Субботний ужин начался предсказуемо. Аркадий ворвался в квартиру с шумом, как полк гусар. Рядом семенил Пал Палыч – тихий мужичок в сером костюме, который испуганно озирался по сторонам.
– А вот и мы! – Аркадий вручил Инге помятый букет гвоздик. – Ну, где поляна? Пал Палыч с дороги, проголодался!
Инга молча приняла цветы и пригласила гостей к столу. Муж Инги, Сергей, уже открыл вино. Хорошее Кьянти, которому нужно было подышать.
– Опять компот? – Аркадий скривился, увидев декантер. – Серёжа, ну ты же мужик! Сколько можно эту кислятину лакать?
Он по-хозяйски отодвинул бокал с вином и его взгляд упал на центр стола. Там, в сиянии люстры, стояла ОНА. Бутылка.
Глаза Аркадия загорелись хищным блеском.
– О! – он довольно потер руки. – Вот это я понимаю! Вот это разговор. Сразу видно уровень. Пал Палыч, гляди! Это тебе не из «Красного и Белого» пойло. Это Элита!
Инга с невозмутимым видом придвинула бутылку.
– Ты просил что-то приличное, дядя.
– Вижу, вижу! – Аркадий схватил бутылку, взвесил её в руке. – Тяжелая! Стекло толстое, дно вогнутое. Оригинал! Ну, племяшка, уважила.
Он открыл пробку. Звук вышел глухой, солидный. Аркадий, игнорируя специальные коньячные бокалы, которые поставила Инга, потянулся к большим винным фужерам.
– Коньяк, Пал Палыч, надо пить из объема, чтобы аромат раскрылся! – поучал он коллегу, наливая себе щедрую порцию, граммов по сто. Жидкость плескалась на дне, как жидкое золото. Запах «Степного орла» вырвался на свободу. Резкий, спиртуозный дух ударил в нос, но Аркадий уже был в образе.
Он поднял бокал на уровень глаз, посмотрел на свет.
– Смотри, Пал Палыч, какая "ножка"! Маслянистый! Тягучий! – Аркадий закатил глаза. – Это выдержка, брат. Лет двадцать, не меньше.
Затем он сунул нос в бокал, сделал глубокий вдох и... на долю секунды его лицо дернулось. Инга заметила это микроскопическое движение брови. Резкий запах сивухи должен был сжечь ему слизистую. Но Аркадий был слишком горд, чтобы признать очевидное.
– Ух! – выдохнул он. – Мощный! Мужской характер! Чувствуете?
– Что именно? – невинно поинтересовалась Инга, накладывая салат.
– Букет! – рявкнул Аркадий, словно объяснял первокласснице теорему. – Тут тебе и дуб вековой, и ваниль мадагаскарская, и... чернослив! Да, точно, нотки чернослива и старой кожи.
– Кожи? – переспросил Пал Палыч, робко нюхая свой бокал. – А мне показалось... ацетоном немного?
– Темнота! – отмахнулся Аркадий. – Это "рансьо"! Благородный тон старения! Учитесь, молодежь, пока я жив, что такое настоящий французский стиль.
Аркадий сделал большой глоток. Его кадык дернулся, глаза на секунду вылезли из орбит. «Степной орел» драл горло, как наждачная бумага. Но Аркадий, крякнув, проглотил огненную жидкость и расплылся в блаженной улыбке.
– Мягкий, как бархат! – прохрипел он, вытирая выступившую слезу. – Вот умеют же французы, черти! Не то что наши суррогаты. Сразу тепло по жилам пошло. Благородство!
Он тут же потянулся к бутылке, чтобы налить еще.
– А послевкусие какое, а? Длинное, ореховое... Инга, ты где это брала? В дьюти-фри?
– Нет, – спокойно ответила Инга. – Места знать надо.
– Вот! Учитесь жить! – Аркадий опрокинул вторую порцию, даже не закусывая, чтобы «не сбить вкус». – Пал Палыч, пей, не стесняйся! Это тебе не водка, тут культуру пития иметь надо.
