— Ты почему ко мне подошла в форме уборщицы? Что обо мне коллеги подумают? — шипел на меня муж.
— Игорь, я работаю здесь. Это моя работа, — тихо ответила я, сжимая в руках тряпку.
— Работа? — он презрительно фыркнул. — Ты могла бы подождать, пока я уйду. Или вообще не показываться на моем этаже.
— На твоем этаже? Игорь, все этажи нужно убирать. У меня график.
— Плевать я хотел на твой график! — он шагнул ближе, понизив голос. — Меня только что повысили до старшего менеджера. Я теперь важный человек в этой компании. А моя жена... моя жена ползает тут с ведром!
— Я не ползаю. Я честно зарабатываю деньги.
— Честно? — он усмехнулся. — Знаешь, что мне сегодня Рябинин сказал? «Игорек, это твоя что ли половинка коридоры драит?» Ты представляешь, как я себя почувствовал?
— Наверное, так же, как я чувствую себя каждый день, когда ты приходишь домой и требуешь, чтобы я еще и там все убирала после твоих друзей.
— Это другое! — вспылил он. — Дома ты хозяйка, это нормально. А здесь... здесь ты позоришь меня перед коллегами!
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды.
— Игорь, когда мы женились, ты обещал, что поддержишь меня в любой ситуации.
— Я и поддерживаю! Но не до такой же степени! — он нервно оглянулся. — Слушай, давай так. Ты уволишься отсюда. Я подброшу тебе денег на первое время, найдешь что-то другое.
— Подбросишь денег? — я недоверчиво посмотрела на него. — Игорь, на прошлой неделе ты отказался дать мне деньги на новые туфли для Лизы. Сказал, что у тебя кредит на машину.
— Ну так это машина! Это необходимость!
— А обувь для ребенка — нет?
— Марина, не передергивай! — он раздраженно махнул рукой. — Речь не об этом. Речь о том, что ты унижаешь меня своим присутствием здесь.
— Унижаю тебя? — я почувствовала, как голос начинает дрожать. — Я унижаю тебя тем, что работаю? Тем, что зарабатываю деньги для нашей семьи?
— Для семьи? — он язвительно усмехнулся. — Сколько ты получаешь? Двадцать тысяч? Двадцать пять? Это копейки!
— Эти копейки кормят твою дочь, когда твоей зарплаты почему-то не хватает до конца месяца.
— Потому что у меня расходы! — повысил голос Игорь. — Мне нужно поддерживать статус! Костюмы покупать, в рестораны с партнерами ходить!
— А мне, значит, статус не нужен? Мне можно в старой форме по офисам ползать?
— Ты сама выбрала эту работу!
— Я выбрала? — я горько усмехнулась. — Игорь, ты помнишь, как два года назад сказал мне, что твоей зарплаты хватит на всех? Что мне не нужно работать?
— Ну и что? Ситуация изменилась!
— Изменилась, — кивнула я. — Только почему-то когда я устроилась в детский сад младшим воспитателем, ты сказал, что это «не серьезная работа». Когда пошла продавцом — что это «торговка какая-то». А теперь вот уборщица не подходит.
— Потому что это действительно не подходит! — он сжал кулаки. — Марина, пойми. Я строю карьеру. Мне важно, как меня воспринимают коллеги.
— И жена-уборщица портит картинку?
— Да! — выпалил он и тут же осекся. — То есть... я не это хотел сказать.
— Нет-нет, ты именно это и хотел сказать, — я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Скажи честно, Игорь. Ты стыдишься меня?
Он отвел взгляд.
— Я стыжусь ситуации.
— Ситуации, в которой твоя жена работает? Зарабатывает деньги?
— Ситуации, в которой моя жена убирает офис, где я работаю! — он снова повысил голос. — Понимаешь разницу?
— Понимаю, — я кивнула. — Разница в том, что тебе плевать на меня. Плевать на то, что я каждое утро встаю в пять, чтобы успеть убрать три офиса до открытия. Что я стираю эту форму каждый день, потому что другой нет денег купить. Что у меня спина болит так, что я иногда ночью не могу уснуть.
— Марина, не надо драмы...
— Драмы? — я почувствовала, как слезы подступают к глазам. — Это не драма, Игорь. Это моя жизнь. Наша жизнь.
— Послушай, — он вздохнул, явно пытаясь взять себя в руки. — Давай спокойно обсудим. Может, ты правда найдешь что-то другое? Я помогу резюме составить, рекомендацию дам...
— Рекомендацию? — я усмехнулась сквозь слезы. — Для должности уборщицы?
— Не говори глупости.
— Это не глупости, — я вытерла глаза. — Игорь, мне тридцать восемь лет. У меня нет высшего образования. Нет особых навыков. Эта работа — одна из немногих, где меня взяли без вопросов и платят хоть какие-то деньги.
