Прогуливаясь по Тверскому бульвару от Тверской улицы к Большой Никитской, невольно обращаешь взор на небольшой храм, словно притаившийся в Богословском переулке, но не спрятавшийся совсем, словно желая показать себя, но не выступая фасадом к бульвару, наполненному несущимися автомобилями, поднимающими пыль в теплое время года, а в ненастное - разбрызгивающими грязь, причем последнее обстоятельство происходит намного чаще.
В середине XVI века между Тверской и Малой Никитской улицами (в то время — самая окраина Первопрестольной) была устроена слобода государевых оружейников-бронников, крупнейшая слобода в этой части города. Их более вековое пребывание запечатлено в названии улиц и переулков: Большая и Малая Бронные, Палашевский, Гранатный и др. Московские «пансыри» и сабли были настолько хороши, что в 1589 г. бухарские послы испрашивали разрешения купить их. Один из переулков, проходящий по самому центру этого района, назван Богословским по одноименной церкви в честь апостола Иоанна Богослова.
Дату основания главного слободского храма, тогда еще деревянного, можно относить к последней трети XVI века в промежутке между 1570 и 1597 гг. На это указывает тот факт, что в документах начала XVII века церковь упоминается в списке храмов, не получавших никогда ругу, то есть денежные или земельные жалования из царской казны. Ругу приходским церквям, официально упраздненным Стоглавым собором 1550 года, еще выплачивали в течение последующих двух десятилетий. Следовательно, первый деревянный храм апостола Иоанна Богослова в Бронной слободе, скорее всего, мог возникнуть только после 70-х гг. XVI века, когда вновь строящиеся храмы уже не получали царскую ругу. В тоже время храм не мог возникнуть позднее 1597 г., так как на Петровском чертеже города Москвы 1597–1599 гг. между Тверскими и Петровскими воротами в слободе бронников уже отмечена Иоанно-Богословская церковь.
Наступившее в начале XVII века Смутное время напрямую коснулось жизни Бронной слободы. Царские оружейники, оставшиеся верными русскому правительству и не желавшие служить «ляхам», представляли серьезную проблему для польско-литовских захватчиков. 19 марта 1611 г. в ответ на произвол поляков в Москве вспыхнул народный бунт. Для скорейшего подавления сопротивления москвичей враги решили поджечь город с разных концов. Согласно летописи, специальные карательные польские отряды «начаша жещи посады, и городы, и в Белом городе все пожгоша, и деревянный город с посады пожгоша». Слободчане спешно покидали свои разграбленные и сожженные дома. Смута не просто изменила привычный слободской уклад, она фактически уничтожила существование самой Бронной слободы. Лихолетье в буквальном смысле стерло память о прежней жизни слободы бронников. В огне безвозвратно исчезли все приказные, слободские и церковные документы, содержавшие сведения о становлении и первых временах существования Бронной слободы, а вместе с ней и храма Иоанна Богослова на Бронной.
Воцарение династии Романовых на российском престоле ознаменовало возрождение Бронной слободы — ее история начинает новый отсчет. Восстановление разграбленной и сожженной страны стало первостепенной задачей правительства царя Михаила Федоровича. С этой задачей удалось справиться лишь к 20-м гг. XVII века. Возрождались ремесла, оживала торговля, начиналось строительство, а вместе с ними возобновлялась и деятельность приказов и дворцовых ведомств. К 1624 г. относится первое, спустя годы Смутного времени, документальное свидетельство о существовании в Москве слободы бронников, возрожденной на своем исконном месте — около стен Белого города, между Тверскими и Никитскими воротами. Постепенно Дворцовая Бронная слобода смогла полностью восстановиться после смутного лихолетья и снова выполнять царские заказы. Как и при Рюриковичах, слобода царских оружейников продолжает пользоваться особым покровительством уже новой правящей династии. В 1615 г. вступивший на царство Михаил Федорович передает в дар храму икону византийского письма св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова с дарственной надписью «От царя Михаила Федоровича», которая стала одной из главных храмовых святынь.
Однако время шло, в середине XVII века слободской уклад постепенно исчезает, территории бывших слобод застраиваются домами знати и военных. В Бронной слободе всё чаще начинают селиться представители элитных слоев общества, стремившихся обзавестись загородными дворами на бывших окраинах быстрорастущей Москвы. Как раз радением этих новых прихожан и началось в 1652 г. строительство на месте деревянной церкви Иоанна Богослова нового каменного храма.
Храм апостола и евангелиста Иоанна Богослова в Бронной слободе, начатый возводиться еще в эпоху русское узорочье, продолжался строиться уже другое время, в эпоху реформ патриарха Никона. Новый стиль, который иногда называют никоновским, полностью смог утвердиться лишь в монастырях. Приходские же храмы не спешили отказываться от столь полюбившихся архитек турных приемов. Они явились образцами синтеза старых и новых канонов церковной архитектуры. И церковь Иоанна Богослова в Бронной слободе является одним из лучших образцов приходских храмов этого периода. В ее архитектуре можно встретить первые попытки согласовать стиль, ставший уже народным, с новыми — никоновскими — архитектурными канонами.
