Геннадий был человеком такой широкой души, что в ней могли бы с комфортом разместиться пара дзен-буддийских монастырей и один приют для альпак. Он исповедовал тотальный пацифизм: не хлопал комаров, извинялся перед углами тумбочек и даже сорняки на даче не вырывал, а «расселял по обочинам».
Но все изменилось в пятницу, когда в квартиру сверху въехал Эдуард.
Эдуард не был человеком. Он был помесью перфоратора, слона и фаната немецкого индастриал-техно. Судя по звукам, Эдуард профессионально занимался сборкой чугунных шкафов в прыжке, используя в качестве молотка живого кабана.
Первые три дня Геннадий медитировал. На четвертый он попытался послать соседу лучи добра, но те, видимо, застряли в армированном бетоне. На пятый день, когда сверху в три часа ночи заиграл трек «Бетономешалка» в ремиксе для ультразвуковых свистков, в Геннадии что-то тихонько хрустнуло. Это сломался внутренний стержень ненасилия.
Геннадий встал, подошел к зеркалу и сурово произнес:
– Объявляю режим временного антипацифизма. Срок действия – до капитуляции противника.
Он не пошел ругаться. Он подошел к вопросу творчески.
Для начала Геннадий достал старую советскую соковыжималку «Росинка», которая при работе издавала звуки взлетающего МиГ-29 и вибрировала так, что у соседей через два этажа выпадали пломбы. Он примотал ее скотчем к длинной швабре и прижал к потолку прямо под спальней Эдуарда.
Затем он зашел в Интернет и скачал сборник «10 часов звуков чавканья и перелистывания газет в пустом соборе».
В 7:00 утра, когда Эдуард только-только забылся тревожным сном после ночной сборки шкафов, Геннадий включил «Росинку». Дом вздрогнул. Люстра Геннадия начала вращаться против часовой стрелки. Из вентиляции донесся испуганный писк тараканов, спешно пакующих чемоданы.
Спустя час, когда соковыжималка раскалилась докрасна, Геннадий выключил ее и перешел к фазе «Психологическое давление». Он взял мощную колонку, приставил ее к потолку и запустил запись: мужской голос с интонациями засыпающего ленивца каждые сорок секунд вкрадчиво шептал: «Эдуард... ты выключил утюг?.. Эдуард... шкаф все видит...».
К обеду сверху воцарилась зловещая тишина.
Вечером в дверь Геннадия робко постучали. На пороге стоял Эдуард. Выглядел он так, будто его три дня жевал тот самый кабан.
– Слушайте, – прошептал сосед, дергая глазом. – У вас в квартире... тоже шепчут? И вертолеты садятся?
– Что вы, Эдуард, – кротко ответил Геннадий, поправляя четки. – Я пацифист. У меня тишина, покой и благость. Может, это совесть? Или плохая звукоизоляция?
Эдуард сглотнул:
– Я... я ковры купил. И тапочки пушистые. И перфоратор продал. Можно только, чтобы шепот прекратился? Пожалуйста.
Геннадий улыбнулся самой доброй улыбкой в мире:
– Я помолюсь за ваш покой, Эдуард.
Когда дверь закрылась, Геннадий аккуратно сложил швабру и убрал соковыжималку в коробку. Режим антипацифизма был официально снят. Он сел на диван, налил чаю и с наслаждением прихлопнул пролетавшую мимо муху.
«В конце концов, – подумал он, – даже у Будды иногда чешутся кулаки».
Бонус: фото и картинки с девушками
Подписывайтесь, друзья! Вас ждут новые интересные истории на нашем канале на Дзене!