоспитанная девчонка! Приехала, понимаешь ли, и сразу командует!
Вечером Тамара Викторовна не выдержала и позвонила дочери. Рассказала всю ситуацию.
– Мам, ну что ты переживаешь из-за какого-то места? – вздохнула дочь. – Паркуйся в другом месте и всё.
– Как в другом? Это моё место! Восемь лет!
– Мам, но юридически оно не твоё. Ты же сама говоришь, что документов никаких нет.
– Так что же, значит, кто сильнее, тот и прав?
Дочь помолчала.
– Знаешь, мам, если тебе так важно это место, собери собрание жильцов. Пусть проголосуют за закрепление парковочных мест. Это законный способ.
Тамара Викторовна задумалась. Собрание жильцов. Может, и правда стоит попробовать?
Она начала ходить по подъезду, разговаривать с соседями. Объясняла ситуацию, просила поддержать идею закрепления парковочных мест за конкретными жильцами. Многие соглашались. У самих проблемы были с парковкой, машин во дворе становилось всё больше.
Сергей Николаевич с пятого этажа поддержал инициативу:
– Правильно говоришь, Тамара Викторовна. Надо порядок навести. А то скоро вообще некуда будет ставить.
Анна Петровна из второго подъезда тоже согласилась:
– Я уже устала искать место каждый вечер. Давайте соберёмся, обсудим.
Через неделю Тамара Викторовна собрала подписи двадцати жильцов и подала заявление на проведение общего собрания. Вопрос был простой: закрепить парковочные места во дворе за собственниками квартир, имеющими автомобили.
Собрание назначили на субботу. Тамара Викторовна волновалась, готовилась, продумывала, что скажет. Она понимала, что это её шанс. Если соседи проголосуют за закрепление мест, её место наконец-то станет официально её.
В субботу в холл первого этажа пришло человек тридцать. Председателем собрания выбрали Сергея Николаевича. Он чётко изложил повестку дня.
– Итак, вопрос о закреплении парковочных мест во дворе. Предложение исходит от Тамары Викторовны. Прошу, расскажите подробнее.
Тамара Викторовна встала, собралась с мыслями.
– Уважаемые соседи, наш двор рассчитан на тридцать парковочных мест. У нас в доме шестьдесят квартир, но машины есть примерно у тридцати собственников. Я предлагаю провести разметку парковки и закрепить места за теми, кто первый подаст заявку. Это решит все конфликты и наведёт порядок.
– А кто будет платить за разметку? – спросил кто-то из зала.
– Можем скинуться поровну те, кто берёт место, – предложила Тамара Викторовна. – По две-три тысячи с человека. Это немного.
– А если у меня две машины? – спросил молодой парень в спортивной куртке.
– Тогда можете взять два места, если свободные будут.
Обсуждение затянулось. Кто-то поддерживал идею, кто-то возражал. Вдруг поднялась та самая молодая женщина с белой машиной. Тамара Викторовна сразу узнала её.
– Я против этого предложения, – сказала женщина громко. – Двор общего пользования. Нельзя просто так взять и поделить его между собой.
– Почему нельзя, если большинство за? – возразил Сергей Николаевич.
– Потому что это нарушает права тех, кто машину купит позже. Или кто сейчас её не имеет, но планирует приобрести. Получается, мы сегодня разделили места, а завтра кто-то купил машину и ему парковаться негде?
Несколько человек закивали. Тамара Викторовна почувствовала, как уходит почва из-под ног.
– Но мест хватит! – запротестовала она. – Тридцать мест на шестьдесят квартир. Не у всех же машины!
– А вдруг у всех будут? – парировала молодая женщина. – Мы что, будем запрещать людям покупать машины?
Начался спор. Голоса повышались, люди перебивали друг друга. Сергей Николаевич еле-еле успокоил собрание.
– Давайте проголосуем, – предложил он. – Кто за закрепление парковочных мест, поднимите руки.
Тамара Викторовна подняла руку, оглядываясь по сторонам. Подняли человек пятнадцать. Остальные сидели с опущенными руками.
– Кто против?
Руки подняли двенадцать человек. Остальные воздержались.
– Решение не принято, – объявил Сергей Николаевич. – Для принятия решения нужно большинство голосов всех собственников, а у нас кворума нет.
Тамара Викторовна сидела и чувствовала, как внутри всё опустошается. Провал. Полный провал. Она так старалась, собирала подписи, уговаривала соседей, а в итоге ничего не вышло.
После собрания к ней подошла Людмила Ивановна.
– Не расстраивайся, Тома. Ты попробовала, это главное.
– Да какой толк от попытки, если результата нет, – горько ответила Тамара Викторовна.
Дома она сидела на кухне и пила чай. За окном уже темнело. Белая машина стояла на своём месте. На её месте. Тамара Викторовна смотрела на неё и думала: а может, и правда пора отпустить? Может, это уже не так важно?
Но нет, отпустить не получалось. Каждый раз, когда она парковалась у дальнего подъезда, внутри вспыхивала злость. Каждый раз, проходя мимо белой машины, она ловила себя на мысли, что могла бы проколоть колёса. Конечно, она так не сделала бы никогда, но мысли такие приходили.
Прошла неделя. Однажды вечером Тамара Викторовна возвращалась с работы и увидела во дворе скорую помощь. Машина стояла возле третьего подъезда, мигали синие огни. Сердце ёкнуло. Она припарковалась и поспешила узнать, что случилось.
У подъезда стояли соседи, переговаривались. Тамара Викторовна подошла к Людмиле Ивановне.
– Что случилось?
– Да девочка из триста двенадцатой. Упала с коляски, ударилась головой. Скорую вызвали.
Тамара Викторовна замерла. Триста двенадцатая – это же квартира той молодой женщины. Той, что занимает её парковочное место.
