— Женя, сынок, ну подумай головой! — Татьяна размахивала деревянной ложкой, как дирижер палочкой. — Двадцать один год тебе! Какая семья? Какой ребенок?
— Мам, я люблю Веронику, — тихо, но упрямо ответил сын, не поднимая глаз от тарелки с борщом.
— Любишь! — фыркнула Татьяна. — Да что ты знаешь о любви? А то, что она на четыре года старше? А то, что у неё сын от другого мужчины?
Женя резко поднял голову:
— Ване всего три года, и он замечательный мальчик! А возраст вообще ерунда.
— Ерунда? — голос Татьяны поднялся на октаву. — Сыночек, ты студент, у тебя нет ни работы, ни денег, ни собственного жилья!
— Мама, хватит! — Женя встал из-за стола. — Я принял решение. Мы поженимся через месяц.
Дверь хлопнула. Татьяна осталась одна на кухне, сжимая в руках ложку так, что казалось переломит ее пополам.
— Ну уж нет, — прошептала она. — Я не позволю тебе разрушить жизнь.
Следующие две недели Татьяна развила бурную деятельность. То "случайно" встречала Веронику у входа в подъезд:
— Никочка, дорогая! А у Ванечки кашель не проходит. Может, к врачу?
— Татьяна Михайловна, всего лишь легкое покашливание...
— Ну что ты! У меня слух музыкальный, я сразу слышу, когда ребенок не здоров. А ведь Женя такой чувствительный к болезням — в детстве часто болел.
То приглашала "на семейный ужин", во время которого целый час рассказывала о том, как тяжело растить ребенка без мужа:
— Я после развода думала — все, больше никогда не выйду замуж. Но оказалось, что воспитывать сына одной просто невозможно! Мужская рука нужна. А тут еще и чужой ребенок... Сложно очень.
Вероника краснела, а Женя мрачнел с каждым днем.
Но самым хитрым ходом Татьяны было "случайное" знакомство с матерью Вероники — Ольгой, которая заменила девочке родителей.
— Ольга Петровна, — говорила Татьяна, усаживая пожилую женщину за стол, — я так переживаю! Понимаете, Женя еще ребенок. Студент! А ваша Никочка уже взрослая женщина, у неё ребенок... Может, стоит подождать?
Тетя Ольга качала головой:
— Знаете, Татьяна Михайловна, а ведь вы правы. Ника торопится. После того дебила, от которого Ваню родила... Боюсь, как бы опять ошибки не наделала.
Кульминация наступила через три недели. Вероника пришла к Татьяне сама — бледная, с заплаканными глазами.
— Татьяна Михайловна, я... я думаю, мы с Женей торопимся. Может, стоит подождать...
Сердце Татьяны радостно подпрыгнуло, но она изобразила участие:
— Никочка, детка! А как же Женя? Он так тебя любит!
— Он поймет, — всхлипнула девушка. — Я не хочу разрушать ему жизнь.
Когда Вероника ушла, Татьяна налила себе чаю и довольно улыбнулась. Миссия выполнена!
Прошло два дня. Женя ходил мрачнее тучи, но на расспросы матери отвечал односложно. А на третий день случилось невероятное.
Татьяна стояла в очереди в поликлинике, когда услышала знакомый голос:
— Простите, вы не подскажете, где здесь кардиолог?
Она обернулась — и увидела мужчину, на вид ему было около пятидесяти. Высокий, строгий, с сединой на висках и в дорогом костюме. И вот странно: посмотрел он ей прямо в глаза — и сердце вдруг заколотилось сильнее.
— А... да, конечно. Второй этаж, кабинет двести пятый, — пробормотала она, немного запнувшись.
— Спасибо большое, — ответил он и улыбнулся.
И тут Татьяна неожиданно для себя вспыхнула: покраснела вся, словно опять вернулась в школьные годы…
— Не за что...
Они разговорились в очереди. Его звали Иваном Сергеевичем, он был вдовцом, работал архитектором. Было в нем что-то такое... надежное и теплое.
