Выпуск №456 принес нам еще один комплект разнообразных попаданцев, но, как всегда, ничто не ново под луной: снова спецслужбы, снова пионеры, боксеры, Иосиф Виссарионович... Для разнообразия случился учитель и, возможно, кому-то будет интересно. Пробуйте, надкусывайте, решайте - читать или не читать.
1. Опер КГБ СССР. Объект "Атом"
Дмитрий Штиль
АННОТАЦИЯ: Позывной «Череп». В XXI веке я был элитой антитеррора. Умел выбивать двери, ломать кости и вычислять смертников. Но последняя операция пошла не по плану. Темнота. Вспышка.
1981 год. СССР. Теперь я — молодой опер КГБ. У меня в руках молодость и удостоверение, а в голове — опыт подполковника ФСБ. Я получил шанс не только раскрыть тайну исчезновения отца, но и переписать историю великой страны, лично вмешавшись в ход проекта особой важности под кодовым названием "Объект Атом".
ПРИМЕЧАНИЕ: События несутся, как летящий под откос экспресс. Не успел герой умереть, как уже воскрес, не успел воскреснуть, как уже бежит спасать отца, не успел спасти отца, как уже сидит на Лубянке, аки птица в клетке. Просто фильм «Скорость» на минималках.
Автор смело берется за клише, не стесняясь использовать их все и сразу. Тут тебе и крутой спецназовец-одиночка, и самопожертвование во имя детей (посмертно, конечно - награды всегда лучше смотрятся, когда их получаешь из рук гробовщика), и машина времени, и тайна отца, и КГБ, и заговор, и Андропов лично...
Стилистически текст напоминает нарезку из боевиков категории «Б» с налетом советской романтики. Герой постоянно «сканирует пространство», «описывает восьмерку АК-105», «кожей чувствует вибрацию опасности». Метафоры то бьют в лоб, то промахиваются мимо цели: «голос снайпера шелестел на грани слышимости» – это что-то из разряда «звуков бесшумной реки». Мать, у которой «в голосе зазвенели металлические нотки» – это уже не мама, это робот Вертер какой-то.
Кому такой боевичок по душе - добро пожаловать. Любители сложной литературы проходят мимо.
Геннадий Марченко
АННОТАЦИЯ: Он смог спасти незнакомого мальчишку, но себя спасти уже не смог. Однако оказалось, что это ещё не финал. Вчерашний смертельно больной старик очнулся... молодым и в боксёрском зале!
ПРИМЕЧАНИЕ: Начинается все в Пензе, городе, который, судя по тексту, является если не центром мироздания, то уж точно пупом ностальгии главного героя, 75-летнего Захара Шелеста. Этот бравый старик, курильщик со стажем, доживающий последние месяцы с раком легких, с тоской взирает на мир, на снежок, на архитектурные памятники и, разумеется, на тонкий лед, на котором рискует резвиться юное поколение. "Как в воду глядел!", – воскликнет читатель, когда один из юных хоккеистов, конечно же, провалится. Захар, не будь дураком (или будь, но героически), бросается спасать мальца, спасает его, но, увы, сам тонет. И разумеется, тут же просыпается... молодым! В боксерском зале! Рядом с тренером и спарринг-партнерами из своей юности. Оказывается, старик Захар перенесся в тело 19-летнего Захара в 1971 году. Это же, простите, "наша песня хороша, начинай сначала"! Старая душа в новом теле, да еще и с полным багажом знаний о будущем, включая рецепты вкуснейших пельменей и грядущие геополитические катаклизмы. Захар немедленно бросает курить, покупает билет на "Поющие гитары", спасает отца от будущего рака легких (инсценировав несчастный случай с сокурсником), и даже жарит картошку, чем вызывает массу подозрений у мамы. В общем, строит свою идеальную версию прошлого, пока "часики тикают" и мир ждет его мудрых решений.
