Законы физики, которые вы считаете незыблемыми и универсальными, могут оказаться всего лишь локальным соглашением между наблюдателями — чем-то вроде правил дорожного движения, только для атомов и галактик. Звучит как бред? Подождите выносить вердикт. Квантовая механика последние сто лет методично разрушает наши интуитивные представления о реальности, и сейчас она добралась до самого фундамента — до идеи о том, что существует одна-единственная, объективная физика для всех.
Возможно, мы живём не в универсуме, а в «консенсуме» — реальности, сконструированной коллективным согласием всех, кто её наблюдает. И если это правда, то контакт с внеземным разумом — это не обмен радиосигналами и не рукопожатие на нейтральной территории. Это переговоры о самой ткани бытия. И результатом этих переговоров станет мир, в котором ни мы, ни они никогда не жили.
Квантовая ересь, ставшая наукой
Физик Кристофер Фукс однажды решил, что с квантовой механикой что-то фундаментально не так — не в математике, а в интерпретации. Так родился QBism (квантовый байесианизм), и научное сообщество до сих пор не может решить, гениально это или безумно. Суть проста до неприличия: квантовые состояния — это не описание реальности «там, снаружи». Это описание ваших личных ожиданий относительно будущих измерений. Волновая функция — не объективная характеристика электрона. Это ваша персональная бухгалтерская книга вероятностей.
Параллельно развивалась реляционная квантовая механика Карло Ровелли. Её тезис ещё радикальнее: квантовые факты не существуют сами по себе — они существуют только относительно конкретного наблюдателя. Электрон имеет определённую позицию для вас, но не имеет её для меня, пока я не произведу своё измерение. И оба утверждения истинны одновременно. Не «мы просто не знаем» — а «факта не существует» вне отношения между наблюдателем и наблюдаемым.
Традиционная физика скрежещет зубами от такой наглости. Ведь если факты относительны, если реальность зависит от наблюдателя — что тогда вообще реально? Но вот в чём штука: эксперименты последних лет всё настойчивее подмигивают именно этой интерпретации. Тест Белла, эксперимент Вигнера с другом, квантовый ластик — всё это намекает, что объективная реальность, независимая от наблюдения, может быть красивой иллюзией, в которую мы просто очень хотим верить.
Физика как коллективная галлюцинация
Допустим, вы приняли релятивизм квантовых фактов. Допустим, смирились с тем, что электрон не имеет позиции, пока кто-то не посмотрит. Но ведь законы физики — это другое дело, правда? Скорость света, постоянная Планка, гравитационная константа — они же одинаковы везде, для всех, навсегда?
А вот тут начинается самое интересное. Что если законы физики — это не данность, записанная в фундаменте мироздания, а эмерджентный консенсус между всеми наблюдателями в данной области пространства-времени? Не открытие, а соглашение. Не факт, а договор.
Звучит как метафизический бред? Возможно. Но подумайте вот о чём: мы никогда не измеряли законы физики вне Солнечной системы напрямую. Всё, что мы знаем о далёких галактиках, мы знаем через свет, который путешествовал к нам миллиарды лет. Мы предполагаем, что физика там такая же — потому что это удобное предположение, потому что оно работает, потому что мы не можем представить альтернативу. Но «не можем представить» — это не аргумент в физике. Сто лет назад мы не могли представить, что частица может быть в двух местах одновременно.
Консенсусная физика предполагает следующее: когда достаточное количество наблюдателей взаимодействует достаточно долго, их индивидуальные «версии» реальности синхронизируются, создавая устойчивый паттерн — то, что мы называем законами природы. Мы, восемь миллиардов людей плюс все остальные наблюдающие системы на Земле, тысячелетиями «договаривались» о том, как должна работать реальность. И договорились. Скорость света — 299 792 458 метров в секунду. Консенсус достигнут, договор подписан, печать поставлена.
Контакт как столкновение вселенных
Если физика — локальный консенсус, то где-то там, в космической дали, могут существовать другие наблюдатели с другим консенсусом. Не просто существа с иной биологией или технологией — существа, живущие буквально в другой физике. Их скорость света может отличаться от нашей. Их постоянная Планка может иметь другое значение. Их причинность может течь в другом направлении.
И тут мы подходим к самому провокационному выводу: контакт с такими существами — это не встреча в общем пространстве. Это столкновение двух несовместимых реальностей. Граница между нами и ними — не расстояние в световых годах. Это граница между двумя способами существования материи.
Представьте себе (да, я нарушаю правило — но иначе никак): две группы людей, изолированных друг от друга на протяжении миллионов лет. Не на разных континентах — в разных «пузырях» пространства-времени. Каждая группа наблюдала, измеряла, согласовывала свою реальность. И каждая пришла к своему консенсусу. Для одних фотон — волна. Для других фотон — кристаллическая решётка. Оба правы в своих пузырях. Обе физики работают.