Здесь мы встретим привычные для архитектуры XVII века детали: фасады, расчлененные карнизом на два яруса и украшенные в уровне окон второго яруса полуколоннами; кокошники, отделенные от стены развитым антаблементом; и окна, обрамленные колончатыми наличниками двух типов — с килевидными и треугольными навершиями. Всё это вполне соответствует вкусам XVII века, стилю русское узорочье. Но так как храм всё же принадлежал уже к новой эпохе, обращавшей свой взгляд на Православный Восток и подражавшей архитектуре XIV–XV веков, его архитектура должна была отвечать новым требованиям. Мы видим монументальные пропорции объема храма, напоминающие сооружения времени правления царя Иоанна III (Иван Великий), стройное классическое барабанное пятиглавие, увенчанное шлемовидными куполами. С сооружениями XVI века его сближает также трактовка некоторых деталей фасадного декора: крупные, напоминающие закомары кокошники, присутствующие также в украшении барабанов и широкие перспективные порталы с килевидными завершениями.
Столь долгое строительство было связано, очевидно, с бедствиями, обрушившимися на Москву в середине 50-х гг. XVII века. Твердость и усердие жителей Бронной слободы в стремлении построить новый каменный храм и благоукрасить его нашли живейший отклик у одного из видных церковных деятелей той эпохи, известного писателя, просветителя, воспитателя царских детей Симеона Полоцкого. В своем сочинении «Увещание на собрание к созиданию храма Иоанна Богослова» он воздавал хвалу благочестию прихожан, радением которых был возведен новый величественный каменный храм, и уподоблял их библейским суманитянам. Внимание Симеона Полоцкого к храму в Бронной слободе не случайно. Дело в том, что значительная часть местного приходского населения состояла из так называемых «мастеров-иноземцев», точнее из белорусов, во множестве переходивших на русскую службу и селившихся в дворцовых слободах. А так как Бронная слобода сильно опустела после «морового поветрия» 1655–1656 гг., то приезжавшие в Москву белорусы с охотой селились здесь и начинали обучаться местному ремеслу. Вот их-то и любил навещать в Бронной слободе Симеон Полоцкий, не забывая о нуждах своих бывших земляков и радуясь их благочестию.
Конечно, строительство каменного храма, а потом и его внутреннее обустройство потребовали значительных материальных и людских ресурсов от местных слободчан. Осознав, что собственными силами завершить обустройство и украшение храма не удастся, прихожане Иоанно-Богословского храма решились обратиться к самому царю Алексею Михайловичу с коллективной челобитной. В ней они просили царя пожертвовать в храм необходимую для церковного богослужения утварь. Царь удовлетворил их просьбу, прислав всё необходимое.
Конец XVII века был временем, когда Бронную слободу начали заселять представители московской элиты. Теперь здесь можно было встретить дворы таких именитых людей, как окольничие Лихачёвы, генерал-аудитор князь Андрей Федорович Шаховской, князь Иван Барятинский, дворяне Мусины-Пушкины. Все эти богатые и влиятельные люди становились новыми прихожанами местных слободских церквей. Поэтому вполне закономерно, что в этот период здесь наблюдается крупное церковное строительство. Храм Иоанна Богослова также не остался без забот своих прихожан. В начале 1690-х гг. по их заказу известнейший московский колокольный мастер, Иван Федорович Моторин, отлил специально для храма новый колокол.
Пожар 1737 г. уничтожил деревянную шатровую колокольню, стоявшую здесь еще со времен первой деревянной церкви прихода. Новая построенная каменная колокольня соответствовала канонам классицизма. 3-х ярусная колокольня обладала тяжеловесными пропорциями и развитым декором. Ее ярусы — два нижних четверика и верхний восьмигранный ярус звона были украшены на углах парными пилястрами с изящными капителями. Всего на колокольне находилось 7 колоколов, один из которых был отлит знаменитым Моториным.
В таких архитектурных формах храм дошел до наших дней, являясь прекрасным образцом плавного соединения трех эпох. Он предстает перед нами как единое целое, и не кажется простому обывателю разрозненным.
В конце 18 века стену Белого города разобрали, и в 1782 г. был разбит Тверской бульвар, усаженный молодыми березками. Теперь церковь Иоанна Богослова стала привлекать еще и московскую литературную элиту, выбравшую Тверской бульвар для своих послеобеденных прогулок. В 1812 г. в этой церкви крестили А. И. Герцена, а через пять лет — в 1817 г. — его будущую жену, Наталью Захарьину.
Как и в предыдущие столетия, церковь Иоанна Богослова в Бронной слободе всегда шла немного впереди остальных приходских церквей. Здесь в 70-х гг. XIX века было устроено духовое отопления и теплые полы, что для обычного приходского храма того времени было делом непосильным. При храме также действовала церковно-приходская школа, попечителем которой долгое время был П. Н. Мрочек-Дроздовский, известный профессор Московского Университета, доктор государственного права...
К 1917 г. храм располагал обширным земельным владением с двором и садом. На церковной земле располагались четыре дома, в одном из которых, каменном четырехэтажном доходном доме, часть квартир занимали священнослужители и работники храма, а часть из них сдавалась в наем. За алтарями храма находилось приходское кладбище.
