Ты знаешь, откуда я иду,
И, хотя я спешу к тебе,
Но чувствую лишь отторжение, неприятие, отказ.
Я хотел быть лучшим братом, лучшим сыном,
Хотел быть лучшим противником злу, которое совершил,
Мне нечего показывать своей любимой,
Кроме отторжения, неприятия, отказа.
Помоги мне поляризовать, помоги мне поляризовать, помоги мне,
На этих лестницах я прячу все свои проблемы,
Помоги мне поляризовать, помоги мне поляризовать, помоги мне,
И у моих друзей, и у меня много проблем.
Драко сидел напротив Министерства в местной кофейне, потягивая горячий напиток и обдумывая следующий шаг. Он не был уверен, почему хочет сидеть так далеко от своего нового напарника, но чем дальше, тем лучше. Может быть, его тревожили все те глупости, о которых они спорили в школе. Возможно, дело было в войне — в том, что произошло между ними, и в выбранных сторонах. Ему было стыдно за своё прошлое, но он не собирался говорить об этом Грейнджер. Ни ей, ни кому-либо из того золотого трио. Нет, он с удовольствием будет пить свой чёрный кофе и пытаться придумать, как выпутаться из всей этой затеи, пока всё не вышло из-под контроля.
Кто этот парень, стоящий рядом с ней, интересно? Он узнал этого идиота по школе. Томас… что-то Томас… Дэн? Нет, не то. — Драко встрепенулся, увидев, как с ними на обед вышел не кто иной, как аврор Диггл. Когда тот передал Грейнджер бутерброд с ветчиной и сыром на ржаном, Драко не мог не подумать, что это всё как-то уж слишком по-приятельски.
К его шоку и огорчению, раздражающие карие глаза Грейнджер метнулись через дорогу прямо на него. Он опустил голову, надеясь, что она не заметила, как он уставился. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Она же не подойдёт, правда? Он изо всех сил старался не смотреть на неё, пока она небрежной походкой приближалась к нему, всё ещё держа бутерброд в руке.
— Привет, Малфой.
Он махнул ей рукой в ответ. — Грейнджер.
— Не против, если присяду?
— Вообще-то, я… — Она всё равно села, перебив его. Драко раздражённо фыркнул и размешал кофе. — Чем обязан такому удовольствию?
Её брови были сведены, словно она волновалась, но она вздохнула и попыталась улыбнуться. — Ну, мы будем работать вместе следующие несколько месяцев. Я подумала, мы могли бы попытаться… загладить вину.
— Вину?
— Мы не ладили в школе, верно? Я думала, мы могли бы начать с чистого листа. Что скажешь?
Он рискнул взглянуть в её сторону, пытаясь придать своему взгляду как можно больше небрежности. Начать с чистого листа? Какой в этом смысл? — Я скажу, что ты не дотягиваешь до своей репутации, если всерьёз думаешь, что меня волнует «чистый лист». — Мне не нужно очищать совесть. Мне не нужно узнавать тебя лучше. Всё, что меня волнует, — пройти эту подготовку и попасть в штат авроров. Поняла?
Грейнджер сложила руки на столе и покачала головой. Она неплохо выглядела, решил он, учитывая, что в школе она всегда выглядела как взъерошенная мокрая курица. Её волосы, конечно, были перьями, и она вечно копошилась со своими цыплятами (Поттером и Уизли). Но теперь ей удалось укротить свои волосы, к большому разочарованию Драко. Над чем ему теперь над ней смеяться? Никаких торчащих зубов. Никакой пушистой шевелюры. Как же заставить её оставить его в покое? Она заговорила, снова привлекая его внимание. — Нет. Не поняла. Давай начнём с чего-нибудь простого. Чем ты занимался после Хогвартса?
Драко не сдержался — он подавил смех, прикрыв рот рукой. — И это ты называешь простым? Чем я занимался последние девять лет?
— Да, ну… ты мог бы сообщить мне какой-нибудь факт.
