В просторном, залитом светом холле роскошного отеля, который был полностью арендован на эти выходные ради одного-единственного события, царило то особенное, наэлектризованное предсвадебное оживление, от которого обычно захватывает дух. Воздух здесь, казалось, звенел от предвкушения праздника. Елизавета, одетая в легкое, струящееся шелковое платье цвета слоновой кости, буквально трепетала от волнения.
Волшебство предстоящего момента — того самого, о котором мечтает каждая девочка, — и перспектива долгой, безоблачной жизни с любимым мужчиной заставляли её голову кружиться от пьянящего счастья. Ей казалось, что она парит над паркетом, не касаясь пола ногами. Она медленно, наслаждаясь каждой секундой, ходила по роскошно убранному залу, где уже завтра соберется вся её большая, влиятельная семья и сотня самых уважаемых гостей города.
Декораторы заканчивали последние штрихи: огромные вазоны с живыми цветами занимали свои места, официанты натирали бокалы до хрустального звона. Её младшая сестра, взявшая на себя роль главного координатора, с деловым видом в последний раз сверяла рассадку гостей, хмуря лоб над планшетом. Мама, всегда безупречно элегантная, что-то оживленно и требовательно обсуждала с главным флористом, указывая рукой на арку. А отец, довольный и гордый, бродил по залу с бокалом минеральной воды, окидывая владения хозяйским взглядом, после чего вышел на веранду подышать свежим воздухом.
Елизавета глубоко вдохнула воздух, наполненный ароматами тысяч цветов — лилий, пионов и, конечно же, роз, которые её Вальдемар так любил. Она снова зажмурилась, живо представляя завтрашнее торжество: музыку, клятвы, кольца. Она отыскала глазами свою лучшую подругу и, подойдя к ней, спросила, капризно надув губы, как это позволено только невесте накануне свадьбы:
— Как ты думаешь, а может, все-таки стоило заменить белые розы на нежно-розовые? Просто мне сейчас кажется, что белые смотрятся слишком просто, слишком... банально, что ли.
— Лиза, успокойся! Всё хорошо, всё просто превосходно, — рассмеялась подруга, тепло обнимая её за плечи. — Ты потратила на эти цветы целое состояние, на них можно купить квартиру в центре! Всё уже готово. Всё будет идеально. Хватит себя накручивать, иди лучше к своему красавчику жениху, он тебя, наверное, уже потерял.
Елизавета благодарно кивнула. Её сердце пело, выбивая ритм абсолютного счастья. Ей так захотелось увидеть Вальдемара прямо сейчас, заглянуть в его глаза и спросить, чувствует ли он то же самое — этот трепет, этот восторг перед их общим будущим.
Холодный душ в коридоре: разговор, разрушивший сказку
Она шла по длинному ковровому коридору отеля, думая о том, как сказочно пройдет их медовый месяц. Мягкий ворс глушил шаги, и это сыграло роковую роль. Подходя к гостевому кабинету, дверь в который была приоткрыта, она услышала голоса и замерла. Инстинкт, необъяснимый и древний, заставил её остановиться.
Голоса были негромкими, но в гулкой тишине коридора звучали довольно отчетливо. Её жених, её любимый, её единственный Вальдемар, что-то увлеченно обсуждал с кем-то. Тон его голоса был странным — не тем мягким и вкрадчивым, к которому привыкла Лиза. В нём звучало торжество хищника.
— И ты представляешь, — с неприкрытым, почти мальчишеским ликованием хвастался Вальдемар, — я накопил целых двенадцать миллионов за какие-то четыре месяца! Я и не думал, что будет так просто. Они даже не проверяют отчеты!
В ответ прозвучал скрипучий, осторожный голос пожилого отца Вальдемара: — Я боюсь, сынок, что ты слишком торопишься. Ты ходишь по тонкому льду. Что, если её отец что-то заподозрит? Он акула бизнеса, его не проведешь дешевыми трюками. Не слишком ли быстро тают суммы на их счетах? Это может вызвать вопросы.