— Знаете, — сказал он перед уходом, — а не выпить ли нам кофе как-нибудь? Если вы не против...
Татьяна кивнула, не доверяя собственному голосу.
Через месяц она впервые за много лет чувствовала себя не просто мамой студента, а женщиной. Иван Сергеевич ухаживал красиво — цветы, театры, долгие прогулки. Он слушал её, смеялся её шуткам, говорил, что она прекрасна.
А еще через месяц он сделал предложение.
— Ваня, я... я не ожидала...
— Танечка, я не хочу терять времени. В нашем возрасте каждый день дорог. Выходи за меня замуж.
Она сказала "да", а потом вспомнила...
— Иван Сергеевич, а ваша мама... она как отнесется?
— Мама? — Иван усмехнулся. — Ну, скажу честно, она женщину еще не видела, которая была бы достойна её сына. Но мы справимся!
Антонина Степановна встретила Татьяну стоя, в полный рост, как генерал смотрящий строй новобранцев.
— Значит, так, — сказала она без предисловий. — Ваня мне рассказал. Сорок лет, разведенка, сын-студент.
Татьяна попыталась улыбнуться:
— Антонина Степановна, я понимаю, что...
— Что понимаете? — перебила свекровь. — То, что моему сыну пятьдесят два года? Что у него хорошая работа, собственная квартира, дача? А вы что можете предложить?
— Мама, хватит! — вмешался Иван.
— Не хватит! — Антонина Степановна повысила голос. — Понятно же — охотница за наследством! В нашем возрасте уже поздно в любовь играть.
Татьяна побледнела. Неужели она выглядела именно так? Корыстной женщиной, которая ищет обеспеченного мужчину?
— Антонина Степановна, — тихо сказала она, — я Ивана Сергеевича действительно люблю. И мне ничего от него не нужно...
— Ха! — фыркнула свекровь. — Все так говорят. А потом вдруг оказывается, что квартирка маловата, дачку бы побольше, машину поновее...
— Мама! — Иван стукнул кулаком по столу.
— Что "мама"? — Антонина Степановна, не моргнув глазом выдержала взгляд сына. — Ты что, не помнишь Светлану?
Светлана — это была больная тема. Бывшая невеста Ивана, которая три года назад исчезла вместе с его накопления и фамильными украшениями.
Татьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она встала:
— Извините, мне пора.
— Танечка, стой! — Иван догнал её у двери. — Не обращай внимания. Мама просто...
— Просто защищает своего сына, — закончила Татьяна. — Как я защищала своего.
Глаза у неё были полны слёз. Иван растерянно смотрел на неё.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего, Ваня. Мне правда нужно идти.
Дома Татьяна рухнула в кресло и разрыдалась. Боже, как же больно! Каждое слово Антонины Степановны било, как плетью. "Разведёнка", "охотница за наследством", "что можете предложить"...
А ведь она сама говорила Веронике почти то же самое! "Студент", "нет работы", "чужой ребёнок"...
Женя вошёл на кухню, посмотрел на заплаканную мать:
— Мам, что случилось?
— Сынок... — Татьяна утёрла слёзы. — Женечка, а где Вероника? Почему вы больше не встречаетесь?
Лицо сына помрачнело:
— А ты не знаешь? Странно. Обычно ты в курсе всех моих дел.
— Женя, я серьёзно спрашиваю.
— Она решила, что мы торопимся. Что я ещё слишком молод для семьи. — Он горько усмехнулся. — Представляешь, где-то она это услышала.
Татьяна закрыла лицо руками. Вот оно — возмездие. Как в том анекдоте: "Что посеешь, то и пожнёшь. А я, дура, укроп сажала..."
— Женечка, — тихо сказала она, — а ты её любишь?
— Люблю, — без колебаний ответил сын. — Очень люблю. И Ваню тоже. Он классный пацан, мам. Когда я его катаю на плечах, он смеётся так заразительно... А Вероника... она добрая, умная, заботливая. Дом с ней — как праздник.