— Ты не оставишь меня в покое, пока я этого не сделаю, да?
— Нет, не оставлю.
— Ладно. — Он потер подбородок, вдохнул и раздумывал, что ей сказать. Он не хотел сближаться — даже отдалённо. Он здесь для того, чтобы стать аврором, а не заглаживать вину перед Гермионой Грейнджер. Будь его воля, он избегал бы контактов со всеми из своего прошлого. — Я женат.
— Да? — Она улыбнулась, хотя в улыбке была какая-то… грусть? Драко не мог понять. — Это прекрасно. Как давно?
— В декабре будет три года.
— Замечательно.
Они посидели в тишине добрую минуту.
— А теперь ты должен спросить что-нибудь обо мне.
Драко действительно не хотел играть в эту игру, но её решительный взгляд был прикован к нему, так что он мог и уступить (пока). — Хорошо. Чем ты занималась до этого?
Вопрос застал её врасплох, и она удивлённо подняла брови. — Я работала в отделе Юридического совета, боролась за права домашних эльфов. — Конечно, она этим занималась. Чем ещё могла бы заниматься примерная пай-девочка Грейнджер, как не безнадёжными лозунгами? — А ты?
— Видишь, вот что я имел в виду, когда говорил, что не хочу тебя узнавать.
— Тогда… зачем ты наблюдал за нами ранее? — Она убрала прядь волос за ухо, сладко улыбаясь. От этого Драко захотелось вырвать.
— Я не обязан отчитываться перед тобой.
— Послушай. — Её улыбка исчезла, и она наклонилась к нему через стол, рискуя пролить его кофе. Чёртовы маленькие столики. — Мы с тобой напарники. От этого никуда не деться. Поверь, я уже пыталась от этого отказаться. Так что меньшее, что ты можешь сделать, — сделать это чуть менее неприятным, чтобы мы могли помогать друг другу расти как авроры.
Назло ей Драко сказал: — Что ж, тогда я сделаю твою жизнь сущим адом. — Он усмехнулся ей в лицо, видя замешательство на её лице. — Беги, Грейнджер. Разве не видишь, я пытаюсь поразмышлять? — Он наблюдал, как она поспешно перебежала обратно через улицу, и его охватило чувство превосходства. Да. Так гораздо лучше.
Занятия возобновились без четверти час. Гермиона молча выругалась про себя, садясь на место, всё ещё рядом с Дином (Диггл не сказал им сесть со своими напарниками, и после обеда она определённо не хотела этого). Как она могла подумать, что подойти к Малфою будет так просто? Наверняка в его ледяном сердце должна была остаться хоть капля добра? Кто-то ведь женился на нём, чёрт побери. Значит, в нём должно было быть что-то хорошее, верно? Или, возможно, вышли за него из-за денег. Это было бы куда логичнее…
Диггл, после переклички, вышел из комнаты и выкатил большой деревянный сундук. Он поставил его посередине комнаты, велел стажёрам зачаровать стулья и столы, чтобы те сложились в стопку, а затем выстроил всех в круг вокруг сундука. Гермиона мгновенно оживилась, и её беспокойство по поводу Малфоя временно отступило.
— Так. — Он сделал шаг вперёд, отойдя от сундука, и встал напротив неё. — Мисс Грейнджер. Вы, как мне сообщили, самая блестящая волшебница нашего поколения. Есть догадки, что в коробке?
Все взгляды устремились на брюнетку. Гермиона на мгновение задумалась, а затем улыбнулась. — Боггарт.
— Очень хорошо, мисс Грейнджер! — Аврор Диггл захлопал в ладоши. — Боггарт. Лучшая защита от Тёмных искусств — хорошее нападение. Как в квиддиче. Мы все команда, знаете ли. А самое лучшее в команде — знать сильные и слабые стороны друг друга. — Он закатал рукава мантии и осмотрел комнату. — Итак, кто будет достаточно смел, чтобы показать нам свою слабость? — В комнате воцарилась тишина. Гермиона уже собиралась вызваться, когда вперёд выступил тот коренастый парень, который ранее насмехался над её полом.
