Малыш, казалось, заснул. Катя попыталась встать, но тут же раздался плач. Ребёнок сел и стал шевелить пальчиками возле рта:
— Ма‑ма!
— Потерпи, Алёшенька, потерпи, мой родной! Ты ведь уже большой, скоро полтора года будет, — на глазах у Кати появились слёзы. — Через два дня мама денежки получит и купит что‑нибудь покушать. А потом ты в садик пойдёшь. Там тебя будут всегда хорошо кормить.
Малыш продолжал плакать и шевелить пальчиками — это означало: «Хочу кушать!» Катя взяла его на руки и подошла к холодильнику, словно надеясь на чудо. Там лежал лишь кусок чёрствого хлеба, завёрнутый в целлофан. Она достала его и обмакнула в тёплую воду. Ребёнок схватил хлеб и стал с удовольствием чмокать.
Усадила его на стул. Открыла банку, стоящую на подоконнике, — горстка вермишели. Рука непроизвольно взяла щепотку и отправила в рот.
«Сварить! — мелькнула мысль. — Нет, завтра. Луковица есть, последняя».
Сын уже умял кусок хлеба. Всё его лицо и стол были в мокрых крошках. Он вновь стал шевелить руками.
— Нет больше, Алёшенька! — налила в бутылочку тёплой воды. — На, попей!
Поставила сына на пол, собрала с его губ крошки и отправила себе в рот. Малыш потопал в комнату. Она быстро собрала крошки со стола и вновь отправила их в рот. Безумно захотелось есть. Напилась воды.
Катя опустилась на стул, обхватив голову руками. В квартире было тихо — лишь изредка доносились звуки с улицы да посапывание Алёши из соседней комнаты. Она посмотрела на часы: почти полдень. Время тянулось невыносимо медленно.
В кармане зазвонил телефон. Катя вздрогнула, достала аппарат — это была сестра.
— Кать, ну как вы там? — голос Лены звучал тревожно.
— Да нормально всё, — Катя постаралась говорить бодро. — Алёша вот только что покушал.
— Я тебе немного денег перевела, — тихо сказала Лена. — Совсем чуть‑чуть, но хоть на хлеб хватит.
На глазах Кати вновь выступили слёзы.
— Лена, ну зачем…
— Не спорь, — твёрдо перебила сестра. — Я знаю, как вам тяжело. И не отказывайся, пожалуйста.
Катя молча кивнула, хотя Лена не могла этого видеть. Гордость боролась с отчаянием, но мысль о том, что Алёша сегодня сможет поесть как следует, перевесила.
— Спасибо, — прошептала она.
— Вечером заскочу, принесу картошки и крупы. Держитесь, сестрёнка.
После разговора Катя ещё несколько минут сидела, глядя в одну точку. Потом решительно встала, накинула пальто и вышла из квартиры. В ближайшем магазине она купила молоко, пару яблок и небольшую буханку свежего хлеба.
Вернувшись, Катя сразу направилась на кухню. Пока грелось молоко, она нарезала хлеб, разложила на тарелке яблоки. Алёша, почувствовав аппетитные запахи, прибежал на кухню.
— Мам, кушать! — радостно закричал он, подтягиваясь на стуле.
— Сейчас, родной, сейчас, — улыбнулась Катя, наливая молоко в чашку.
Она усадила сына за стол, дала ему кусочек хлеба с яблоком. Малыш с аппетитом принялся есть, а Катя смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Может, не всё так безнадёжно?
Вечером пришла Лена с сумкой продуктов. Обняла Катю, потрепала Алёшу по голове.
— Ну что, герои, — улыбнулась она. — Теперь у вас целая неделя сытой жизни!
— Лен, я не знаю, как тебя благодарить, — снова всхлипнула Катя.
— Глупости, — отмахнулась сестра. — Мы же семья. А семья должна держаться вместе.
Они сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Алёша играл на полу с новой игрушкой, которую принесла Лена. В квартире стало как‑то светлее, теплее. Катя вдруг осознала: даже в самые тёмные времена есть место надежде. И пока рядом есть те, кто готов поддержать, можно пережить всё.
Несколько недель прошли в непривычной для Кати рутине, где каждый день теперь был немного легче предыдущего. Помощь сестры стала тем самым спасательным кругом, который позволил перевести дух и начать выстраивать новую реальность.
Однажды утром, просматривая объявления о работе, Катя наткнулась на вакансию няни в семье с двумя детьми. График подходил идеально — с 9 до 17, как раз когда Алёша был в садике. Она решилась позвонить.