У Татьяны сердце сжалось. А она пыталась разрушить это счастье...
— Мам, — Женя сел рядом, — что у тебя случилось? Ты плачешь...
— Я... я познакомилась с мужчиной. Влюбилась. А его мама меня невзлюбила.
Женя удивленно посмотрел на неё:
— Серьёзно? А что она говорит?
— То же, что я говорила про Веронику. Что я корыстная, что мне от него только деньги нужны, что в нашем возрасте поздно в любовь играть...
Женя помолчал, потом вдруг обнял мать:
— Больно, да?
— Очень, — прошептала Татьяна. — Сынок, прости меня. Я была такой же злой и несправедливой. Я разрушила твоё счастье...
— Мам, всё нормально. — Женя крепче прижал её к себе. — Понимаешь, когда любишь, готов на всё ради этого человека. Даже простить его родителям глупость.
— А если родители не одумаются?
— Значит, придётся выбирать. Но я уже выбрал, мам. Я выбрал Веронику. И если ты не примешь мою семью, я буду очень переживать, но всё равно буду с ней.
Татьяна отстранилась и посмотрела на сына. Когда он успел стать таким взрослым и мудрым?
— Женя, а что, если мы пойдём к Веронике? Вместе?
— Серьёзно?
— Серьёзно. Мне нужно кое-что исправить.
Вероника открыла дверь и остолбенела:
— Женя? Татьяна Михайловна? Что...
— Никочка, — Татьяна шагнула вперёд, — можно поговорить?
В комнате было тихо. Маленький Ваня спал, раскинув руки. Вероника заварила чай, руки у неё дрожали.
— Я пришла извиниться, — сказала Татьяна без обиняков. — За всё. За то, что вмешивалась в ваши отношения. За то, что говорила гадости. За то, что заставила тебя отказаться от Жени.
Вероника опустила глаза:
— Татьяна Михайловна, вы были правы. Я действительно старше Жени, у меня ребёнок...
— Чушь! — резко сказала Татьяна. — Полная чушь. Ты прекрасная девушка, замечательная мать. А возраст... Знаешь, в сорок лет я влюбилась в мужчину старше меня. И его мамочка тоже считает, что я не пара её сыночку.
Женя взял Веронику за руку:
— Ника, мама хочет сказать, что мы все совершаем ошибки. Но важно уметь их исправлять.
— Никочка, — Татьяна наклонилась к девушке, — ты прости дуру старую. Я правда хочу, чтобы Женя был счастлив. А он счастлив только с тобой. Это видно невооруженным глазом.
Вероника заплакала — тихо, беззвучно. Женя обнял её, а Татьяна протянула платок.
— Женя, — всхлипнула девушка, — а вдруг твоя мама права? Вдруг мы торопимся?
— Вероника, — твёрдо сказал он, — я тебя люблю. Точка. Ваню тоже люблю. И если мама не поймёт этого, то это будут её проблемы. А ты... ты мне нужна. Очень.
Маленький Ваня проснулся и заплакал. Вероника пошла к нему, а Татьяна вдруг сказала:
— Можно я?
Через минуту она укачивала на руках сонного мальчика, и что-то тёплое разлилось у неё в груди. А Ваня смотрел на неё большими глазами и вдруг улыбнулся.
— Баба! — радостно сказал он.
У Татьяны на глазах выступили слёзы. Баба... Она уже была бабой. И была счастлива.
— Женя, — сказала она, качая внука, — женитесь. Завтра же. А я займусь свадьбой.
— Мам...
— И пусть моя новая свекровь лопнет от зависти, — добавила она с вызовом. — У неё такой замечательной невестки никогда не будет!
Женя и Вероника переглянулись и засмеялись. А Ваня захлопал в ладоши и тоже засмеялся.
И Татьяна поняла: вот оно, настоящее счастье. Когда твои близкие смеются, а ты держишь на руках внука и знаешь — всё будет хорошо.
Что бы там ни говорила Антонина Степановна.
Конец