Сегодня я пришла в детский сад с гостем, который нес в руках не блокнот и не книжку, а… два стакана воды и кусок пластилина. Его звали Жан Пиаже, известный психолог, но выглядел он скорее, как добрый дедушка-изобретатель, чем как учёный из учебника. На нём был свитер с катышками, глаза светились любопытством, и он всё время что-то перекладывал в карманах: камешки, верёвочки, коробочки.
- Я не хочу объяснять им мир, - сказал он ещё в раздевалке. - Я хочу посмотреть, как они его строят сами.
Мы вошли в подготовительную группу. Дети были заняты: кто-то считал кубики, кто-то спорил, почему тень «бежит» за человеком, двое пытались понять, как устроены часы на стене.
Пиаже сразу направился к столу, где мальчик переливал воду из высокого узкого стакана в низкий широкий и хмурился.
- Ага! - воскликнул он почти шёпотом. - Консервация количества!
Я подошла ближе. Мальчик спросил воспитателя:
- Но ведь стало меньше? Видите - уровень ниже!
Воспитательница не стала говорить «нет, одинаково», а спросила:
- А если мы перельём обратно?
Он попробовал и удивился: вода снова «выросла».
Пиаже улыбнулся:
- Вот она - граница между дооперациональным и конкретно-операциональным мышлением. В 5 лет он бы поклялся, что воды стало меньше. А сейчас… он уже колеблется. Его разум стоит на пороге нового этапа логики, причинно-следственных связей, внутренних операций. Но чтобы переступить этот порог, ему нужно самому совершить открытие. Не услышать ответ, а пережить противоречие.
Потом он подошёл к девочке, которая собирала пазлы из карты мира. Она долго смотрела на кусочек Африки и пыталась вставить его в Европу.
- Она не «глупая», - сказал Пиаже. - Она просто ещё не освоила способность мысленно поворачивать объекты. Но смотри: она пробует, ошибается, сравнивает. Это и есть конструктивный процесс познания. Знание не вкладывается в голову, оно строится.
Он присел рядом и спросил:
- А если перевернуть кусочек? Что изменится?
Девочка попробовала. Покачала головой. Потом, вдруг нашла правильное место. Глаза ее загорелись.
- Вот! - сказал Пиаже, обращаясь ко мне. - Ассимиляция и аккомодация в действии. Она взяла новую информацию и изменила свою внутреннюю схему. Это и есть интеллект.
Мы прошли дальше. У окна дети играли в «магазин». Один «продавец» требовал за яблоко три «монетки», другой покупатель возражал: «Но раньше было две!»
- Они не просто играют, - заметил Пиаже. - Они моделируют социальные правила, проверяют логику обмена, учатся согласовывать точки зрения. А это ни что иное как умения выйти за пределы своего «я» и увидеть мир глазами другого. Без этого нет ни математики, ни морали, ни настоящего диалога.
Перед уходом он остановился и обвёл взглядом всю группу.
- Люди думают, что дети - маленькие взрослые с недостающими знаниями. Но это ошибка. Они учёные своей жизни. Каждый вопрос, каждая ошибка, каждая игра для них эксперимент. Их разум не пассивен. Он активно конструирует реальность.
Он повернулся ко мне:
- Скажи родителям: не торопите их «понимать всё сразу». Дайте им право думать вслух, ошибаться, задавать странные вопросы. Потому что именно в этих «странностях» рождается настоящее мышление.
И, чуть улыбнувшись, добавил:
- А если ребёнок спрашивает: «Почему небо не падает?» — не отвечайте сразу. Спросите: «А как ты думаешь?» Потому что его гипотеза — ценнее любой готовой истины.
Пиаже ушёл, оставив на столе два стакана и улыбку воспитателя. А я осталась с мыслью: дети не учатся, потому что им говорят. Они учатся, потому что исследуют. А наша задача — не наполнять их головы фактами, а беречь их жажду понимания. Потому что именно она — двигатель интеллекта.