— Пап, да успокойся, всё под контролем, — в голосе жениха звучала самоуверенность нарцисса. — Я заверил её отца, что деньги срочно нужны на открытие нового, перспективного направления в бизнесе, и что всё это окупится сторицей уже через полгода. Её родители так слепо верят в меня, в мой «талант», что ничего не замечают. А Лизка... Стоит мне сказать ей: «Любимая — это для нашего будущего», сделать щенячьи глаза, и она светится от счастья, как новогодняя елка. Она глупая, пап. Влюбленная и глупая.
Елизавета почувствовала, как тонкий, ледяной укол пронзил сердце. Дыхание перехватило. Не может быть... Не может быть, чтобы её любимый так цинично, так грязно рассуждал о ней и о её семье. Она, должно быть, что-то не так поняла. Наверное, это какая-то шутка, контекст которой она упустила. Или он говорил о ком-то другом? Разве тот, кто вчера целовал ей руки и клялся в вечной верности, способен на такое предательство?
Она отступила назад, стараясь не издать ни звука, боясь, что скрипнет половица. Попятилась, словно увидела ядовитую змею. Развернулась и, подхватив подол платья, побежала по коридору. Она выбежала на балкон, жадно хватая ртом воздух. Её пальцы дрожали так сильно, что она с третьей попытки разблокировала телефон и набрала номер семейного финансиста.
— Николай Степанович, — прошептала она в трубку, с трудом сдерживая дрожь в голосе, стараясь звучать по-деловому. — Мне нужно срочно кое-что проверить. Прямо сейчас. Поднимите выписки. На что Вальдемар тратил деньги в последние месяцы? Какие суммы он снимал и куда они уходили?
Елизавета стояла, прислонившись лбом к холодной каменной стене балкона, и ждала. Минуты тянулись, как часы. В трубке послышался шелест клавиатуры, а затем спокойный, профессиональный голос Николая Степановича: — Елизавета Андреевна, я всё проверил. — Он говорил привычным тоном, не подозревая, какая буря бушует в душе девушки. — Он выводил деньги небольшими траншами, по вашим с отцом письменным разрешениям, но делал это методично. Средства уходили на якобы закупку оборудования через фирмы-однодневки, а затем обналичивались. Общая сумма выведенных средств на данный момент составляет двенадцать миллионов триста тысяч.
Её ноги подкосились. Она медленно сползла по стене. Да, ему разрешили брать определенные суммы на развитие бизнеса — отец хотел поддержать инициативного зятя. Но почему он хвастался своему отцу, что накопил эти деньги? Почему они не вложены в дело, как он отчитывался, а лежат где-то «в кубышке»?
Лиза гнала от себя страшные подозрения, как назойливых мух, но они роем вились вокруг неё, жаля в самое сердце. «Лучшим решением будет спросить самого Вальдемара, глядя ему в глаза», — решила она, собирая волю в кулак. Она вытерла слезы и направилась обратно к комнате, где недавно слышала его голос. Но в комнате уже никого не было. Пустота.
«Дохлая селедка» и беременная Марина: точка невозврата
Спустившись в холл, Елизавета нашла свою младшую сестру, которая как раз добралась до конца бесконечного списка гостей и что-то жарко обсуждала с шеф-поваром относительно подачи горячего.
— Ты не видела Вальдемара? — спросила Елизавета, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё вибрировало от напряжения. — А он в парке, гуляет со своей мамой, — бросила сестра, не отрываясь от меню. — Кажется, пошли в ту дальнюю беседку у озера. Её, кстати, уже украсили лентами. Иди взгляни, как красиво получилось.
Елизавета кивнула и поспешила к выходу. Вечерний воздух, еще недавно казавшийся сладким, теперь отдавал горечью. Она решительно шла по гравийной аллее, по бокам которой стояли стеной цветущие кусты роз. Не доходя до конца дорожки, она увидела их. Вальдемар и его мать сидели в уютной беседке, скрытой от посторонних глаз, а перед ними на столике стоял поднос с прохладительными напитками. Елизавета, не желая быть замеченной, сошла с дорожки на мягкую траву, остановилась за высокими кустами сирени и превратилась в слух.
— Сынок, у вас всё точно нормально? Вы не поссорились перед свадьбой? — тихо, с материнской тревогой говорила будущая свекровь. — А то она звонила мне сегодня. Я слышу — голос печальный, плачет, говорит. Ты ей запретил звонить?