— Я сделаю это.
— Хорошо. Спасибо, Симмонс. Это ведь Симмонс?
— Сэр.
— Отлично. — Диггл протянул руку и подозвал Симмонса в центр круга. — Итак, честность — самое важное в работе аврора, Симмонс. Вы должны быть открытой книгой для своих собратьев. Но также вы должны сохранять хладнокровие и быть закрытыми перед лицом врага. Так почему бы вам не сказать нам сейчас — что мы увидим, когда я открою эту коробку?
Квадратное лицо Симмонса выражало некую гордость. — Змей, сэр.
— Змей. О, как странно. Скажите мне. Почему змеи?
— Меня укусила одна в детстве. Чуть не умер.
— Это определённо вселило бы страх в сердце кого угодно. Так, давайте посмотрим, насколько вы честны с собой, как и со всей комнатой. — Диггл подошёл к коробке, отпер замок и открыл сундук. Из него одним грациозным движением выпорхнула змея, длинная и изящная, с раскосыми чёрными глазами и цветом чистой слоновой кости. Она приземлилась в нескольких футах от Симмонса, лицо которого побелело. Змея шипела, извиваясь длинным телом по полу, то тут, то там обнажая смертоносные клыки и превращая Симмонса в лужу страха на полу. Он упал на колени, совершенно потрясённый.
— Вставай, Симмонс, — ободрил аврор Диггл. — Посмотри страху в лицо.
Симмонс покачал головой, его массивное тело отказывалось двигаться. Змея приближалась, раздувая ноздри…
— Ридикулус! — крикнула Гермиона, взмахнув палочкой и представив себе маленькие бантики, которые её бабушка вплетала ей в волосы в детстве. Змея задрожала, извиваясь, закручиваясь вокруг себя, пока не превратилась в такие же красивые ленточки. В конце остались лишь милые маленькие бантики для волос.
В комнате воцарилась тишина. Аврор Диггл взглянул на Гермиону, которая всё ещё стояла с поднятой палочкой. Она окинула взглядом озадаченные лица и опустила её.
— Я справился бы! — закричал Симмонс, оборачиваясь, чтобы бросить злой взгляд на Гермиону. — Я справился бы, глупая ведьма!
Прохладный голос раздался из круга. — Очевидно, нет, раз уж она прыгнула тебе на помощь, чтобы спасти твою задницу. — Драко Малфой одарил Симмонса расчётливой усмешкой и приподнял бровь. Несколько стажёров хихикнули.
— Мисс Грейнджер, — сказал аврор Диггл, его голос был спокоен и сосредоточен, — Я уверен, аврор Симмонс оценил, что вы бросились ему на помощь, но я попрошу вас воздерживаться от этого в будущем. Цель этих тренировок — отделить сильных от слабых.
— Я… я сожалею, сэр.
— Не стоит. Если бы аврор Симмонс вёл себя как подобает аврору, он преодолел бы свой страх и одержал над ним верх.
Симмонс поднялся с колен, униженно оглядел комнату и присоединился к кругу побеждённым.
— Спасибо, Симмонс, за этот ужасный показ мастерства. — Диггл ухмыльнулся во весь рот. — Мисс Грейнджер. Может, вы покажете нам, как это делается?
— Конечно.
Её мышцы напряглись, когда она шагнула в центр круга, стараясь не подойти слишком близко, чтобы боггарт не почувствовал её. Она сможет. Она знала, что сможет. Ради себя. Ради Рона.
— Что мы увидим? — спросил Диггл.
Гермиона закрыла глаза и подумала. Сначала ей показалось, что это может быть бледный, мёртвый труп Рона, так мирно покоящийся в гробу. Но это не вселило в её сердце тот страх, которого она ожидала. Лишь тоску и горе, которые она никогда не сможет преодолеть. Она погрузилась глубже, перебирая свои самые большие страхи, пока не остановилась на том, от которого у неё ёкнуло в животе. Она открыла глаза, устало оглядела комнату и сглотнула. — Это… Это личное.