Главная беда этого романа - затянутая исповедь зануды. Пролог, вместо того чтобы погрузить нас в историю, превращается в лекцию по местной лингвистике ("пензенцы или пензяки?"), истории архитектуры Пензы и, конечно, детальному анамнезу рака легких. Чувствуешь себя студентом на первой паре по краеведению, а не читателем захватывающего произведения. Внутренний монолог героя – это просто какой-то справочник "Жизнь в СССР от А до Я", где автор старательно перечислил все предметы быта, названия магазинов, групп, имена боксеров, марки часов и даже состав пельменей. Зачем в художественном тексте, предназначенном для чтения, постоянно прерываться на примечания о том, что "точно такой же коврик висел у автора в детстве"? Это не просто выбивает из повествования, это кричит: "Внимание, я, автор, тоже здесь, и мой личный опыт важнее вашей иллюзии погружения!". Увы, дальше первых глав прорваться не удалось. Заснули.
3. Наставникъ
Цикл: Наставник #1
АННОТАЦИЯ: В 1994 году я, Народный учитель СССР, умер — под звуки телевизора, где бандиты добивали мою Родину.
Очнулся в Российской империи, в 1810-м, в теле учителя-изгоя: без работы, без денег, с порванными карманами. Он бросил вызов Карамзину и был сломлен. Знания остались — и перешли ко мне. Я не он. Я готов бороться, будь то с бандитами или с продажной системой.
Россия стоит на пороге большой войны: Швеция позади, Иран и Османская империя в огне, Наполеон собирает армию. Можно ли оставаться безучастным? Нет!
И я знаю одно — войны выигрывают не только солдаты. За умы учеников и не только их я буду драться люто.
ПРИМЕЧАНИЕ: С одной стороны – перенос героически погибшего предпенсионера в прошлое, в сильно похмельного учителя. То есть, “всё как всегда”. А с другой, всё ж перенос не из современности, а из далёкого уже 1994 года. Куда есть немало попаданцев из нашего времени. То есть, какая-никакая оригинальность.
Текст, в целом, вполне грамотный, хотя с запятыми происходят некоторые чудеса. А вот с гладкостью не всё хорошо. Слов много, иногда, при имитации стиля века 19-го, попадаются довольно странные обороты. Выложена уже почти четверть первой книги, действие развивается не слишком заметно. ГГ даже ещё с местом жительства определился, да и прошло полдня от силы. На ум приходит определение “велеречивый”...
Основную нить сюжета авторы, собственно, дали в аннотации. Конфликтов протагонисту насовали немало, выкручиваться ему придётся очень непросто. И хотя авторы кокетничают (Друзья, пойдет ли книга в серию, зависит от вашего интереса!), очевидно, что планируется предлинная серия, да и Наполеон помянут наверняка не просто так. С первого же дня публикации явно указано, что книга открывает цикл. Так что - готовьтесь.
А, чуть не забыл! В тексте, хотя и впроброс, встретился весьма скабрезный намёк. Потом, правда, поступило разъяснение, что никакой содомии-то и не было, но, как мне кажется, даже прозвучавшее, требует маркировки “18+”. И нет, я не ханжа, “случаи, они всякие бывают” (С), тем более, нечто подобное даже в Библии упоминается…
Используется ли ИИ при написании текста, оценить не могу, не эксперт. А вот картинки точно от него. Да, с числом пальцев он, наконец, научился. И в тональную перспективу умеет. А вот содержание почти каждой вызывает оторопь. Начиная с удивительной карты РИ на обложке, что даже в камментах отметили. Впрочем, там к каждой главе ТАКИЕ картинки, что сразу вспоминаешь про того доктора…
В общем, для поклонников – зайдёт.
Роман Смирнов
АННОТАЦИЯ: Январь 2025 года. Сергей Волков, контуженный сержант из Сирии, засыпает в ростовском госпитале под капельницей.
Просыпается он утром 1 мая 1936 года — в теле Сталина.
Через несколько часов ему стоять на трибуне Мавзолея. Рядом — люди, которые знают вождя всю жизнь. Любая ошибка — смерть.