— Мама, это временно. Я жить без неё не могу. Прямо задыхаюсь без своей девочки, — так же тихо, но с пугающей страстью отвечал Вальдемар. — Но мы должны потерпеть немного. Я сейчас постоянно на виду, под микроскопом у этой семейки. Поэтому сказал ей пока не звонить мне и не писать. Любой прокол может стоить нам всего.
— Вольдемарчик, будь осторожен, — взволнованно зашептала свекровь, накрывая ладонью руку сына. — И будь аккуратен с Мариночкой. Не обижай её. Она всё-таки носит твоего ребенка. Внука моего.
Елизавета стояла, не дыша. Мир вокруг неё рухнул. Рассыпался на тысячи осколков. Марина. Ребенок.
— Мама, всё идёт строго по плану, — жестко и цинично заверил Вольдемар. — Потерпите годик. Когда я наберу нужную сумму, выведу активы, я разведусь с этой дохлой селедкой и сразу женюсь на Мариночке. Мы все будем купаться в деньгах, мама. Мы уедем, будем жить как короли где-нибудь на побережье. А эта чванливая, высокомерная семейка останется с носом. Они еще пожалеют, что смотрели на нас свысока.
«Дохлая селедка». Елизавета почувствовала, что проваливается в бездну. Эти слова ударили больнее пощечины. Слезы, горячие и едкие, жгли глаза, размывая макияж. Она никак не могла осознать услышанное, уместить это в своей голове. В висках билась одна мысль: это не может быть правдой. Это какой-то дурной сон.
Она была такой счастливой. Все эти последние месяцы она жила как в сказке про Золушку, только с богатым приданым. Вальдемар был таким обворожительным, таким галантным. Он угадывал её желания, дарил цветы, носил на руках. Он был так ласков и предусмотрителен, как никто другой. И всё это — ложь? Спектакль ради денег?
Рождение «Щуки»: ночь длинных ножей
Елизавета не помнила, как на ватных ногах дошла до своего роскошного номера. Как закрыла дверь на замок, как села на диван. Она просидела так, не двигаясь, несколько часов, глядя в одну точку. Очнулась она только, когда за окном медленно стали зажигаться вечерние огни города.
Сумерки сгущались, и в комнате, погруженной в темноту, единственным ярким, почти призрачным пятном было её свадебное платье. Оно висело на манекене у стены — белоснежное, созданное известным дизайнером, с изящным кружевом ручной работы и длинным шлейфом, усыпанным настоящим речным жемчугом.
Завтра это платье должно было стать символом её триумфа, её женского счастья. Но теперь, в полумраке, оно казалось саваном. Сверкающая мишура лжи, в которую она так беззаветно верила.
Слезы снова потекли по её щекам, но теперь это были другие слезы. Она вспомнила, как Вольдемар обнимал её вчера, как нежно шептал слова о вечной любви. Он говорил, что она его судьба, его единственная. А сам в это время, в ту же секунду, думал о другой женщине, которая ждала от него ребенка. Её тело содрогнулось от физического отвращения. Ей захотелось пойти в душ и смыть с себя все его прикосновения, содрать кожу.
Как она могла быть такой слепой? Такой наивной, доверчивой дурочкой? Елизавета встала, подошла к платью и провела рукой по прохладному, нежному шелку. В этот момент ей дико захотелось схватить ножницы, разорвать его в клочья, растоптать, сжечь. Стереть в порошок всё, что связывало её с этим человеком. Её гнев был так силен, что она чувствовала, как кровь тяжелыми ударами стучит в висках, а дыхание сбивается на хрип.
Но вдруг, как будто что-то щелкнуло внутри, она замерла. Дыхание выровнялось. Она опустила руку и медленно отошла от платья. Её глаза, уже сухие и холодные, остановились на манекене. И тут она осознала главное.
— Нет, — произнесла она вслух в тишине номера. — Я не буду жертвой.
Это он — жалкий мошенник. Альфонс, который решил, что может использовать её и её семью как кошелек, а потом выбросить. Решил посмеяться над её чувствами и её честью. В голове всплыли слова её отца, прожженного магната, который как-то сказал ей, лукаво улыбаясь во время сложных переговоров: «Лиза, запомни: на каждого хитрого карася всегда найдется хитрая щука».