— Большинство наших самых страшных страхов именно таковы. Продолжайте.
С тяжёлым вздохом она перевела взгляд по комнате, пока он не упал на стальные серые глаза, специально сконцентрировавшись на нём, пока говорила. Если он не хочет с ней говорить и поклялся сделать этот курс сущим адом, она может ответить тем же. — Во время войны меня и моих друзей взяли в плен. — Она увидела, как он неловко переминается с ноги на ногу, и его бледные черты лица вспыхнули. Очевидно, понимая, к чему она ведёт, он отвёл взгляд от неё и уставился в пол. Её охватило облегчение от того, что больше не нужно на него смотреть. Даже если это она спровоцировала. — Там была женщина — Беллатриса Лестрейндж. Она пытала меня. — Её рука непроизвольно поднялась и коснулась предплечья. — Она делала ужасные вещи, чтобы выудить у меня информацию. Это и есть то, что вы увидите.
Она сделала шаг вперёд, палочка наготове. Она думала, что готова к этому, но когда боггарт начал принимать форму Лестрейндж, она почувствовала, как в горле поднимается желчь, а ноги начали дрожать. Холодные, тёмные глаза беспощадно уставились на неё. Боггарт даже скопировал её отвратительную ухмылку. Беллатриса склонила голову набок, в руке у неё был нож.
— Где ты взяла меч, девочка? — её голос проскрежетал, когда она закричала: — Говори, грязнокровка!
Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь унять ком в горле, и прошептала: — Ридикулус. — Беллатриса бросилась вперёд, и вся комната, включая Гермиону, отпрянула назад. Она взяла себя в руки, напомнив себе, что это не по-настоящему. — Ридикулус! — крикнула она, и Беллатриса уменьшилась в размерах, её глаза стали стеклянными, и она превратилась в крошечную фарфоровую куклу.
Аврор Диггл оживлённо захлопал в ладоши. — Прекрасная работа, мисс Грейнджер. Хотя в следующий раз я бы не медлил. — Он жестом пригласил её вернуться в круг, что она и сделала, даже несмотря на то, что нервы были на пределе, а тело дрожало. Сначала она встретилась взглядом с Дином, который смотрел на неё с извиняющимся видом.
— Ты в порядке? — прошептал он.
— Лучше не бывает. — Гермиона подняла подбородок, и её взгляд снова встретился со взглядом Малфоя. Он отвернулся, и на его лице было написано отвращение.
— Кто-нибудь ещё? — оживился Диггл. — Аврор Малфой, как насчёт вас?
— Это обязательно? — Он уставился на свои идеально начищенные туфли.
— Нет, пока нет. Это просто практика.
— Тогда я воздержусь.
Диггл переглянулся с Гермионой, словно говоря «заставь его», но она не нашла в себе слов, чтобы сделать это. Было и так достаточно тревожно видеть женщину, которая пытала её до такой степени, что та являлась ей каждую ночь в кошмарах. Она просто не думала, что сможет заставить Малфоя пройти через что-то подобное. Даже если он и был болваном. И заслуживал этого.
— Я пойду! — сказал Дин и взмахнул палочкой. Гермиона переместилась по кругу и встала рядом с Малфоем.
— Ты правда не знаешь, когда остановиться, да? — пробурчал он. — Хорошее шоу, кстати. Это было ради меня?
— Ты же хочешь сделать мою жизнь сущим адом, помнишь? Я просто возвращаю услугу.
Он постучал палочкой по ноге, оба наблюдая, как боггарт Дина превращается в стаю птиц из фильма Альфреда Хичкока*. Затем он повернул к ней лицо. — Из всего на свете твой самый страшный страх — моя покойная тётушка Белла?
