Глава 19: Айтылын
Дверь скрипнула, и охотник с топором жестом пригласил их внутрь. Они вошли в единственную горницу, низкую, с маленьким слюдяным окошком. В центре, на грубой лавке у невысокого очага, сидела она.
Айтылын.
Первая мысль была обманчивой: девушка. Молодая женщина, лет двадцати пяти — тридцати. Но с первого же взгляда становилось ясно, что это не просто девушка. Её облик говорил о другом.
Лицо — скуластое, с прямыми, тонкими бровями и широким ртом, — выдавало восточно-азиатские корни. Кожа была гладкой, цвета тёплой слоновой кости, без морщин, но и без юного румянца, будто время оставило на ней не следы, а глубину. Длинные, иссиня-чёрные волосы были заплетены в одну тугую, толстую косу, перехваченную у конца простым кожаным шнурком.
Но больше всего поражала её одежда. Нечто вроде длинного, прямого халата из тёмно-синей, почти чёрной ткани, расшитой по подолу, вороту и широким рукавам сложным узором. Нити были тускло-красными, охряными, белёсыми — цветами земли, глины и пепла. На груди, поверх ткани, висели амулеты. Не два-три, а целая россыпь: резные клыки незнакомых зверей, плоские кружки из потёртой меди, пучки перьев с металлическим отливом, камешки с естественными отверстиями. Они тихо позванивали при её редких движениях, словно издавая неслышимую простым ушам защитную частоту. Руки, лежавшие спокойно на коленях, были украшены тонкими браслетами из сплетённых жил, а на пальцах поблескивали простые, но массивные кольца из темного сплава.
Но всё это меркло перед её взглядом. Стоило встретиться с ним, как всякая мысль о возрасте, одежде, даже о её человеческой природе испарялась. Её глаза были цвета тёмного янтаря, и в них плавала древность. Не старческая усталость, а мудрость глубины, как у тысячелетнего кедра или у самого черного зеркала лесного озера, в котором отражались эпохи. В них читалась тихая, всепонимающая печаль и такая же тихая, незыблемая сила. Сила не мышц, а знания, принятия и связи с чем-то бесконечно большим, чем она сама.
Она сидела неподвижно, как идол, и в её позе не было ни напряжения правителя, ни угрозы воина. Была власть. Тихая, как шорох падающего листа, и при этом абсолютная, неоспоримая, как закон тяготения или смена дня и ночи. Она была сердцем этого места, его хранителем и голосом. Шаманкой. Айтылын.
— Садитесь, — сказала она, и её голос был низким, мелодичным, без малейшего акцента. — Долгий путь за вашими плечами. И не только по реке.
Они молча расселись на придвинутые лавки, чувствуя себя школьниками на экзамене у мудрого, но строгого учителя. Алексей хотел начать с объяснений, но Айтылын мягко подняла руку, остановив его.
— Я знаю, кто вы. И откуда. Вы не первые. — Она обвела взглядом каждого, и её взгляд был подобен рентгену. Он задержался на Дмитрии дольше всего, и в её глазах что-то дрогнуло — не страх, а узнавание и настороженность. — Вы в Талбе. Изнанке вашего мира. Сюда не приходят по желанию. Сюда выталкивают.
— Кто? — выдохнула Светлана, пытаясь уцепиться за факты.
— Духи-хозяева. Эжины. Те, кому принадлежат горы, реки, камни. Вы совершили проступок против них. Осквернили святое место. Прикоснулись к тому, что не должно было касаться ваших рук. — Её взгляд снова вернулся к Дмитрию, и теперь в нём читалось нечто вроде… сожаления. — Кто-то из вас не просто прикоснулся. Он украл.
Дмитрий не шевельнулся, но его лицо стало ещё бледнее. Внутри него зашевелился холодный червь страха — и тут же ответило яростное шипение Уйгулуна. Айтылын, казалось, слышала и то, и другое.
— Ты, — тихо сказала она, глядя прямо на него. — Ты носишь в себе врага. Его имя — Уйгулун. Он силён. И он зол. Он не хочет спать. Он жаждет… продолжения.
В комнате повисла гнетущая тишина. Мария с ужасом посмотрела на Дмитрия, Иван сжал кулаки. Алексей почувствовал, как по спине бегут мурашки. Она знала. Всё знала.
— Что… что это за место? — спросил Алексей, его голос прозвучал громче, чем он хотел, нарушая гипнотическую тишину горницы. Он пытался вернуть разговор в практическое русло, найти хоть какую-то логику. — И куда мы попали, в конце концов?
Айтылын чуть склонила голову, и амулеты на её груди тихо звякнули.
— Географически вы никуда не попали, — сказала она, и её чистый русский язык контрастировал с безумием её слов. — Вы сошли с карты вашего мира. Это место не имеет ваших координат. У нас свои названия. Мы зовём его Талба. Изнанка. Тень мира. Место, куда отбрасываются несмываемые пятна.
