Наглость Лиды пробивала дно с уверенностью буровой установки. К вечеру среды Марина сидела в кабинете, пытаясь сосредоточиться на сложном отчете. Дедлайн горел, заказчик нервничал, а из гостиной доносился хохот какого-то тупого ток-шоу, включенного на полную громкость.
– Лида, сделай тише! – крикнула Марина через закрытую дверь.
– Не могу, там самое интересное! – отозвалась родственница. – Они тест ДНК делают!
Марина надела шумоподавляющие наушники. Она могла бы вытерпеть шум. Она могла бы вытерпеть разбросанные по всей квартире ватные диски и волосы в раковине. Но Лида решила добить её кулинарным искусством.
Запах появился внезапно. Тяжелый, жирный запах жареной рыбы, который просачивался даже сквозь плотно закрытые двери. Марина поморщилась. У неё была дорогая вытяжка, но Лида, видимо, не знала о её существовании. Или просто не сочла нужным нажать кнопку.
Когда дышать стало совсем невозможно, Марина сняла наушники и пошла на кухню. Зрелище, которое предстало перед ней, достойно было полотна «Последний день Помпеи». Вся плита, фартук из итальянской плитки и столешница были уляпаны жирными брызгами. На плите, чадя черным дымом, стояла любимая сковорода Марины — та самая, с антипригарным покрытием, на которой нельзя было жарить без масла, но и сжигать её тоже не следовало. В сковороде обугливались какие-то рыбные останки.
Лида сидела за столом, уткнувшись в телефон, и сёрбала чай из любимой кружки Марины.
– О, пришла! – радостно сообщила она, не отрываясь от экрана. – Я тут решила сюрприз сделать. Рыбки пожарить. Только она что-то пригорела быстро. Сковородка у тебя дрянь, если честно. Китайская, небось?
Марина подошла к плите. Сковорода была уничтожена. Покрытие вздулось. Вонь стояла такая, что резало глаза.
– Ты сожгла мою посуду, – констатировала Марина ледяным тоном.
– Ой, да подумаешь! Купишь новую! – отмахнулась Лида. – Слушай, Марин, приберись тут, а? У меня от готовки маникюр портится, я только вчера гель-лак обновила. Жир этот оттирать — фу, мерзость. И вообще, ты хозяйка, тебе положено за уютом следить. А я пойду, там сериал начинается.
Лида встала, демонстративно отряхнула крошки с халата (марининого, разумеется) и направилась к выходу.
– Ты серьезно? – Марина посмотрела ей в спину. – Ты устроила этот свинарник и предлагаешь мне убирать?
– Ну не мне же! – Лида обернулась в дверях, удивленно хлопнув накладными ресницами. – Я в гостях. Гости не убирают. Гости отдыхают. Всё, не будь букой!
Она ушла, оставив Марину посреди чадящей кухни. Марина посмотрела на испорченную сковороду. Посмотрела на жирные пятна на плитке. Послушала, как Лида в гостиной делает телевизор еще громче.
Любая другая на её месте начала бы орать. Или рыдать от обиды. Или молча, глотая слезы, принялась бы оттирать жир, проклиная тот день, когда пустила эту наглую девицу на порог. Но Марина была профессионалом. А профессионалы не истерят. Они решают проблемы.
Она молча выключила газ. Открыла окна настежь, впуская морозный воздух двадцать шестого года. Взяла телефон, проверила баланс, перевела некоторую сумму на сберегательный счет, чтобы карта для текущих расходов была пустой. Затем она спокойно пошла в спальню, вставила беруши и легла спать. На её лице не дрогнул ни один мускул. План созрел, и он был прекрасен в своей жестокости.
Ровно в 06:00 утра квартиру огласил рев промышленного пылесоса. Марина не стала мелочиться. Она включила его в розетку прямо в гостиной, где на диване, раскинувшись морской звездой, спала Лида.
– А-а-а! Что?! Пожар?! – Лида подскочила, спросонья не понимая, что происходит.
Марина выключила пылесос. Наступила звенящая тишина.
– Доброе утро, страна! – громко и бодро объявила Марина.
Она подошла к дивану и резким движением сдернула с Лиды одеяло. «Красотуля» съежилась от холода — окно было открыто всю ночь.