*Небольшое видео по фильму Alfred Hitchcock's The Birds
— Думаю, мы оба знаем почему… — Она сглотнула ком в горле. Было приятно скинуть это с души. Столько лет она думала о том, что Драко Малфой был в том самом особняке и не сделал ни черта, чтобы остановить свою ужасную, ужасную тётку. Это была одна из её самых больших обид на него. — Она была ужасным человеком, мягко говоря.
— Но она мёртва. Чего ты всё ещё боишься?
Впервые Гермиона поклялась бы, что увидела в нём проблеск чего-то настоящего. Его выражение смягчилось, и он смотрел на неё вопросительно. Возможно, подумала она, сблизиться с Драко Малфоем будет не так сложно, как она ожидала. Просто нужен другой подход.
— Что ж, я отвечу на твой вопрос, если ты скажешь, почему не принимаешь вызов с боггартом.
— … Это сложно.
— Это всегда так.
Они долго стояли в тишине, наблюдая, как Дин превращает своих птиц в персонажей Angry Birds. Гермиона тихонько хихикнула, прикрыв рот рукой, и Малфой любопытно приподнял бровь. — Что это?
— Персонажи игры.
— Почему они такие деформированные?
— В этом их прелесть.
— Ничего прелестного в огромном красном шаре перьев с несуразными бровями. У птиц вообще нет бровей…
Смеясь, Гермиона раздумывала, стоит ли давить. Иногда лучше подтолкнуть людей в нужном направлении. Но Драко Малфой был хитер — он, вероятно, в любой момент раскусил бы её уловку. Так как же она получит от него информацию? Но дела шли хорошо, не так ли? Возможно, подумала она, маленький толчок…
— Итак, насчёт боггарта…
Его расслабленная манера мгновенно исчезла, и на его острое лицо вернулась высокомерная усмешка. — Я говорил тебе, что не собираюсь дружить с тобой, Грейнджер. Так что перестань лезть.
С другой стороны…
Драко почувствовал облегчение, когда тренировка на день закончилась. Попытки Грейнджер быть дружелюбной вызывали у него неприятное чувство в животе. Как она могла так легко забыть, что они терпеть не могут друг друга? Это не имело смысла. И ему это не нравилось.
Он вернулся домой без четверти семь и сразу же отправился искать Скорпиуса. Он нашёл сына и жену в библиотеке. Скорпиус был плотно завёрнут в люльке, пока Астория читала ему «Робкого дракончика»*. Когда Драко вошёл в комнату, Астория отложила книгу и встретила его вымученной улыбкой. — Привет, Драко. Как прошла тренировка?
*Ссылка на предполагаемую книгу в PDF
Он уловил её тон и отрывисто ответил: — Тебе действительно интересно, или это просто формальность, и ты хочешь, чтобы я солгал?
— Я хочу, чтобы ты был со мной честен.
— Мне понравилось. Очень. — Он увидел, как её глаза опустились в пол, обошёл её, чтобы взять на руки Скорпиуса, который ему очень обрадовался. Его пухлые щёчки стали ещё пухлее, и, когда он улыбнулся беззубой улыбкой, Драко почувствовал, как каждая клеточка его тела наполнилась радостью. — Привет, малыш. Скучал по мне?
— А ты по нам скучал? — спросила Астория, нервно смахивая несуществующую пылинку с юбки. Драко сел рядом с ней, держа Скорпиуса, и обнял её за плечи.
— Тори…
— Не надо мне «Тори». — Она погрозила ему пальцем. — Я надеялась, что твой первый день будет ужасен, и ты передумаешь насчёт всей этой затеи с аврорами. А получается, тебе понравилось. — Она глухо хохотнула. — Тебе действительно понравилось.
— Да. — Он наклонился и поцеловал её в щёку. — Но не так сильно, как мне нравишься ты.
— Тогда… прекрати это. — На её глазах выступили слёзы. — Пожалуйста, просто прекрати, пока не зашло слишком далеко.
— Ты же знаешь, я не могу.
