- Лена, сердце… опять печёт, словно раскалённый уголь под ребра приложили, - голос Тамары Степановны в телефонной трубке дрожал так натурально, что у Елены похолодели кончики пальцев. - Доктор сказал, что без этого немецкого препарата сосуды просто не выдержат. А он стоит… господи, да где же мне такие деньги взять с моей-то пенсией?
Елена прижала телефон к уху, чувствуя, как привычный комок вины подступает к горлу. Она сидела на кухне, глядя на неоплаченный счет за детский сад для младшего сына и на список покупок, который с каждым днем становился все лаконичней. Андрей, её муж, зашел на кухню, услышал обрывок фразы и тяжело вздохнул, роняя связку ключей на стол. Этот звук был громче любого крика.
- Мам, сколько нужно? - тихо спросила Елена, стараясь не смотреть на мужа. - Мы же только в прошлом месяце передавали на обследование.
- Доченька, так то обследование! А теперь лечение… Семнадцать тысяч за курс. Если не сейчас, то потом может быть поздно. Я ведь не на развлечения прошу, пожить еще хочется, внуков на ноги поставить…
Через полчаса Елена нажала кнопку «отправить» в банковском приложении. Семнадцать тысяч улетели с карты, предназначенной для закупки зимней обуви детям. Андрей молча вышел на балкон. Он не кричал, не хлопал дверью, и это было страшнее всего. Его молчание пахло табаком и безнадегой.
***
Жизнь Елены и Андрея последние три года напоминала бег по кругу, причем по кругу, который постоянно сужался. Они поженились десять лет назад, полные надежд и планов. Купили квартиру в ипотеку, родили двоих сорванцов, Андрей вкалывал на двух работах, мечтая когда-нибудь отвезти семью на море. Елена, мягкая и отзывчивая по натуре, всегда считала своим долгом помогать матери. Тамара Степановна вырастила дочь в одиночку, работая на двух ставках в библиотеке - этот «жертвенный алтарь» прошлого всегда маячил перед глазами Елены, когда мать просила о помощи.
Проблемы со здоровьем у Тамары Степановны начались внезапно, как раз тогда, когда Андрей получил повышение и в семье появились «лишние» деньги. То давление, то суставы, то таинственные «боли в поджелудочной», которые не диагностировались обычными анализами в районной поликлинике.
- Врачи там - коновалы! - заявляла мать, прижимая платочек к глазам. - Только в частный центр, только к профессору.
И они давали. Сначала по пять тысяч, потом по десять, потом суммы стали расти в геометрической прогрессии. Елена верила. Она не могла не верить - это же мама. Самый близкий человек. Та, что целовала разбитые коленки и не спала ночами, когда Ленка болела. Как можно отказать в лекарствах женщине, которая дала тебе жизнь?
***
Прошло две недели. Вечер четверга выдался дождливым и липким. Андрей вернулся домой позже обычного, промокший и какой-то странно тихий.
- Лен, - позвал он из прихожей. - Зайди в комнату. Нужно поговорить.
Елена вытерла руки о фартук, чувствуя, как внутри всё сжимается в предчувствии беды. Может, на работе сокращение? Или опять ипотечная ставка поползла?
Андрей сидел на диване, перед ним лежал его планшет. На экране была открыта страница в социальной сети, какая-то группа с вычурным названием «Путь к Истине: Космические Энергии и Таро».
- Смотри, - коротко бросил он.
Елена прищурилась. На фотографии, опубликованной всего три часа назад, была запечатлена группа женщин в каком-то полумрачном помещении, заставленном свечами. В центре, с блаженной улыбкой на лице и огромным веером карт в руках, сидела… Тамара Степановна. На ней было новое шелковое платье, которого Елена раньше не видела, и массивные бусы из «целебного» янтаря.
Подпись под фото гласила: «Наша дорогая Тамара, прошла инициацию Третьей Ступени Лунного Света, ».
- Это… это что? - прошептала Елена, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
- Это твои «лекарства», Лена, - голос Андрея был сухим, как пергамент. - Я сегодня случайно столкнулся с Михалычем, помнишь, сосед твоей матери? Он спросил, почему Тамара так часто ходит в этот «клуб избранных», который открылся в соседнем доме. Сказал, что она там чуть ли не главная меценатка. Я не поверил. Полез в сеть… И нашел. Там десятки фото. Твоя мама, Лена, не в очередях к кардиологу стоит. Она «чистит чакры» и покупает курсы у потомственных магов.
Елена смотрела на экран, и в её голове вспыхивали картинки: как она отказывала себе в новом пальто, как дети донашивали куртки друг за другом, как Андрей брал дополнительные смены по субботам. А в это время её мать «инициировалась в лунном свете».
- Может, это ошибка? - слабо пискнула она, хотя в глубине души уже знала правду. - Может, она там… лечится какими-то нетрадиционными методами?
- Не смеши меня! - Андрей впервые за вечер повысил голос. - Семнадцать тысяч на «немецкий препарат», а на фото она в новом наряде сидит в окружении шарлатанов! Завтра мы едем к ней. Без предупреждения.
***
Дорога до маминой квартиры заняла двадцать минут, которые показались Елене вечностью. В груди клокотала смесь ярости, обиды и горького разочарования. Она всё еще надеялась на чудо: что сейчас они приедут, а мама действительно лежит с тонометром на руке, а фото - это старая история или чья-то злая шутка.