Разговор с потенциальной работодательницей, Мариной, получился неожиданно тёплым. Та расспрашивала о опыте, об отношении к детям, о планах на будущее. В конце беседы сказала:
— Знаете, Катя, я вижу в вас что‑то… надёжное. Давайте попробуем. Испытательный срок — две недели.
Первые рабочие дни дались нелегко. Привыкать к чужому дому, чужим детям, новым обязанностям было непросто. Но постепенно всё наладилось. Катя научилась распределять время так, чтобы успевать и работать, и забирать Алёшу из садика, и готовить ужин.
Через месяц Марина подошла к ней с предложением:
— Катя, вы прекрасно справляетесь. Я хочу предложить вам постоянную работу с повышением зарплаты. И ещё… если вам нужна помощь с оформлением документов или чего‑то ещё — я готова посодействовать.
Катя почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Спасибо, Марина. Я… я очень ценю это.
Возвращаясь домой в тот день, она заходила в магазин с непривычной лёгкостью. Теперь можно было купить не только самое необходимое, но и что‑то приятное: свежие фрукты, творожные сырки для Алёши, даже цветы для себя.
Дома её ждал сюрприз: Алёша, гордо выпрямившись, сделал несколько шагов без опоры.
— Мама! — воскликнул он, широко улыбаясь.
Катя бросилась к нему, подхватила на руки.
— Какой ты у меня молодец! Какой большой уже!
Вечером, укладывая сына спать, она долго смотрела на его мирное личико. В голове крутились мысли о том, как много изменилось за эти месяцы.
На следующий день Катя позвонила Лене.
— Лен, я… я хочу вернуть тебе деньги.
— Кать, ты что! — удивилась сестра. — Я же не для возврата давала.
— Я знаю. Но теперь у меня есть работа, стабильный доход. Хочу, чтобы ты знала: мы справляемся. И я очень благодарна тебе. Без твоей поддержки ничего бы этого не было.
Лена помолчала, а потом тихо сказала:
— Горжусь тобой, сестрёнка.
Спустя полгода Катя смогла снять более просторную квартиру. В новой комнате Алёши появились яркие игрушки, книжные полки, маленький столик для рисования. Каждое утро она отводила его в садик, потом шла на работу, а по вечерам они вместе гуляли в парке, пекли простые пироги по выходным, читали книжки перед сном.
Иногда Катя вспоминала те тяжёлые дни, когда в холодильнике лежал лишь чёрствый хлеб, а в душе — лишь отчаяние. Теперь она знала: даже в самой тёмной ночи есть место рассвету. Главное — не переставать верить и делать маленькие шаги вперёд.
Однажды, глядя, как Алёша смеётся, катаясь на качелях, Катя почувствовала: это и есть счастье. Настоящее, тихое, выстраданное. Счастье, которое она создала своими руками.
Прошло ещё несколько месяцев. Жизнь понемногу обретала устойчивые очертания, наполняясь не только заботами, но и маленькими радостями. Катя уже уверенно чувствовала себя на работе, а в отношениях с Мариной сложилась тёплая, почти дружеская атмосфера.
Однажды вечером, вернувшись домой, Катя обнаружила на кухонном столе записку от Алёши — он недавно начал «писать» каракули, гордо называя их письмами. Рядом лежал рисунок: три фигурки с огромными улыбками — мама, Алёша и… кто‑то ещё.
— Это тётя Лена? — улыбнулась Катя, показывая рисунок сыну.
— Нет! — засмеялся Алёша. — Это братик!
Катя замерла. В голове пронеслись мысли: а готова ли она к ещё одному ребёнку? Хватит ли сил, средств, душевного тепла? Но глядя на искреннюю радость сына, она почувствовала, как внутри рождается ответ.
На следующий день Катя зашла в поликлинику, чтобы пройти плановое обследование. Разговор с врачом получился неожиданным:
— Вы знаете, — задумчиво сказала терапевт, — у вас замечательный восстановительный потенциал. Организм крепкий, несмотря на пережитые стрессы. Если планируете расширение семьи — самое время подумать об этом.
Слова врача словно сняли внутренний блок. Вечером Катя долго смотрела на фотографию родителей, стоявшую на полке. Мама всегда говорила: «Дети — это счастье, даже если приходится туго. Вместе всё преодолеем».
Решившись, Катя позвонила Лене:
— Лен, у меня новость… Кажется, мы с Алёшей скоро будем ждать братика или сестричку.