– Ты чего?! Ты больная?! – заверещала Лида, пытаясь прикрыться подушкой. – Шесть утра! Дай поспать!
Вместо ответа Марина бросила ей в лицо мокрую, пахнущую хлоркой половую тряпку. Следом полетели резиновые перчатки и старый, выцветший халат, который Марина использовала при ремонте.
– Вставай, – голос Марины звучал жестко, как удар хлыста. – Хватит дрыхнуть.
– Ты что себе позволяешь?! – Лида брезгливо отшвырнула тряпку. – Я гостья! Я...
– Ты сама сказала: «Живем как дома», – перебила её Марина, нависая над диваном. – Так вот, дорогая моя. У меня дома демократии нет. У меня тут коммунизм: кто не работает, тот не ест. И не живет.
Она сунула ошарашенной родственнице под нос листок бумаги. Список на нем был напечатан крупным шрифтом и занимал три страницы.
– Это твой план на день. Пункт первый: генеральная уборка кухни. Оттираешь каждый сантиметр жира, который ты вчера разбрызгала. Если останется хоть пятнышко — будешь вылизывать языком. Пункт второй: мытье окон. Всех. Снаружи и внутри. И плевать, что шестой этаж, страховку я тебе не оформляла. Пункт третий: стирка штор. Руками. Машинка у нас для членов профсоюза, а ты в него не вступала. Пункт четвертый: полная чистка и дезинфекция кошачьего лотка. Барсик, знаешь ли, тоже любит чистоту.
Лида сидела с открытым ртом, хватая воздух, как та сгоревшая рыба.
– Ты... Ты шутишь? Я не буду этого делать! Я не посудомойка! Я маме позвоню!
– Звони, – кивнула Марина. – Хоть маме, хоть в полицию, хоть в Спортлото. Но расклад такой: в отеле — обслуживание, дома — обязанности. Ты хотела «как дома»? Получай. Или ты сейчас же, сию секунду, надеваешь этот халат и встаешь к станку, или...
Марина достала телефон и показала Лиде экран калькулятора.
– Или я выставляю тебе счет. Проживание по тарифу люкса в центре Москвы. Питание по ресторанному меню. Услуги клининга за срач, который ты развела. Испорченная посуда. И моральный ущерб. Итого... – Марина назвала сумму, от которой у Лиды глаза полезли на лоб. – Платишь сейчас, и я вызываю тебе такси на вокзал. Не платишь — отрабатываешь каждую копейку.
– У меня нет таких денег! – взвизгнула Лида. – Ты с ума сошла! Мы же родня!
– Не родственница, а недоразумение, – отрезала Марина. – Время пошло. У тебя пять минут на принятие решения. Либо тряпка в зубы, либо чемодан в руки.
Лида посмотрела на тряпку. Посмотрела на Марину, в глазах которой не было ни капли жалости, только холодный расчет и стальная решимость. Она поняла, что халява кончилась. Перед ней стояла не добрая кузина-фрилансер, которую можно доить, а надзиратель в колонии строгого режима.
– Ты... Ты просто ведьма! – выплюнула Лида, вскакивая с дивана. – Подавись своим домом! Ноги моей здесь не будет!
– Какое счастье, – улыбнулась Марина. – Чемодан собирай резвее. Время — деньги.
Лида металась по комнате, запихивая вещи в чемоданы как попало. Она что-то бормотала про проклятия, про то, что Марина останется старой девой, про жадность. Марина стояла в дверях, скрестив руки на груди, и контролировала процесс. Она проследила, чтобы Лида не прихватила ничего лишнего (попытка утащить баночку крема была пресечена грозным взглядом).
Через десять минут за Лидой захлопнулась дверь. Марина закрыла замок на два оборота. Прислонилась спиной к двери и глубоко вдохнула. В квартире пахло гарью и дешевыми духами Лиды, но это было поправимо. Она прошла на кухню, открыла приложение клининга и заказала уборку. За деньги. Потому что профессиональный труд должен быть оплачен, а наглость должна быть наказана.
– Как же все-таки хорошо жить одной! – сказала она пустому коридору. И пошла варить себе кофе. В турке. В тишине. Как она и любила.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