«Нет, я не буду устраивать истерику», — решила она. — «Я не буду отменять свадьбу со скандалом на потеху публике. Не буду резать платье. Это глупо, это по-детски, это поведение обиженной девочки. Но я уже не ребенок. Я женщина. И я дочь своего отца».
Она сделает так, чтобы он пожалел. Пожалел о том дне, когда вообще решил посмотреть в её сторону. Он думает, что женится на «дохлой селедке»? Что ж, пусть думает. Но он не знает, что в мутной воде бизнеса она — та самая щука, которая проглотит его целиком и даже не поперхнется.
Елизавета подошла к окну. Тьма окончательно вступила в свои права. Город внизу жил своей жизнью, светясь сотнями огней. Глядя на эту красоту, она почувствовала себя абсолютно спокойной, пугающе уверенной и холодной. Её план мести родился мгновенно — он был прост, жесток и гениален. У неё были связи, деньги отца и преданные люди. У него была только жадность. А жадность, как известно, губит фраеров.
Свадьба лицемеров
Утро встретило Елизавету ослепительным солнцем, но его свет не мог растопить лед, сковавший её сердце. Пока визажист колдовала над её лицом, скрывая следы бессонной ночи под слоем дорогого тонального крема, она сидела в огромном кресле, как королева на троне. Вокруг порхали подружки и младшие сестры. Все они смеялись, пили шампанское, обсуждали предстоящий праздник и друзей жениха. Лиза лишь делала вид, что слушает, механически улыбаясь им в ответ одними губами.
Подружки помогли надеть ей свадебное платье. Оно, такое воздушное на вид, вдруг показалось Елизавете рыцарскими латами. Броней, в которой она выйдет на бой. Мама в шикарном вечернем платье зашла в комнату. Её глаза увлажнились от умиления. Она нежно погладила дочь по плечу. — Моя девочка, — прошептала мама. — Ты так очаровательна. Ты самая прекрасная невеста, которую я когда-либо видела. — Спасибо, мам, — выдавила из себя Елизавета, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я... счастлива. Каждое слово было ложью, и эта ложь горчила на языке, как полынь.
Следом заглянул отец, сообщил, что церемония вот-вот начнется, и подставил локоть. На его лице играла гордая улыбка — он выдавал замуж любимую дочь. Он повел её к свадебной арке, установленной на лужайке. Под аркой ждал ведущий церемонии. А рядом, на украшенном цветами подиуме, стоял Вальдемар. Одетый в сшитый на заказ смокинг, он выглядел безупречно. Статная фигура, голливудская улыбка. Зал был полон гостей. Все они аплодировали, восхищались красивой парой.
Елизавета, ступая по белой дорожке, усыпанной лепестками, вспоминала каждое слово, услышанное в беседке. Она смотрела на Вальдемара, на его сияющее лицо, и понимала: он считает себя победителем. Он уже мысленно тратит её деньги. Его лицо озарилось ещё более широкой улыбкой, когда заиграла торжественная музыка и он увидел приближающуюся невесту. Лиза только сейчас, сняв розовые очки, поняла, насколько он был талантливым актером. И она приняла вызов. Теперь и она играла свою роль, и намеревалась получить за неё «Оскар».
Когда они оказались перед аркой, ведущий начал свою речь о любви и верности, но Елизавета его не слышала. Она смотрела в глаза Вальдемара, читая в них пустоту и расчет. — Согласны ли вы, Вальдемар, взять в жёны Елизавету, любить её в горе и в радости? — спросил ведущий. — Да, — без секунды промедления, громко и уверенно ответил Вальдемар и, слащаво улыбаясь, посмотрел на невесту. — Согласны ли вы, Елизавета, взять в мужья Вальдемара? — повисла тишина. Елизавета молчала секунду, другую. Она видела, как на миг в глазах жениха мелькнул испуг. Она выдержала театральную паузу, наслаждаясь его страхом, а затем с очаровательной, но холодной улыбкой твердо произнесла: — Да.
Ведущий объявил их мужем и женой, и гости взорвались овациями. Вальдемар притянул Лизу к себе для поцелуя. Она подалась вперед. Это не был нежный поцелуй любви. Это была битва вампиров. Вальдемар, играя на публику, целовал страстно, и Лиза ответила ему с такой силой, с такой скрытой яростью, что он вздрогнул. На мгновение он даже отстранился, удивленный её неожиданной агрессивной эмоциональностью, но быстро взял себя в руки, списав всё на переизбыток чувств.