Сестра на мгновение замолчала, а потом радостно воскликнула:
— Кать, это же замечательно! Я так за тебя рада! Знаешь, я давно думала: тебе нужна большая семья. Ты ведь создана для того, чтобы дарить любовь.
Следующие месяцы стали для Кати временем удивительных открытий. Она научилась ценить каждую мелочь: утренний кофе, который теперь могла пить не спеша; прогулки в парке, где Алёша с восторгом собирал листья и камешки; вечера, когда можно было просто посидеть в тишине, наслаждаясь покоем.
Беременность протекала легко. Катя продолжала работать, но Марина с пониманием относилась к её состоянию и даже предложила гибкий график.
— Вы столько сделали для моих детей, — сказала она однажды. — Теперь моя очередь позаботиться о вас.
К зиме Катя успела подготовить детскую: купила небольшую кроватку, мягкие игрушки, яркие пелёнки. Алёша с любопытством наблюдал за приготовлениями и каждый раз спрашивал:
— Когда братик придёт?
— Скоро, родной. Очень скоро.
В один морозный январский день Катя проснулась от лёгких схваток. Всё прошло удивительно спокойно — видимо, природа решила вознаградить её за пережитые испытания. Через несколько часов на руках у Кати лежал крошечный человечек — девочка с пушистыми ресничками и крошечными пальчиками.
— Как назовём? — спросил врач, улыбаясь.
Катя посмотрела на дочь, потом на Алёшу, который с восторгом заглядывал в кювез, и тихо сказала:
— Лена. В честь моей сестры.
Когда Катю с детьми привезли домой, в квартире уже пахло пирогами — Лена приехала заранее, чтобы всё подготовить. Она обняла Катю, осторожно взяла на руки новорождённую и прошептала:
— Какая красавица! Ты молодец, сестрёнка. Ты всё сделала правильно.
Алёша, немного ревниво, но с искренней радостью, потрогал сестричку за щёчку и заявил:
— Я буду её защищать!
Вечером, когда все уснули, Катя сидела в детской, глядя на двух своих малышей. В окне мерцали звёзды, а в душе царило удивительное спокойствие. Она поняла: все те тяжёлые дни, слёзы и бессонные ночи были не зря. Они привели её сюда — к этому мгновению, к этой полной, настоящей семье.
Утром, когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Катя тихо произнесла:
— Спасибо, жизнь. Я принимаю этот дар.
Прошло три года. Квартира, некогда казавшаяся тесной, теперь наполнилась звонким смехом, топотом маленьких ножек и бесконечными «мама, смотри!».
Лена‑младшая, унаследовавшая от Кати упорство и от Алёши — неуёмную энергию, вовсю осваивала пространство: то карабкалась на диван, то тащила к маме очередную «находку» — то книжку, то плюшевого зайца, то папин ботинок. Алёша, ставший настоящим старшим братом, бдительно следил за сестрёнкой, делился игрушками и с гордостью демонстрировал, как правильно держать ложку.
Катя стояла у окна, наблюдая, как дети во дворе лепят снеговика. На рукаве её тёплого кардигана висела нитка бус — «подарок» от Лены, которая обожала наряжать маму. В кухне остывали свежеиспечённые кексы, а на плите томился ароматный суп — тот самый, который когда‑то казался недостижимой роскошью.
В дверь позвонили. На пороге стояла Лена с большим пакетом.
— Я тут кое‑что принесла, — улыбнулась она, протягивая сестре упаковку детского крема и коробку конфет. — И да, это не помощь. Это просто потому, что ты заслуживаешь маленьких радостей.
Катя рассмеялась, обнимая сестру:
— Знаешь, я недавно поняла одну вещь. Тогда, в самые тяжёлые дни, мне казалось, что жизнь кончилась. А на самом деле — она только начиналась.
Лена кивнула, глядя на играющих детей:
— Ты всегда была сильной. Просто иногда сила проявляется не в том, чтобы всё тянуть на себе, а в том, чтобы позволить другим помочь.
Вечером, когда дети уснули, Катя села за стол и достала старый дневник. На первой странице, исписанной дрожащим почерком, были слова: «Не знаю, как мы выживем». Она перевернула несколько пустых листов и написала на чистом:
«Мы не просто выжили. Мы живём».
За окном падал снег, укрывая город белым покрывалом. В доме пахло ванилью и детским шампунем, из комнаты доносилось тихое дыхание двух малышей. Катя закрыла дневник, выключила свет и тихо вышла из кухни.
Всё было именно так, как должно быть.