В 1914 г. здание по соседству с храмом занял Камерный театр (позже переименованный в Театр имени Пушкина), сыгравший очень важную роль в дальнейшей судьбе храма.
В 1922 г. в храме было проведено изъятие церковных ценностей.
В 1932 г. Московский городской камерный театр внес предложение снести храм. На защиту храма встал Дмитрий Петрович Сухов, реставратор и архитектор, исследователь русской архитектуры, главный архитектор-реставратор памятников Московского кремля, художник, защитник историко-культурного наследия России. Авторитет этого знаменитого человека подарил храму вторую жизнь. В ноябре 1933 г. по требованию театра община храма была упразднена, а здание церкви было передано под «нужды» театра. За время «аренды» был уничтожен главный алтарь храма, снесены главы, разобраны барабаны основного храма, пробиты уродующие здание проемы, уничтожена роспись, снесена ограда, пристроен гараж к алтарю придела. Долгое время в храме было общежитие, а затем он был приспособлен под столярную мастерскую театра, в связи с чем в нем были установлены станки.
Попытки исследования и реставрации памятника архитектуры начались с 1956-м и продолжались до 1998 г. Череда известных архитекторов, сменяя друг друга в течение 34 лет, работали над проектом реставрации и восстановления храма. Сначала Александр Вячеславович Ох, подготовивший материалы к проекту, далее дело продолжил его ученик Георгий Константинович Игнатьев, а в последующие годы, после его смерти, завершала работу архитектор мастерской 13 Моспроекта-2 Лидия Алексеевна Шитова, которая и подвела итоги столь длительному периоду реставрации. С 1973 г. начались реставрационные работы на колокольне, которые были быстро завершены. Далее наступил перерыв, но даже до 1990-х гг. никаких существенных изменений, кроме некоторых противоаварийных работ, произведено не было. Кроме этого, сами реставрационные работы часто приводили к разрушительным последствиям. Например, открытый в течение многих лет шурф, вырытый для исследования состояния фундамента, наполнялся водой, что приводило к значительным деформациям и трещинам в стенах и сводах.
В 1991 г., после 36 лет безуспешных реставрационных работ, храм был возвращен Русской Православной Церкви. На момент юридической передачи храма памятник архитектуры находился в остро-аварийном состоянии. Первая Литургия после шестидесятилетнего перерыва была совершена настоятелем храма священником Андреем Хохловым на Пасху 1993 г. в небольшой отгороженной для богослужения части Никольского придела с временным алтарем. Только к Пасхе 1995 г. здание храма было большей частью освобождено от столярных мастерских, что позволило общине храма начать восстановительные работы, которые она осуществляла первое время своими силами. К храму со всех сторон примыкали строения Театра имени Пушкина, окружая его плотным кольцом. В таком аварийном состоянии церковь продолжала оставаться до 1996 г.
В 1996 г. были проведены основные работы по укреплению стен и сводов, восстановлению металлических связей-тяжей. Важнейшим событием для храма стало окончание 5-летней тяжбы с Театром имени Пушкина за воссоздание трехапсидного алтаря св. Иоанна Богослова по историческим фундаментам . В 1998 г. основные реставрационные работы по храму были закончены. Начались работы по благоустройству территории храма, возведению новой кованой ограды на белокаменном цоколе.
В 2008 г. в храме были проведены ремонтно-реставрационные работы на колокольне храма и западном фасаде трапезной св. Николая. В течение следующих 2009 и 2010 гг. были завершены все ремонтно-реставрационные работы на фасадах храма.
С 2012 по 2014 гг. на приходе были выполнены очень важные для храма работы: отремонтированы и вызолочены четыре креста на малые главы четверика, проложены новые сети электроосвещения и розеточной электросети, смонтирована акустическая звуковая система, позолочены светильники храма, проведена подготовка стен и сводов храма под будущую роспись, промыты и очищены от копоти оба иконостаса, устроена система охраны и видеонаблюдения в храме.
И вот сегодня, пройдя сквозь века, храм Иоанна Богослова в Бронной слободе вновь сияет, словно драгоценная жемчужина в ожерелье древней Москвы.
Его стены, пережившие пожары, смуты и лихолетья, хранят незримую память о тысячах судеб — от безымянных мастеров‑бронников до великих сынов и дочерей России. В камне его фасадов застыла сама история: от узорочья XVII века до классицистических линий колокольни, возведённой в 1730‑х. Шлемовидные главки, словно молитвенные вздохи, устремляются в небо, а узорчатые наличники и кокошники рассказывают безмолвную повесть о мастерстве древнерусских зодчих.
Когда‑то здесь, под сводами храма, звучали голоса первых учеников частной православной школы, открытой в 1668 году при участии Симеона Полоцкого. Здесь крестили Александра Герцена, а неподалёку, в Трёхпрудном переулке, росла Марина Цветаева, чья душа навсегда осталась связана с этим местом. В стихотворении 1916 года она писала:
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Если понравилась статья - поставьте лайк, и подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.
Отдельная благодарность подписчикам за поддержку канала.