Наживка для жадины: 105 миллионов
Банкетный зал гудел, наполненный музыкой и звоном бокалов. Молодожены принимали бесконечные поздравления, конверты и подарки. Вальдемар с удовольствием потягивал дорогое коллекционное шампанское. Он вел себя как хозяин жизни.
Елизавета, сохраняя маску счастливой жены, сканировала зал. Она отыскала глазами старого друга отца, видного предпринимателя и акулу инвестиций Бориса Кутасова. Он стоял у окна с бокалом виски, наблюдая за молодежью. Лиза взяла новоиспеченного мужа под руку и настойчиво потянула его в сторону.
— Дорогой, — сказала Лиза с самым нежным выражением лица, прижимаясь к его плечу. — Пойдем, я хочу кое-кого тебе представить. Это очень важно для нас.
Вальдемар с готовностью последовал за ней. — Борис Аркадьевич, познакомьтесь, — сказала Елизавета, лучезарно улыбаясь Кутасову. — Это мой муж, Вальдемар. — Вальдемар, это Борис Кутасов. Он друг нашей семьи, а ещё — легендарный инвестор.
Вальдемар мгновенно подобрался. Он знал эту фамилию. Протянул руку богачу, его глаза алчно заблестели. — Очень рад нашему знакомству! — с энтузиазмом воскликнул он. — Я много слышал о ваших проектах, Борис Аркадьевич. Вы просто гений рынка! — Спасибо, молодой человек, — Кутасов снисходительно улыбнулся, пожимая руку. В его глазах читалась насмешка, которую Вальдемар в своей эйфории не заметил.
— Я решила сделать тебе свадебный сюрприз, милый, — промурлыкала Лиза, взглянув на мужа и невинно хлопая ресницами. — Я обсудила твои амбициозные бизнес-проекты с Борисом Аркадьевичем, и он согласился с тобой поработать.
Кутасов вступил в игру. — Елизавета убедила меня, что вы, Вальдемар, обладаете уникальным чутьем. Она хочет, чтобы вы смогли реализовать свой талант с размахом. — Кутасов сделал паузу. — Семья Елизаветы готова выделить 105 миллионов рублей на развитие нашего совместного венчурного проекта. А я, со своей стороны, предоставлю вам, Вальдемар, полный управленческий доступ к этим деньгам и руководство фондом. Естественно, для начала проекта и перевода транша придется подписать пару формальных бумаг и договоров о материальной ответственности. Чистая формальность.
Услышав цифру «105 миллионов», Вальдемар едва не поперхнулся. На его лице появилось слабо скрываемое выражение дикого, животного восторга. Он жадно смотрел на Кутасова, мысленно уже пакуя чемоданы. — Конечно, Борис Аркадьевич! — с блеском в глазах ответил он, стараясь, чтобы голос не сорвался на визг. — Когда мы можем это сделать? Я готов хоть сейчас! — Ну зачем же сейчас, сегодня ваш праздник, Вальдемар, — спокойно осадил его Борис. — Давайте не будем мешать шампанское с чернилами. Встретимся завтра рано утром, в 8:00, в переговорной бизнес-зоны этого отеля. И сразу всё оформим.
Елизавета благодарно улыбнулась Кутасову. Капкан захлопнулся. Колесики механизма возмездия закрутились с неумолимой силой.
Последняя ночь лжи
Свадебный день, полный ослепительного блеска и громкой музыки, тянулся до самой глубокой ночи. Богато украшенный банкетный зал сиял огнями, а гости, танцуя и смеясь, казалось, никогда не устанут. Вальдемар был на вершине блаженства. Он уже считал миллионы.
Когда гости начали расходиться, они поднялись в свой люкс для молодоженов. Вальдемар, допивая очередной бокал, вошел первым, насвистывая. Елизавета вошла за ним, тяжело вздохнула и с притворным изнеможением, граничащим с обмороком, опустилась на диван. — Я так устала... — прошептала она, прикрывая глаза рукой. — Этот день был таким долгим. Голова раскалывается. Я так счастлива, но сил нет даже раздеться. Вальдемар подошел, нежно погладил её по волосам и, поцеловав в лоб (поцелуй Иуды, подумала она), сказал: — Отдыхай, милая. Праздник удался на славу. Спи. Впереди у нас целый медовый месяц, так что ещё успеем насладиться друг другом. Я пока приму душ.
