Знаете это чувство, когда в музее вы рассматриваете изящные безделушки XVIII века, и ваш взгляд цепляется за странный предмет? Нечто среднее между соусником, кувшинчиком и вазочкой. Фарфоровый, часто с цветочным рисунком. Рука так и тянется спросить у смотрителя: «А это что?». Мой вам совет: не спрашивайте. А лучше спросите у меня. Потому что перед вами — один из главных героев светской жизни прошлого: бурдалю.
И его история — это история о том, как человеческая нужда сражалась с тиранией моды и побеждала с тихим, но характерным звуком.
Тюрьма из кружев и китового уса
Чтобы понять гениальность бурдалю, нужно осознать, во что была закована благородная дама эпохи Людовика XIV или Екатерины Великой. Представьте: платье в несколько ярусов, нижние юбки, а сверху — панье (или фижмы). Огромные, тугые, на каркасах из китового уса или ивовых прутьев структуры, превращавшие юбку в архитектурное сооружение шириной в метр и более.
Снять это было физически невозможно. Процесс облачения занимал часы и требовал помощи горничной. А что делать, если во время шестичасового придворного бала, посреди бесконечной церковной проповеди или многочасовой карточной игры природа напоминала о себе? Бежать? Но куда? До специальных комнат (прообразов туалетов) могли быть сотни метров лабиринтов дворца, а само бегство в таком наряде было похоже на попытку маневрировать парусным судном в узком канале.
Цивилизация предложила два выхода. Первый — героическое терпение, ведущее к обморокам (часто списываемым на духоту и жеманство). Второй — гениальная, циничная и предельно практичная уловка.
Соусник для срочных дел
И вот он, выход, вернее, сосуд. Бурдалю (фр. bourdalou, по одной из версий, названный в честь знаменитого проповедника отца Бурдалу, чьи речи были столь долгими, что дамы приходили на них во всеоружии).
Это был продолговатый, овальный в сечении горшочек с высоко поднятым носиком и удобной ручкой. Он делался из фарфора, фаянса, серебра. Иметь собственный, украшенный изящной росписью, бурдалю было так же естественно, как иметь веер или табакерку.
Как это работало? Алгоритм был отточен до автоматизма:
1. Носительница: Бурдалю прятали в муфте, в специальном мешочке, или доверяли верной служанке.
2. Место: Процедура могла быть проведена в любой укромном уголке: будуаре, нише, прямо в бальной зале за высокой ширмой, а то и просто в углу.
3. Живая ширма: Горничная или доверенная подруга плотно окружала хозяйку со спины, расправляя свои юбки и создавая импровизированную кабинку. Их тела были стенами, а лицо служанки, безучастно смотрящее в толпу, — дверью с табличкой «не беспокоить».
4. Звуковое прикрытие: Громкая музыка, взрыв смеха, общий гул голосов — всё это заглушало нежелательные звуки. Искусство светской беседы достигало здесь своего апофеоза.
5. Самый опасный момент: После использования сосуд нужно было незаметно вынести. Это был пик риска. Одно неловкое движение служанки, один случайный звон фарфора о паркет — и репутация красавицы могла быть уничтожена в одно мгновение язвительным шёпотом. А пролитое содержимое на венецианский паркет становилось катастрофой не только личной, но и дипломатической.
Неудобная правда изящного века
Вот что такое этот «милый соусник» в витрине. Это символ победы практичности над условностями. Напоминание о том, что за фасадом париков, мушек и менуэтов скрывались самые простые человеческие тела со своими срочными потребностями.
Он рассказывает нам о мире, где приватности не существовало в нашем понимании. Где даже интимнейшие акты совершались в присутствии слуг, которые считались частью интерьера. Где женская мода была одновременно орудием соблазна и инструментом пытки.
Так что в следующий раз, увидев бурдалю в музее, не смущайтесь. Улыбнитесь. Отдайте дань уважения изобретательности наших предков, которые нашли способ сохранять достоинство и сухие платья в мире безумной роскоши и невероятных неудобств.
А главное — помните: история состоит не только из битв и указов. Она также состоит из тихих, повседневных, иногда смешных и неловких моментов, которые и делают прошлое живым, человечным и по-настоящему понятным.
P.S. Самые роскошные бурдалю из севрского фарфора или с тонкой росписью сегодня являются объектом коллекционирования. Они — молчаливые и красноречивые свидетели эпохи, где грация и физиология существовали в хрупком и вечном компромиссе.