Пал Палыч, видя уверенность коллеги, тоже сделал глоток, закашлялся, но послушно кивнул:
– Да... Сильная вещь.
– Ещё бы! – Аркадий разошелся. Он начал рассказывать про виноградники Шаранты, про то, как он пил с олигархами, и про то, что только он в этой семье разбирается в роскоши. Он смешал с грязью салат Инги («майонез не домашний»), раскритиковал ремонт («плитка дешевая»), но коньяк хвалил без остановки.
К середине бутылки он уже раскраснелся и начал требовать тост.
– За меня! За то, что у меня есть вкус! – провозгласил Аркадий. – И за Ингу, что наконец-то послушала старших и купила вещь, а не помои.
Наступил момент истины. Инга медленно встала из-за стола.
– Я рада, что тебе понравилось, дядя Аркадий. Я очень старалась подобрать напиток, соответствующий твоему уровню экспертизы.
Она наклонилась и достала из-под стола пустую, сплющенную пластиковую баклажку. На ней ярко горел желтый ценник: «249 рублей. Акция». Инга молча поставила этот артефакт прямо перед носом «эксперта», рядом с хрустальным графином.
– Что это? – Аркадий удивленно захлопал глазами, пытаясь сфокусировать взгляд.
– Это то, что ты сейчас пьешь, – ледяным тоном сообщила Инга. – Коньячный напиток «Степной орел». Состав: спирт этиловый класса «Люкс», вода исправленная, краситель сахарный колер, ароматизатор «Коньяк». Цена – три копейки в базарный день.
За столом повисла гробовая тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы. Пал Палыч медленно отодвинул свой бокал. Сергей, муж Инги, спрятал улыбку в ладонь. Аркадий перевел взгляд с пластиковой бутылки на хрустальную, потом на Ингу. Его лицо начало менять цвет с красного на пунцовый, а потом на пятнисто-багровый.
– Ты... Ты чего гонишь? – просипел он. – Это же Хеннесси... Я же чувствовал... Дуб...
– Ты чувствовал ароматизатор, идентичный натуральному, дядя, – безжалостно добила его Инга. – И жженый сахар. Ты только что нахваливал самое дешевое пойло из дискаунтера, называя его элитой. Я знала, что твой утонченный вкус не заметит разницы.
Пал Палыч вдруг хрюкнул. Потом еще раз. И через секунду гость разразился громким, искренним смехом.
– А ведь и правда, ацетоном несло! – давился смехом коллега. – А ты: "Рансьо, рансьо"! Аркаша, ну ты даешь! Сомелье, блин, степной!
Аркадий вскочил. Стул с грохотом упал назад.
– Ты подменила! – взвизгнул он, тыча пальцем в Ингу. – Это провокация! Ты специально! Бутылка просто выдохлась! Или пробка рассохлась! Я не мог ошибиться!
– Конечно, не мог, – кивнула Инга. – Просто «Степной орел» – это твой уровень. Пей, не стесняйся, там еще полбутылки. Добро же не должно пропадать, верно?
Аркадий хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Его репутация знатока была не просто разрушена – она была растерта в пыль и развеяна по ветру под хохот коллеги.
– Ноги моей здесь не будет! – рявкнул он. – Хамка! Я к тебе со всей душой, а ты... Отравить меня хотела?!
– Была бы хотела – налила бы чего подороже, – пожала плечами Инга.
Аркадий схватил пиджак и вылетел из квартиры, забыв даже попрощаться с Пал Палычем. Коллега же, отсмеявшись, вытер слезы.
– Слушайте, – сказал он, глядя на Ингу с уважением. – А вина нормального нальете? А то после этого "бархата" рот прополоскать надо.
Инга улыбнулась – впервые за вечер искренне – и взяла бутылку Кьянти.
– С удовольствием.
Справедливость восторжествовала. И стоила она всего двести сорок девять рублей.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