— Ну так пойди на курсы! Выучись чему-нибудь!
— На какие деньги? — я устало посмотрела на него. — Каждую копейку отдаю на еду и одежду для Лизы. На школу, на кружки...
— Я же плачу за квартиру!
— За однокомнатную квартиру на окраине, где мы втроем живем? Спасибо большое.
— Марина, хватит! — он сердито посмотрел на меня. — Я не обязан обеспечивать тебе роскошную жизнь!
— Роскошную? — я тихо рассмеялась. — Игорь, я прошу у тебя денег на нормальную еду для ребенка. Это роскошь?
— Я не об этом! Я о том, что...
— Папа! — раздался детский голос.
Мы оба обернулись. В конце коридора стояла наша дочь Лиза. Я совсем забыла, что сегодня у нее экскурсия в студию 3D моделирования с классом. А студия находится в нашем же здании…
— Лиза, — Игорь побледнел. — Что ты здесь делаешь?
— У нас экскурсия, — девочка подошла ближе, глядя на нас с недоумением. — Папа, почему ты на маму кричишь?
— Я не кричу, солнышко, — он натянуто улыбнулся. — Мы просто разговариваем.
— А почему мама плачет?
Я быстро вытерла щеки.
— Все хорошо, Лизонька. Просто устала немного.
— Мама, — девочка взяла меня за руку. — А что ты здесь делаешь?
Я замолчала, не зная, что ответить. Игорь тоже молчал, отвернувшись.
— Я работаю здесь, — наконец сказала я.
— Работаешь? — Лиза посмотрела на мою форму. — Ты уборщица?
— Да, Лиза. Я уборщица.
— Ничего страшного в этом нет, — неожиданно сказала дочь. — У нас в школе тетя Валя тоже уборщица. Она очень добрая. Всегда конфетки дает.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Вот видишь, Лизонька. Это обычная работа.
— А папа почему злой тогда?
Игорь резко обернулся.
— Я не злой! Просто... просто устал на работе.
— А мама не устает? — Лиза недоуменно посмотрела на него. — Она же тоже работает.
— Конечно устает, — пробормотал Игорь.
— Лиза Петрова! — окликнула ее учительница. — Где ты ходишь? Класс уже ушел дальше!
— Бегу! — девочка поцеловала меня в щеку. — Пока, мама! Пока, папа!
Мы остались вдвоем. Игорь смотрел вслед убегающей дочери с непроницаемым лицом.
— Она не понимает, — наконец сказал он тихо.
— Что не понимает? — спросила я. — Что ее отец стыдится ее матери?
— Марина...
— Нет, Игорь. Хватит. Я устала оправдываться за то, что я работаю. За то, что зарабатываю деньги честным трудом.
— Я не прошу тебя оправдываться!
— Просишь, — я покачала головой. — Каждый раз, когда смотришь на меня с презрением. Каждый раз, когда говоришь, что я «позорю» тебя.
— Я хочу для тебя лучшего!
— Нет, — я посмотрела ему в глаза. — Ты хочешь лучшего для себя. Тебе неважно, что я чувствую. Неважно, как мне тяжело. Важно только то, что подумают твои коллеги.
— Это несправедливо...
— Справедливо, — перебила я. — Знаешь, что я поняла за эти два года? Что ты никогда не любил меня по-настоящему. Ты любил идею меня. Красивую жену, которая сидит дома, воспитывает ребенка и не создает проблем.
— Это бред какой-то!
— Это правда, — я устало вздохнула. — И я больше не могу так жить.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что мне все равно, что думают твои коллеги. Мне важно, что я могу прокормить свою дочь. Что я могу посмотреть ей в глаза и не стыдиться.
— А меня ты стыдишься?
Я помолчала.
— Нет, Игорь. Я не стыжусь тебя. Я стыжусь того, что позволяла тебе так долго унижать меня.
— Я никогда...
— Унижал, — твердо сказала я. — Своим пренебрежением. Своим презрением. Своим стыдом за меня.
Он молчал, отводя взгляд.
— Знаешь что, Игорь? Я буду продолжать работать здесь. Буду убирать этот офис. Твой этаж в том числе. И если тебе это не нравится — это твоя проблема, а не моя.
— Марина, будь благоразумна...
— Я и есть благоразумна, — я выпрямилась. — Впервые за долгое время. Я не собираюсь увольняться из-за твоих комплексов.
— Это не комплексы! Это...
— Прощай, Игорь, — перебила я. — Мне нужно закончить работу.
Я развернулась и пошла прочь, чувствуя на себе его взгляд. Руки дрожали, сердце бешено колотилось, но я шла не оглядываясь.
Впервые за много лет я чувствовала себя свободной.