— Почему нет? — Она отодвинулась дальше по дивану, и её тонкие черты лица исказились от огорчения. — Что ты должен доказать? У тебя есть я. У тебя есть Скорп. Ты богат сверх всякой меры. Что ещё тебе может быть нужно? — Драко почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Он хотел рассказать Тори все причины, по которым он должен это сделать, но не смог заставить себя. Поэтому он просто пожал плечами. Лицо Астории поникло, и она поднялась с места. — Понятно. — Она смахнула пару слёз и встала. — Что ж, надеюсь, оно того стоит. Потому что я, возможно, не выдержу до конца.
— Астория.
— Нет. Не надо. — Она отошла и направилась к двери. Затем обернулась. — Просто не надо. Я много об этом думала. Ты так и не сказал мне, зачем тебе это нужно. Прошёл почти месяц. — Когда решишься открыться мне… я буду здесь. Но до тех пор, думаю, я займу гостевую спальню вниз по коридору от Скорпиуса. Я не оставлю тебя… Но я не буду частью этого, пока не узнаю зачем. Так ты можешь сказать мне, зачем?
Его сердце стучало в горле, он покачал головой.
— Тогда наслаждайся отцовскими обязанностями. Я иду спать.
— Тори… Астория! — Но было уже поздно. Она плотно закрыла за собой дверь, оставив Драко и Скорпиуса одних. Озадаченный отец посмотрел на сына и нахмурился. — Что ж, у неё скверное настроение, да, Скорп? Всё в порядке, Скорп. Хочу тебе сообщить, что я на самом деле довольно внимательный родитель. — Он справится. Значит, он будет работать в ночную смену? Насколько сложно ухаживать за ребёнком в одиночку? Скорпиус хихикнул, заворковал, а затем срыгнул прямо на рукав Драко.
С другой стороны…
Гермиона резко села на кровати, с её лба стекала холодная испарина. Это был всего лишь сон, убеждала она себя. Она потянулась к тумбочке и взяла бутылку с водой, которую всегда оставляла рядом с кроватью на ночь, и сделала большой глоток. Пока тёплая жидкость стекала по горлу, она пыталась стряхнуть с век образ океанских голубых глаз Рона. Поспешно она зажмурилась сильнее. Она не должна так делать с собой — цепляние за подобные вещи никогда не принесёт ей удовлетворения. Она вытерла рот тыльной стороной руки, закрутила крышку на бутылке и устроилась поудобнее в кровати. Как вдруг услышала лёгкое постукивание в оконное стекло.
Она снова села, на этот раз полностью проснувшись. Она выбралась из кровати, подошла к окну, отперла его и распахнула. Большая кобальтовая сова почти сразу же впорхнула мимо неё и с грациозным разворотом приземлилась на её подушку. Она протянула когтистую лапу, к которой был привязан маленький свиток. Гермиона задумчиво погладила сову по голове, не в силах не полюбоваться её оперением и элегантными манерами, пока сова позволяла ей отвязать записку.
— Спасибо. — Она тепло улыбнулась ей и осмотрела комнату. — У меня не так много еды, но не хочешь ли крекеров? — Сова радостно ухала и взмахивала крыльями от возбуждения. Гермиона ухмыльнулась и сказала: — Сейчас вернусь. — Она направилась на кухню, включив свет в коридоре, чтобы прочесть послание. Она остановилась у кладовой, чтобы прочесть содержание, написанное беглым изящным почерком.
Грейнджер,
Надеюсь, это послание найдёт тебя в хорошем расположении духа. Моя сова, Архимед, любит любую еду, так что, если можешь, покорми его перед отлётом. Переходя к делу, мне требуется твоё присутствие за тридцать минут до начала тренировки сегодня утром перед Северным входом в Министерство магии.
