Продолжаю собирать графические адаптации классических романов от издательства «Эксмо», на этот раз пришёл черёд «Овгения Онегина» за авторством Александра Сергеевича Пушкина.
Бремя выбора между «П&Н» Достоевского и «Евгением Онегиным» существенно облегчил красочный рисунок. Оформлением снова занималась Анастасия Соловьёва («Вий» Гоголя). Пушкину и Гоголю досталась графика не в пример лучше, чем Остин (не думаю, что Ольга Тычинина выдержит лобовое столкновение с Анастасией Соловьёвой), художественная составляющая под стать литературной - на высоте (едва ли досягаемой).
Вот почему нельзя было доверить оформление «Гордости и предубеждения» Анастасии? Да, пейзажи Ольге удались несомненно, очень красиво, но люди у неё получились слишком мультяшными (вообще, иллюстрации в книгах из этой серии все мультяшные, другой вопрос, что выразительность рисунка штормит), на мой субъективный взгляд.
Единственным минусом (опять же, субъективным) картинки в обозреваемой сейчас книге я считаю глянцевый блеск. Кажется, что на финальном этапе работу художницы "причёсывала" нейросеть. Собственно, как и её «Вий». Просто «Вий» и «Евгений Онегин» отличаются разной эстетикой, где-то цифровой след заметен сильнее, где-то слабее. Но это так, нюансы.
«Евгению Онегину» повезло, без того живее всех живых история во плоти впечатляет. Ох, и медведь здесь, натуральный верво́льф... нет, не то... вербе́р (хотя тоже, конечно, звучит не ахти, будто бы речь идёт о сорте воронежского пива с претензией на баварские нотки).
Полагаю, что потенциальных читателей более прочих интересует, насколько корректно данный формат относится к первоисточнику. Достаточно корректно, насколько мне позволяет судить поверхностное сравнение. В конце концов, подобные интерпретации «Эксмо» выпускает, чтобы разнообразить чтение уже знакомых произведений. Они для тех, кому не нужно представлять оригинал, ни в коем случае не альтернатива. Это стало понятно ещё по интерпретации «Гордости и предубеждения».
Поэтому я адаптацию оставил, закрыв графический роман на середине. Вернусь после прочтения аутентичного «Евгения Онегина».