Сергей не историк. Он помнит только школьный курс: репрессии, война, миллионы жертв. Он знает, что через год начнётся Большой террор, через пять — придут немцы.
Можно ли изменить историю, если ты оказался в теле человека, который её творит? Можно ли остаться собой, принимая решения, от которых зависят миллионы жизней?
ПРИМЕЧАНИЕ: Историческая эрудиция в романе на уровне "вики-справка". Познания героя о 1936 годе и будущей войне выглядят удивительно поверхностными для человека, который должен изменить ход истории. Он "помнит общую канву", но детали ускользают. Ну, спасибо, что хоть Парад Победы не спутал с Парадом планет.
Пока все в тексте выглядит очень поверхностно. Сергей с его "глухим голосом" и "легким грузинским акцентом", умудряется в два счета переспорить матерых политиков. Молотов и Ворошилов быстро принимают его "новую" линию поведения, а Ежов и вовсе кажется покорным щенком, которому "неожиданно" приказали искать настоящих врагов.
Ну и традиционная беда попаданщиков тут тоже есть. Герой слишком быстро адаптируется к чужому телу, чужой власти, чужому масштабу ответственности. Где кризис идентичности? Где ужас от понимания, кто ты теперь? Это больше похоже на инструкцию по применению, чем на психологическую драму. Текст изобилует отчётами, списками, планами. Это, конечно, отражает будни Сталина, но превращает чтение в скучный служебный документ. Эмоции, переживания, личные ощущения часто тонут в потоке "что делать" и "кого спасти".
Для кого этот роман? Для больших любителей товарища Кобы. Ну и может автор раскачается к финалу. Явно ведь не последний том серии…
5. Беспризорник из будущего. (Наброски книги)
Васильев Иван Сергеевич
АННОТАЦИЯ: Жаркое лето 1980 года. Сознание человека из будущего случайным образом попадает в двенадцатилетнего пионера. Пытается приспособиться к жизни в СССР. Попутно перевоспитать и наставить на путь истины испорченного брата-шалопая.
ПРИМЕЧАНИЕ: Произведение полностью соответствует пометке в названии - “наброски книги”. Текст ощущается не как законченная книга, а как набор черновых заготовок. Орфография сильно хромает на обе ноги, запятые расставлены хаотично (местами даже абсурдно), из-за чего читать хоть и можно, но неприятно (сразу вспоминается прекрасная фраза про “читать написанное транслитом”). Диалоги сырые, неестественные, не доведённые до ума. Всё выглядит так, словно автор просто накидывал мысли на ходу, не останавливаясь ни на правку, ни на вычитку, ни на элементарную литературную обработку.
Главный герой — формально 12-летний мальчик-пионер, но по факту это даже не картонный персонаж, а чистая функция. Не живой ребёнок и не человек с характером, а ходячий пакет возможностей, существующий исключительно для демонстрации «а вот ещё я могу вот так». При описании его умений здесь уже не просто рояль в кустах, а полноценная фабрика роялей, работающая в три смены. Герой знает всё, умеет всё, внезапно владеет языками, внушает мысли, играет на гитаре, «чует» клады — без ограничений, без логики, без последствий и без малейшего чувства меры. Не персонаж, а гротескная сборка читерских опций. Такая детская версия мастера спорта майора Чингачгука.
Дополнительно доставляет манера изложения: действия героя регулярно описываются во множественном числе — «покачали головой», «посмотрели на часы», «разложили», «потёрли руки». Это не работает ни на образ героя, ни на стиль, ни на ритм текста, сбивает восприятие и ломает чтение. При этом очевидно, что приём использован осознанно, но для чего именно он понадобился — это науке неизвестно.
В итоге повествование получается рыхлым и рваным: сцены выглядят как надерганные куски, между которыми нет цельного каркаса, а происходящее временами балансирует на грани балагана. Общее впечатление остаётся устойчивым — перед читателем сырой, неоформленный материал, где ни герой, ни сюжет так и не становятся чем-то большим, чем букет разрозненных идей.