Спустя четверть часа Вальдемар, уверившись, что жена крепко заснула, бесшумно, как вор, вышел на балкон. Елизавета, которая только притворялась спящей, услышала, как зашелестела балконная дверь. Она открыла глаза, в которых не было ни капли сна, медленно поднялась и босиком подошла к плотным занавескам.
— Мариночка, это я... — тихо, захлебываясь от возбуждения, шептал Вальдемар в телефон. — Ты не поверишь, детка! Мой план сработал, и даже лучше, чем я мог себе представить в самых смелых мечтах! Завтра я разом получу целый куш. Ты представляешь? Сто пять миллионов! Я уже завтра к обеду буду с тобой и с деньгами. Мне не придется терпеть эту богатую безмозглую куклу ещё год, как мы планировали. Я подпишу бумаги, переведу деньги на наши офшоры и исчезну. Мы начнем нашу новую жизнь уже завтра вечером. Жди меня.
С каждым его словом Елизавета ощущала нарастающее ледяное презрение. Боль ушла. Осталась только брезгливость, как к раздавленному таракану. Он называл её «куклой», но в этом спектакле кукловодом была она. Она вернулась в постель, завернулась в одеяло и, на удивление быстро, уснула с улыбкой Моны Лизы.
Расплата в прямом эфире
Утро Елизавета встретила со спокойной решимостью палача. Её план вступил в финальную фазу. Она наблюдала, как Вальдемар собирается на встречу. Он брился, напевал, выбирал лучший галстук. На его лице сияло предвкушение богатства.
— Удачной тебе сделки, дорогой, — промурлыкала Лиза, поправляя узел его галстука и стряхивая несуществующую пылинку с лацкана. — Я так тобой горжусь. Ты мой мужчина, добытчик. Тебе виднее, как решать эти ваши серьезные мужские вопросы. Я полностью вверяю тебе наше будущее и капиталы.
Вальдемар самодовольно улыбнулся, поцеловал её в щеку и почти выбежал из номера. Елизавета выждала минуту и сразу же поспешила на самый верхний, технический этаж отеля. Там, за неприметной бронированной дверью, находилось святая святых — служба безопасности. Отель принадлежал её семье, и здесь она была хозяйкой.
Начальник охраны, бывший полковник спецслужб, солидный мужчина с каменным лицом, уже ждал её. — Доброе утро, Елизавета Андреевна. Всё готово, — он коротко поклонился и провел Лизу к пульту наблюдения. Стена была увешана мониторами. На центральном экране в высоком разрешении транслировалось изображение из переговорной комнаты. — Вот они, — начальник охраны указал на экран.
Елизавета кивнула и скрестила руки на груди. Перед её глазами разворачивалась финальная сцена драмы. Вальдемар и Борис Кутасов сидели за большим столом из красного дерева. Кутасов, спокойный как удав, держал в руках толстую папку. — Итак, Вальдемар, здесь условия нашего партнерства и ваши полномочия по распоряжению средствами. Ознакомьтесь. Вальдемар лишь для вида пробежался глазами по первым строчкам. Его трясло от нетерпения. Он выхватил ручку. — Я доверяю вам и Елизавете, Борис Аркадьевич! — пафосно заявил он и начал быстро ставить подписи на каждой странице договора, не читая мелкий шрифт. А зря. Там, мелким шрифтом, была прописана полная уголовная ответственность за нецелевое использование средств и фиктивные сделки, квалифицируемые как мошенничество в особо крупном размере.
Елизавета с холодной улыбкой наблюдала, как её муж (пока ещё муж) достал ноутбук, открыл корпоративное банковское приложение, доступ к которому ему только что любезно предоставили. Она видела, как он вводит реквизиты «левых» счетов для мгновенного транша всей суммы. Как нажимает кнопку «Отправить». Как закрывает ноутбук с видом победителя. — Приятно иметь с вами дело! — Вальдемар пожал руку Кутасову и буквально вылетел из переговорной.