И вот эти пузыри соприкасаются. Что происходит? Традиционная наука сказала бы: ничего особенного, победит правильная физика, ошибочная будет отброшена. Но если нет «правильной» физики, если все версии равноправны — то контакт превращается в переговоры. Не об информации. Не о технологиях. О самой реальности.
Дипломатия констант
Допустим, мы установили контакт. Допустим, их сигнал дошёл до нас — каким-то чудом преодолев границу между физиками. Что дальше? Как вы будете договариваться с существами, для которых причинно-следственная связь работает иначе?
Мы привыкли, что причина предшествует следствию. А если для них следствие может предшествовать причине? Мы привыкли, что информация не может передаваться быстрее света. А если их консенсус это разрешает? Каждый наш постулат — предмет потенциального торга.
«Дипломатия констант» — термин, который ещё не существует, но скоро может понадобиться. Что если контакт потребует компромисса? Мы соглашаемся немного увеличить постоянную Планка, они — немного уменьшить свою скорость информации. Результат — новая, гибридная физика, не принадлежащая ни одной из сторон. Физика контакта. Физика компромисса.
Это не метафора. Если реальность действительно консенсуальна, то согласование двух версий неизбежно изменит обе. Не наши теории о реальности — саму реальность. Наши атомы начнут вести себя иначе. Наши звёзды начнут гореть по-другому. Наше время начнёт течь с другой скоростью. И самое жуткое — мы можем этого не заметить, потому что изменимся вместе с нашей физикой.
Несовместимые миры
Но есть сценарий хуже компромисса — невозможность компромисса. Что если две физики настолько различны, что не могут сосуществовать? Что если сам контакт между ними — логическое противоречие?
Допустим, их консенсус включает принцип, что любой наблюдатель изменяет наблюдаемое настолько радикально, что предыдущее состояние полностью уничтожается. А наш консенсус предполагает, что прошлое остаётся фиксированным. Эти две системы не могут синхронизироваться. Попытка контакта приведёт к парадоксу — и парадокс должен как-то разрешиться.
Возможно, разрешение — взаимная аннигиляция. Не физическое уничтожение, а онтологическое. Обе версии реальности схлопываются в точке контакта, оставляя... что? Пустоту? Хаос? Новую, третью физику, не похожую ни на одну из исходных?
Это объясняет, кстати, парадокс Ферми куда элегантнее, чем все предыдущие гипотезы. Мы не видим инопланетян не потому, что их нет. Не потому, что они прячутся. Не потому, что уничтожили себя. А потому, что контакт между несовместимыми физиками невозможен по определению. Они есть — но в реальности, которая не может соприкоснуться с нашей без катастрофических последствий. Молчание космоса — это не пустота. Это карантин.
Мы изменимся — и не заметим этого
Самый тревожный аспект консенсусной физики — её необратимость и незаметность. Если контакт изменит наши законы природы, мы не проснёмся однажды в странном, незнакомом мире. Мы проснёмся в мире, который покажется нам совершенно нормальным — потому что наша память, наши записи, сама структура наших нейронов изменится синхронно с физикой.
Наши учебники физики всегда содержали нынешние значения констант. Наши эксперименты всегда давали нынешние результаты. Мы всегда жили в этой реальности — потому что «всегда» тоже подверглось пересмотру. Ретроактивный консенсус перепишет не только настоящее, но и прошлое.
Отсюда вытекает пугающая мысль: может быть, контакт уже произошёл? Может быть, мы уже живём в изменённой физике? Наша реальность — уже результат какого-то древнего согласования, о котором мы не помним, потому что само воспоминание было частью изменения? Вы не можете это проверить. По определению. Любой тест, который вы придумаете, будет проводиться в рамках уже согласованной физики и подтвердит её.
Паранойя? Возможно. Но квантовая механика уже приучила нас к тому, что паранойя иногда оказывается недостаточно параноидальной.
Научный реализм — вера в то, что существует объективная реальность, независимая от наблюдателя — был комфортной философией. Он позволял нам чувствовать себя исследователями, а не соавторами. Открывателями, а не договаривающимися сторонами. Консенсусная физика отнимает этот комфорт, но взамен даёт нечто, возможно, более ценное: ответственность. Если мы соавторы реальности, то каждое наше наблюдение, каждое измерение, каждый взгляд на звёздное небо — это голос в голосовании за то, каким будет мир. Мы не пассивные обитатели вселенной. Мы её избиратели. И однажды нам, возможно, придётся вступить в коалиционные переговоры с теми, кто голосовал совсем иначе. Вопрос только в том, готовы ли мы к тому, что в результате этих переговоров изменимся не только наши знания — но и мы сами.