Мы с ней встречались два года. Жили у меня. Не наездами, не «пару ночей в неделю», а по-взрослому: ключи, шкаф, зубная щётка, кот, её кружка на кухне и вечные волосы в сливе ванной. Я работал, обеспечивал, платил за квартиру, еду, поездки. Она работала через раз, вечно что-то искала, «не находила себя». Я не давил. Думал — взрослый человек, разберётся.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: тревожные звоночки были. Постоянно телефон в руках. Улыбки в экран. Вечером — «я с подругой», «я устала», «давай потом». Но знаешь, как это бывает? Когда ты не истерик, не ревнивый параноик, а нормальный мужик — ты не лезешь с допросами. Думаешь: доверие же.
А потом всё всплыло. Случайно. Даже глупо. Не детектив, не слежка. Просто правда решила выйти сама.
Оказалось, что у неё уже год был другой мужик. Год. Не «оступилась», не «запуталась», не «разово». Год параллельной жизни.
Я не орал. Не устраивал сцен. Просто сказал:
— Собирай вещи.
Она сначала даже не поняла.
— В смысле?
— В прямом. До свидания.
Начались объяснения, слёзы, какие-то слова про «ты меня не слышал», «я была потеряна», «мне не хватало внимания». Я слушал и понимал одно: человек, который год живёт двойной жизнью, не ошибается. Он выбирает.
Я помог донести сумки до двери. Кот — в переноске.
— Куда ты поедешь? — спросил я спокойно.
— К нему…
Вот тут, знаешь, даже не больно стало. Просто пусто. Как будто кто-то выключил звук.
Прошло несколько недель. Я уже привык жить один. Утром — тишина. Вечером — порядок. Никто не пилит, не ноет, не спрашивает «а ты меня любишь?» в самый неподходящий момент.
И вот звонок в домофон. Суббота. Я дома.
Смотрю в камеру — она.
С котом.
С какими-то пакетами.
Открываю дверь. Стоит, смотрит виновато, но без истерики.
— Нам надо поговорить.
Я даже усмехнулся:
— Ты уверена?
И тут начинается спектакль.
— Я сделала ошибку…
— Я многое поняла…
— Он оказался не тем человеком…
Я молчу. Слушаю. А потом — кульминация.
— Но ты тоже виноват.
Я аж переспросил:
— В чём?
— Ты был холодным. Ты не давал мне той заботы, которая мне была нужна.
Вот тут я реально охренел.
— Подожди, — говорю. — Ты год жила с другим мужиком за моей спиной, ушла к нему, а теперь стоишь тут и рассказываешь, что это я виноват?
Она не моргнула.
— Я просто хочу быть честной.
А дальше — фраза, после которой у меня окончательно всё встало на свои места.
Она сказала:
— Я хочу вернуть тебя. Потому что мне нужно, чтобы ты обо мне заботился.
Не «я люблю».
Не «я поняла, что потеряла».
А «мне нужно».
Я смотрю на неё и думаю:
Ты серьёзно?
Ты ушла к другому.
Пожила там.
Вернулась, потому что не зашло.
Обвинила меня.
И теперь хочешь снова въехать ко мне — с котом и пакетами — потому что тебе нужна опора?
Я спокойно сказал:
— Я пас.
Она начала злиться.
— Ты жестокий.
— Ты не умеешь прощать.
— Все мужчины одинаковые.
Я открыл дверь пошире и сказал:
— Выход там же, где вход.
Она ещё что-то говорила, но я уже не слушал.
И знаешь, что самое странное?
Ей правда казалось, что это нормальный сценарий. Что мужчина — это такая функция. Пока удобен — живём. Не подошёл — меняем. А если новый оказался хуже — можно вернуться.
Нет. Нельзя.
Потому что если ты один раз согласишься — ты перестанешь быть мужчиной. Ты станешь запасным аэродромом.
А мне это не подходит.
Вот и всё.
А вы как думаете — это сейчас норма или мне просто «повезло» с таким человеком…