Начальник охраны переключил камеру. Вальдемар направился не к лифтам в номера, а к запасному выходу на парковку. — Уходит с концами, — констатировал начальник охраны. — Даже вещи не забрал. Торопится к любовнице. — Пусть идет, — усмехнулась Елизавета. — Дайте ему доехать до гнездышка.
Через час её телефон завибрировал. — Мы на месте. Объект зашел в квартиру в пригороде. Полиция и ОБЭП на позиции. Хотите присутствовать при финале? — Да, — коротко ответила Елизавета. — Я хочу видеть его лицо.
Финал: Шах и мат
Кортеж из двух черных внедорожников подъехал к обычному жилому дому в соседнем городке. Охранник открыл дверь, и Елизавета вышла из машины, поправив темные очки. За ней вышел Николай Степанович, семейный финансист, держа в руках папку с доказательствами хищений.
Они поднялись на третий этаж. Дверь квартиры уже вскрывали специалисты. Группа захвата в масках ворвалась внутрь. — Всем стоять! Работает полиция! Из спальни раздался женский визг. В коридоре появился Вальдемар в одних трусах, прижимая к груди сумку с ноутбуком. Увидев людей с автоматами, он побледнел и сполз по стене. Следом вышла заплаканная беременная девушка — та самая Марина. — Вальдик, что происходит? — рыдала она. — Кто эти люди?
Полицейские расступились, пропуская Елизавету. Она вошла в квартиру королевой, цокая каблуками по дешевому ламинату. Вальдемар поднял на неё глаза, полные ужаса и непонимания. — Лиза?.. Что ты здесь делаешь? — прохрипел он. Голос дрожал и срывался. — Как ты меня нашла? Это какая-то ошибка!
— Ошибка? — Елизавета сняла очки и посмотрела на него как на пустое место. — Единственная ошибка здесь — это ты, милый. А я пришла попрощаться. И забрать свои деньги. — Какие деньги? Я... я честный бизнесмен! — заверещал он, пытаясь встать, но его грубо усадили обратно. — Это мой партнерский процент! У меня договор!
Вперед вышел офицер полиции и протянул Вальдемару наручники. — Гражданин Репоедов, вы задержаны по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере, хищении корпоративных средств и подделке финансовой отчетности. Ваши транзакции отслежены. Счета, на которые вы перевели 105 миллионов, принадлежат фиктивным фирмам, зарегистрированным на ваше имя. Договор, который вы подписали, предусматривает мгновенную уголовную ответственность за такие действия. Вы сами подписали себе приговор.
— Плюс те 12 миллионов, которые вы украли у тестя ранее, — добавил Николай Степанович, поправляя очки. — Мы всё задокументировали.
Вальдемар переводил взгляд с жены на полицию. До него доходил весь ужас ситуации. «Дохлая селедка» переиграла его. — Лиза, прости! — он вдруг бросился к её ногам, ползая на коленях. — Лиза, я всё объясню! Бес попутал! Это она меня заставила! — он ткнул пальцем в рыдающую Марину. — Я люблю только тебя!
Елизавета брезгливо отступила, чтобы он не коснулся её туфель. — Знаешь, Вальдемар, — спокойно сказала она, глядя на него сверху вниз. — Ты хотел красивой жизни? Ты её получишь. Лет десять за казенный счет, с полным пансионом. А насчет Марины... — она посмотрела на беременную любовницу, и в её взгляде мелькнула жалость. — Ей я даже сочувствую. Остаться одной, с ребенком и мужем-зэком... Но это её выбор.
Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. За спиной слышались щелчки наручников и истеричные крики бывшего мужа. Выйдя на улицу, Елизавета вдохнула полной грудью. Воздух был чистым и свежим. Она достала телефон, набрала номер адвоката и сказала всего одну фразу: — Начинайте процесс аннулирования брака и подавайте иск. Шоу окончено.
Она села в машину и впервые за последние дни искренне улыбнулась. Жизнь продолжалась, и теперь она точно знала: никто и никогда больше не посмеет назвать её слабой.
А как бы вы поступили на месте Елизаветы? Смогли бы сохранять такое хладнокровие или устроили бы скандал прямо на свадьбе? Правильно ли она сделала, что наказала его так жестоко? Пишите свое мнение в комментариях, ставьте лайк за смелость героини и подписывайтесь — здесь мы обсуждаем реальную жизнь без прикрас!