— То есть это… параллельное измерение? — быстро, почти машинально уточнила Светлана, её учёный ум искал знакомые термины.
— Если так вам проще думать, — позволила Айтылын. — Это не ад. — В её голосе не было утешения, лишь спокойная констатация факта, как при прогнозе погоды. — И не рай. Это — изнанка мира. Место для тех, кого не убили за проступок, но не смогли оставить в мире живых. Вот и отправляют сюда.
— Все эти люди… — Мария обвела взглядом стены, как будто могла видеть сквозь них всю деревню. — Все они… как мы?
— Да, — кивнула Айтылын. — Нарушители. Невежды, не знавшие запретов. Слишком любопытные, не слышавшие предупреждений. Или просто оказавшиеся не в то время и не в том месте. Они научились жить здесь. Не бороться с этим миром, а договариваться. Слушать его шёпот. Соблюдать его новые, странные для вас правила. Работать, охотиться, жить. И… ждать.
— Ждать чего? — прошептала Мария, и в её голосе слышалась тоска, смешанная с робкой надеждой. — Возврата? Спасения?
Вопрос повис в воздухе. Иван напрягся, Алексей замер. Даже Светлана перестала анализировать, ожидая ответа. Айтылын на мгновение опустила глаза, и в её древнем взгляде мелькнуло что-то глубоко личное и печальное.
— У каждого своё, — уклончиво, но не без сочувствия ответила она. — Кто-то ждёт прощения, которое никогда не придёт. Кто-то — конца, который откладывается. Кто-то… иного пути. Но для вас, — она снова подняла голову, и её взгляд стал твёрдым, как сталь, — сейчас есть только один, немедленный выбор. И он не про ожидание. Он про то, будете ли вы жить завтра.
Она встала. Её фигура в простом, бесформенном платье из грубой, некрашеной ткани вдруг показалась им невероятно величественной.
— Вы можете остаться здесь, — голос её был ровным, без приглашения. — Это не акт гостеприимства. Это необходимость. Будете работать на общину: рубить лес, что пытается подползти к нашим стенам, ловить рыбу в водах, что помнят иное дно, помогать по хозяйству тем, чьи руки помнят навыки трёхсотлетней давности. Будете учиться нашим правилам. Перенимать знания о том, как дышать этим воздухом, как ступать по этой земле, чтобы она не отвергла ваше прикосновение. Как выживать в Талбе.
Она сделала паузу, и воздух в горнице стал гуще. Её следующая фраза прозвучала ледяным ветром с той стороны бытия, от которого кровь стыла в жилах.
— Взамен вы получите кров, пищу и относительную безопасность. — Она посмотрела на них по очереди, и в её взгляде не было ни капли лжи. — Возврата для вас нет. Тот порог, что вы переступили у арангаса, закрыт для вас. Навсегда. Вы не найдёте его, даже если будете искать до скончания своих дней здесь.
В горнице повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев. Иван, сжимая кулаки так, что кости хрустнули, первый нашёл в себе силы для протеста.
— А если мы откажемся? — спросил он. И это был вопрос обречённого, желающего узнать форму своей гибели.
Айтылын повернула к нему голову. И в её взгляде не было гнева или презрения. Была почти материнская, бесконечно печальная жалость, как к ребёнку, который тянется к огню.
— Тогда вы уйдёте в лес, — сказала она мягко.
— Один день. Два. Может, неделю, если вам особенно «повезёт». А потом Талба заберёт вас. Без знаний, без понимания её законов, вы — просто пища. Или… игрушка. — Она слегка наклонила голову. — Для тех, кто здесь обитает помимо нас. Кто живёт в камнях, спит в корнях мёртвых деревьев и смотрит на мир иными глазами. Это констатация факта, такого же неоспоримого, как-то, что ночь следует за днём. Только ночь здесь длиннее, и сны её — реальнее.
Она снова села, сложив руки на коленях — замкнутый, завершённый жест. Её «предложение» висело в воздухе, и теперь все понимали его истинную природу. Это был не выбор. Это был приговор. Но приговор с единственной, призрачной возможностью отсрочки — жизнью в этой деревне, на самом краю изнанки мира, в вечной обороне от тьмы за частоколом. Тишина стала невыносимой.
— Ваше решение?
Она даже не смотрела на них, ожидая ответа. Она смотрела куда-то внутрь, в пространство за словами, где уже было всё решено. Они все понимали. И они стояли перед ней, пятеро бывших студентов, вынужденные принять свою новую, бесконечно странную судьбу.
***
В ожидании продолжения приглашаю вас почитать другие рассказы автора в этой подборке
или роман "Ведьма кот и дверь на чердаке" , опубликован полностью,
или повесть "Библиотека теней" , которая тоже опубликована целиком.
* * *
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #мистика #книга #рассказ #роман