Из подъезда вынесли носилки. На них лежал маленький ребёнок, накрытый одеялом. Рядом шла молодая женщина, лицо белое, глаза красные от слёз. Тамара Викторовна невольно шагнула ближе.
– Что с девочкой? – тихо спросила она у Людмилы Ивановны.
– Говорят, сотрясение. Повезут в больницу.
Скорая уехала. Соседи разошлись. Тамара Викторовна поднялась к себе домой и долго не могла прийти в себя. Маленькая девочка, которую она видела на руках у той женщины. Теперь в больнице.
Она вдруг представила, как женщина сейчас сидит в больничном коридоре, ждёт, волнуется. Одна, без мужа – Тамара Викторовна слышала от соседей, что муж в командировках часто бывает. И на душе стало как-то не по себе.
Утром Тамара Викторовна спустилась во двор. Белой машины не было. Она припарковалась на своём месте, но радости не почувствовала. Весь день думала о той женщине и её дочке.
Вечером, возвращаясь с работы, она купила в магазине игрушку. Плюшевого зайца, мягкого, симпатичного. Поднялась на третий этаж к квартире триста двенадцать. Постояла перед дверью, собираясь с духом, и позвонила.
Дверь открыла та самая молодая женщина. Увидела Тамару Викторовну и удивлённо замерла.
– Здравствуйте, – Тамара Викторовна протянула ей зайца. – Это для вашей дочки. Как она?
Женщина взяла игрушку, и вдруг её глаза наполнились слезами.
– Спасибо, – тихо сказала она. – Ей лучше. Нас вчера выписали. Сотрясение лёгкое было, слава богу.
Они стояли на лестничной площадке, и повисло неловкое молчание.
– Проходите, пожалуйста, – вдруг предложила молодая женщина. – Чай попьём.
Тамара Викторовна замялась, но потом кивнула. Прошла в квартиру. Внутри было чисто, но как-то по-спартански. Мало мебели, почти нет украшений. На диване сидела девочка с забинтованной головой и играла в кубики.
– Проходите на кухню, – женщина поставила чайник. – Меня Катя зовут, кстати.
– Тамара Викторовна.
Они сели за стол. Катя налила чай, выставила печенье.
– Знаете, – начала она, размешивая сахар в чашке, – я хотела извиниться. За то, что нахамила тогда. Просто я так устала... Муж в разъездах, я одна с ребёнком, работа, дом. Вечером возвращаюсь вымотанная, а тут ещё споры из-за парковки.
Тамара Викторовна молчала, слушала.
– Я понимаю, что для вас это место важно, – продолжала Катя. – Восемь лет – это долгий срок. Но я правда не хотела вас обижать. Мне просто очень тяжело с коляской и пакетами через весь двор идти.
– А мне тоже нелегко, – тихо ответила Тамара Викторовна. – Ноги болят, спина. Но я сейчас подумала... Знаете, когда я увидела вас вчера возле скорой, я вдруг поняла, что парковка – это ерунда. Ваша дочка здорова – вот что главное.
Катя подняла глаза, посмотрела на неё.
– Спасибо, – прошептала она. – Вы даже не представляете, как я испугалась. Думала, всё, потеряю её.
– Представляю, – кивнула Тамара Викторовна. – У меня тоже дочь есть. Когда она маленькая была, тоже всякое случалось.
Они сидели, пили чай. Катя рассказывала про свою жизнь. Переехали недавно из другого города, муж нашёл здесь работу. Квартиру снимают пока, но хотят свою купить. Денег мало, приходится экономить на всём.
Тамара Викторовна слушала и думала: какая же она дура была. Воевала из-за парковки с женщиной, у которой своих проблем выше крыши. С матерью-одиночкой, по сути, потому что муж постоянно в разъездах.
– Знаете, Катя, – сказала она, допивая чай. – Давайте так. Место под тополем – ваше. Официально, по совести. Вам оно нужнее, чем мне. У вас ребёнок маленький, вам правда тяжелее.
Катя изумлённо посмотрела на неё.
– Тамара Викторовна, я не могу...
– Можете. И будете. Я припаркуюсь в другом месте. Привыкну. А вы растите дочку здоровой.
Она встала, собралась уходить. Катя проводила её до двери, и Тамара Викторовна видела, что у неё на глазах слёзы.
– Спасибо вам, – сказала Катя. – Спасибо за понимание. И за зайца. Даша его очень любит уже.
Тамара Викторовна спустилась к себе домой. Села на диван и вдруг почувствовала странное облегчение. Как будто груз какой-то с плеч свалился. Она столько нервов потратила, столько сил, а оказалось, что всё решается просто. Надо было просто поговорить по-человечески. Не воевать, не судиться, не собирать собрания. А просто сесть за стол, выпить чаю и выслушать друг друга.
Вечером позвонила дочь.
– Мам, как дела с парковкой?
– Всё решилось, – спокойно ответила Тамара Викторовна. – Я уступила место той женщине.
– Ты что? После всех этих нервов?
– После всех. Знаешь, Оля, я поняла, что есть вещи важнее парковочного места. Здоровье, например. Человеческие отношения. Покой в душе.
Дочь помолчала.
– Мам, я горжусь тобой, – сказала она тихо.
Тамара Викторовна положила трубку и подошла к окну. Во дворе стояла белая машина. Под тополем, на том самом месте. И Тамара Викторовна улыбнулась. Пусть стоит. У Кати тяжёлая жизнь, маленький ребёнок. Ей это место нужнее.
А она найдёт другое. Привыкнет. Главное, что в душе теперь спокойно. Главное, что она не стала злой, завистливой женщиной, которая готова воевать из-за куска асфальта. Главное, что она осталась человеком.
И это было гораздо важнее любого парковочного места на свете.