Д. Малфой
Она перевернула свиток в ладони, пытаясь найти что-нибудь ещё, но, решив, что это всё, что он хотел сказать, она раздражённо вздохнула, взяла коробку фирменных крекеров и банан со стойки, прежде чем поплестись обратно в свою комнату. Поставив еду на подоконник для дивной совы, она снова села на кровать и тихо пробормотала себе под нос. — Что ж, это будет козырем для меня, не так ли? Интересно, что ему нужно. Ты знаешь? — Она взглянула на сову, которая радостно ухнула ей в ответ, клюя банан. — Можешь отдохнуть, если хочешь, перед отлётом. — Сова распушила перья и начала их чистить. Гермиона, удовлетворённая, забралась обратно под одеяло и повернулась на бок, думая о чём угодно, только не об образе покойного мужа, выжженном у неё на сетчатке.
Как и было оговорено, Гермиона сидела снаружи общественных туалетов, служивших Северным входом в Министерство, читая новую статью Луны в «Придире». Там говорилось о том, как садовые гномы оживали в маггловских сообществах и терроризировали местных кошек. Она была уверена, что это полная чушь, но всегда поддерживала друзей, и если для этого нужно покупать такую газетёнку, как «Придира», что ж, она готова на это. В конце концов, иногда они публиковали очень точечные статьи. Это было похоже на промывку песка в поисках золота.
Кашель слева прервал её, и она подняла голову, чтобы увидеть Малфоя; его глаза были тёмными от синяков под ними, а волосы особенно растрёпанными. Её брови взлетели до небес, пока она гадала, что же могло заставить Драко Малфоя выглядеть таким неряшливым.
— Эм… Привет. — Он почесал затылок и прислонился к стене рядом с ней. Его взгляд скользнул по газете в руках Гермионы, и его лицо мгновенно скривилось. — «Придира»?
— Луна Лавгуд там пишет.
— Полоумна Лавгуд*? — Он усмехнулся.
*В оригинале Драко каверкает имя Luna Lovegood на Looney Lovegood. Loony может переводиться как чокнутый, сумасшедший или полоумный.
— О, серьёзно. Прошло почти десять лет после Хогвартса, а ты всё ещё прибегаешь к детским дразнилкам?
— Что ж, если туфелька подходит*. К тому же, тебе никогда не сбежать от позорных прозвищ Хогвартса. Разве ты не знаешь?
*Идиома "if the shoe fits" используется в случаях, когда кто-то пытается отрицать или избежать правды о себе (в данном случае о ком-то), но если описание или критика подходят, рекомендуется принять это.
— Так все те разы, когда ты называл меня грязнокровкой… Я должна просто списать это на «позорные прозвища»? — холодно произнесла Гермиона, глядя на него. Она знала, что задела его за живое, потому что он скрестил руки на груди, и усмешка пробежала по его тонким губам.
— Знаешь что? Возможно, это была плохая идея.
Внутри у Гермионы всё ёкнуло. Это был тот самый шанс, который она искала, чтобы сблизиться с ним, — и она не собиралась упускать его сейчас. Даже если часть её хотела стереть с его лица это наглое выражение. Он это заслужил. Все эти насмешки, все эти обидные прозвища, все эти расовые оскорбления… от этого у неё кружилась голова от злости, но она загнала это глубоко-глубоко внутрь. Сосредоточься на цели, сказала она себе. Не позволяй эмоциям взять верх. Ты лучше него. — Я… извини… — выдавила она. Слова были похожи на вкус тухлой капусты, пока она наблюдала, как он ухмыляется.
— Ну, ну. Никогда не думал, что доживу до дня, когда Гермиона Грейнджер извинится передо мной. — Повтори ещё раз.
— Не испытывай судьбу.
Он пожал плечами, явно удовлетворённый. — Полагаю, тебе интересно, зачем я вызвал тебя сюда.
— Да. Эта мысль мелькнула. — Она сложила газету и сунула её под мышку, повернувшись к нему лицом. — Так ты собираешься расколоться? Или мне просто пойти дальше и снова делать вид, что тебя не существует в классе?
Он закатил глаза и провёл длинными, утончёнными пальцами по волосам. Пальцы пианиста, отметила Гермиона. — Грейнджер… ты женщина.