Дверь открылась не сразу. Из-за нее доносился странный, приторно-сладкий запах благовоний. Когда замок наконец щелкнул, на пороге появилась Тамара Степановна. Она была в том самом шелковом платье. Лицо её сияло, но, увидев дочь и зятя, она мгновенно «сдулась». Плечи опустились, уголки губ поползли вниз, а рука привычно потянулась к сердцу.
- Ой, деточки… что ж вы не предупредили? Мне так худо сегодня, едва до кухни доползла за водичкой… - запричитала она, пятясь в коридор.
- Мам, хватит, - твердо сказала Елена, проходя внутрь. - Покажи лекарства. Те, на которые я перевела деньги в понедельник.
- Так я… я их выпила уже. Пузырьки выбросила, зачем они место будут занимать? - Тамара Степановна суетилась, стараясь загородить собой проход в гостиную.
Андрей, не говоря ни слова, отодвинул тещу и вошел в комнату. Елена последовала за ним и замерла.
Гостиная превратилась в филиал оккультной лавки. На столе лежали колоды карт, стояли какие-то пирамидки из дешевого пластика, «заряженные на успех» камни и стопки распечаток с натальными картами. На почетном месте в рамке стоял диплом: «Магистр астральной коррекции Тамара».
- Значит, немецкий препарат называется «астральная коррекция»? - Андрей поднял одну из распечаток. - А вот и чек. «Индивидуальная консультация магистра Велемира. Стоимость - двадцать пять тысяч рублей». Тамара Степановна, вы в своем уме?
Тамара Степановна поняла, что маскарад окончен. Она выпрямилась, и болезненная немощь исчезла, сменившись вызывающей надменностью.
- А что если и так? - выкрикнула она, и её голос стал звонким, как у молодой женщины. - Вы что думаете, я только о желудке должна думать? У меня душа болит! Вы живете своей жизнью, у вас дети, работа, а я? Я всю жизнь тебе, Лена, отдала! Теперь я имею право пожить для себя, прикоснуться к высшим знаниям!
- За наш счет, мама? - Елена почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но это были не слезы жалости, а слезы очищения. - Мы отрывали от детей, чтобы ты кормила этих аферистов? Ты врала мне про предсмертное состояние! Ты заставляла меня мучиться чувством вины!
- Вы обязаны мне помогать! - Тамара Степановна топнула ногой, и её лицо исказилось в гримасе гнева. - По закону и по совести! Родители - это святое. А деньги… деньги придут, Велемир сказал, что у меня открывается денежный канал, нужно только еще немного почистить карму…
- Карму мы вам сейчас почистим, - холодно перебил Андрей. - Лена, идем.
- Куда? - Тамара Степановна испуганно захлопала глазами. - А как же… мне завтра за курс «Звездного исцеления» платить нужно, я уже пообещала…
- Продай платье, - отрезала Елена. - Или карты свои заложи. С этого дня, мама, ты живешь на свою пенсию.
- Ты не посмеешь! - закричала мать им в спину. - Я же умру! У меня действительно давление! Вы будете виноваты!
Елена остановилась в дверях, обернулась и посмотрела на нее так, словно видела её впервые.
- Знаешь, мам… Если у тебя поднимется давление - вызывай «скорую». Настоящую «скорую», с врачами. Но денег на «магистров» больше не будет. Никогда. И знаешь, что самое обидное? Твой «денежный канал» закрылся не из-за ретроградного Меркурия. А из-за твоей жадности и вранья.
Они вышли на улицу. Дождь кончился, и в лужах отражались холодные городские фонари. Елена дышала глубоко, чувствуя, как с плеч сваливается огромная, неподъемная плита, которую она несла годы.
- Ты как? - Андрей обнял её за плечи.
- Легко, - честно ответила она. - Горько, но легко. Знаешь, я ведь всё ждала, когда она выздоровеет. А она и не болела. Она была зависима от этой лжи, от ощущения собственной важности в том кружке дураков.
- Мы справимся, Лен. Закроем долги, купим детям всё, что нужно. А мама… твоей маме придется вспомнить, что такое жить по средствам.
***
Прошло полгода. Тамара Степановна несколько раз пыталась «заходить с козырей»: присылала фотографии тонометров с высокими цифрами, писала жалобные смс о «последнем прощании». Но Елена теперь была кремень. Она звонила матери раз в неделю, спрашивала о здоровье и предлагала… привезти продукты. Настоящие продукты - гречку, кефир, яблоки.
Удивительно, но когда исчезла возможность тратить чужие деньги на «астрал», здоровье Тамары Степановны магическим образом стабилизировалось. Она вдруг нашла бесплатный кружок скандинавской ходьбы в парке и даже начала общаться с нормальными соседками, а не с «проводниками энергий».
Елена поняла одну важную вещь: любовь к родителям не должна быть слепой и разрушительной для собственной семьи. Истинная помощь заключается не в том, чтобы потакать чужим прихотям, а в том, чтобы научить человека ответственности за его собственную жизнь.
Вечер в семье Елены теперь был тихим и уютным. Они больше не вздрагивали от телефонных звонков. На столе стоял яблочный пирог, дети смеялись в соседней комнате, а Андрей наконец-то забронировал билеты к морю. Без всяких карт Таро они точно знали одно: их будущее теперь зависит только от них самих, а не от расположения звезд в кошельке мошенника.