Слова ударили её по щеке, будто пощёчина. — Ну, да, — сказала она, чуть более резко, чем планировала. — Кажется, я была ею все те годы, что мы знакомы. Огромное спасибо, что заметил.
— Что ж, с тех пор как у тебя выросла пара сисек, стало гораздо легче отличать тебя от мужского населения. — Он усмехнулся. — Но это не важно. Мне нужно, чтобы ты мне кое-что объяснила.
— Да?
— Почему женщины такие чёртовски любопытные?
— Полагаю, потому что мужчины такие чёртовски скрытные.
Он усмехнулся. — Тушé.
— Почему ты спрашиваешь, Малфой? — Неужели это оно, подумала Гермиона. Неужели это тот самый шанс, который она искала?
— Я… — Он закрыл глаза и вздохнул. — Мне не стоит говорить с тобой об этом.
— И тем не менее, — пропела она, — мы здесь.
— Да. Что ж…Это потому, что я знаю не так много женщин, которых моя жена сама не знает. Если этот разговор когда-нибудь дойдёт до неё, думаю, я умру, не долетев до пола.
— Значит, я — жилетка для слёз.
— Что-то вроде того. — Он открыл глаза и повернул к ней голову. Серебристые искорки сверкали на солнце. — Не пойми меня неправильно. Ты мне всё ещё очень, очень не нравишься.
— Оу, я так тронута. — Она толкнула его в плечо и закатила глаза. — Продолжай.
— Ей не нравится, что я решил стать аврором.
— Правда? А я было подумала, что она будет рада оформить на тебя страховку. Ты стоишь миллионы, знаешь ли.
На лице Малфоя появилась впечатлённая усмешка. — Неплохо, Грейнджер.
— Спасибо.
— Приберегала на чёрный день?
— Нет. Просто пришло в голову.
— Так вот, вчера она отказалась ложиться со мной в одну кровать. И клянусь Мерлином, я ничего плохого не сделал. Но она считает, что я должен делиться своими чувствами — с какой стати я вообще захочу делиться чувствами? На каком круге ада я должен находиться, чтобы это произошло?
— Ну, а что она хочет, чтобы ты рассказал?
— Это личное.
— Я начинаю замечать, что для тебя всё личное. — Послушай, будь я на твоём месте, я бы открылась супругу. Секреты могут создавать трещины. И ты никогда не знаешь, сколько времени у тебя есть с кем-то… пока он не уйдёт. Так что не создавай трещину, которую не сможешь заделать. Потому что всё, что ты сделаешь — оставишь дыру в обоих ваших сердцах и вопросы, на которые она, возможно, никогда не получит ответов… — Она замолчала, осознав, что уже говорит не о проблемах Малфоя. В ужасе она попыталась исправиться. — Я хочу сказать… будь с ней честен. Откройся. Это всё, что тебе нужно сделать.
— Да, что ж… У меня не очень хорошо получается подобное, — честно сказал он. — Я больше задумчивый, сексуальный муж. Не целовательно-обнимательный эмоциональный тип.
— У тебя очень искажённое представление о самом себе. — Она оттолкнулась от стены и посмотрела на часы. — Пора на занятия. Продолжим позже?
Он тоже оторвался от стены, расправляя мантию. — Не думай, что это значит, что ты мне нравишься. Мне просто нужно было кого-то немного потренировать в словесных оскорблениях.
— Если это твоё определение словесных оскорблений, то ты просто котёнок. — Гермиона подошла к двери женского туалета и остановилась. — Просто… откройся ей.
— Я не знаю, как это сделать.
— Ну, ты же только что немного открылся мне, разве нет? — Она удивилась, когда на её губах расплылась тёплая улыбка. — Если ты смог это сделать, сможешь всё что угодно. — Глядя на его лицо, она поняла, что наконец-то нашла свой шанс. Его мягкое выражение было раздражённым, но всё ещё очень, очень уязвимым. Возможно, это способ заставить его расколоться. Маленькими шажками, сказала она себе.