Найти в Дзене
Почему бы и не... Да!

Племянница приехала на неделю - живёт уже третий год

– Тёть Тань, я только на сессию, на недельку! – Алиса бросила рюкзак в прихожей и обняла меня. – Спасибо, что пустила! Я кивнула, улыбаясь. Племянница, дочь сестры мужа, студентка. Приехала с Урала, снимать комнату в общаге дорого. Ну, на неделю-то можно. Неделя растянулась на месяц. Потом Алиса заплакала: «Тёть Тань, сессия провалена, надо пересдавать!» Я пожалела: «Ладно, оставайся ещё». Потом она устроилась на работу. «Тёть Тань, мне же копить на съём!» Потом работа сменилась. Потом появился парень. Три года. Тысяча девяносто пять дней. ---- Я проснулась от запаха гари. Выбежала на кухню – Алиса стояла у плиты, на сковороде горела яичница. – Ты что делаешь?! – Завтрак, – она улыбнулась. – Хотела тебя порадовать. Я выключила плиту, открыла окно. Сковорода почернела. – Третья сковорода за месяц, – сказала я. – Четыре тысячи рублей. – Ой, тёть Тань, не жадничай. Купим новую. – На чьи деньги? Она промолчала, пошла в комнату. Эта комната была моего сына. Он уехал в другой город учиться.

– Тёть Тань, я только на сессию, на недельку! – Алиса бросила рюкзак в прихожей и обняла меня. – Спасибо, что пустила!

Я кивнула, улыбаясь. Племянница, дочь сестры мужа, студентка. Приехала с Урала, снимать комнату в общаге дорого. Ну, на неделю-то можно.

Неделя растянулась на месяц. Потом Алиса заплакала: «Тёть Тань, сессия провалена, надо пересдавать!» Я пожалела: «Ладно, оставайся ещё».

Потом она устроилась на работу. «Тёть Тань, мне же копить на съём!» Потом работа сменилась. Потом появился парень.

Три года. Тысяча девяносто пять дней.

----

Я проснулась от запаха гари. Выбежала на кухню – Алиса стояла у плиты, на сковороде горела яичница.

– Ты что делаешь?!

– Завтрак, – она улыбнулась. – Хотела тебя порадовать.

Я выключила плиту, открыла окно. Сковорода почернела.

– Третья сковорода за месяц, – сказала я. – Четыре тысячи рублей.

– Ой, тёть Тань, не жадничай. Купим новую.

– На чьи деньги?

Она промолчала, пошла в комнату.

Эта комната была моего сына. Он уехал в другой город учиться. Сначала я держала её пустой – вдруг вернётся. Потом пустила Алису «временно». Теперь там её вещи: косметика на столе, одежда на стуле, ноутбук на кровати. Как будто так и было всегда.

Вечером пришёл мой муж, её дядя.

– Опять сцена? – спросил он.

– Она сожгла сковороду. Третью.

– Ну и что? Девочка, бывает.

– Девочке двадцать четыре. И она живёт у нас три года. Не платит ни копейки.

– Родная кровь, – сказал он и ушёл смотреть телевизор.

Я осталась на кухне, смотрела на почерневшую сковороду. И думала: а когда это кончится?

----

Вечером Алиса привела гостей. Без предупреждения. Я пришла с работы – в гостиной трое незнакомых парней, музыка, пиво на столе.

– Тёть Тань, привет! Это мои друзья!

Я кивнула, прошла на кухню. Там тоже был кто-то – молодой человек копался в моём холодильнике.

– Извините, – сказал он. – Алиса сказала, можно взять колу.

– Берите, – ответила я автоматически.

Они ушли в два ночи. Оставили пустые бутылки, крошки, пятно на диване.

Утром я сказала Алисе:

– Больше гостей не приводи без предупреждения.

– Тёть Тань, да ладно! Мы же тихо!

– Вы оставили пятно на диване. Это диван за семьдесят тысяч.

– Ой, отстирается!

Не отстиралось.

Через неделю я не нашла своё любимое платье. Искала везде. Спросила Алису.

– А, я взяла! Ты же не носила. Я в клуб ходила.

– Без спроса?

– Ну, ты бы не разрешила, – она засмеялась. – Оно же старое.

Старое. Мне его подарила мама. За день до смерти.

– Отдай.

– Ладно, ладно, только постираю.

Она отдала через три дня. Платье было растянуто, с пятном вина на подоле.

Я молча повесила его в шкаф. Больше не надела никогда.

Муж сказал:

– Ну, подумаешь платье. Купишь новое.

– Да не в платье дело.

– Тогда в чём?

Я не ответила. Потому что сама не знала. Всё копилось: сковороды, гости, платье, её бесконечное «ой, тёть!» и моё вечное молчание.

За три года она сожгла три сковороды, разбила две тарелки, испортила диван, три моих вещи, съела продуктов на двести тысяч. И не заплатила ни рубля.

Я сказала ей об этом.

– Тёть Тань, ты что, считаешь? – она сделала большие глаза. – Я же семья!

– Семья платит за себя.

– У меня нет денег!

– У тебя есть работа.

– Я коплю на съём!

– Три года копишь?

Она расплакалась. Я ушла.

----

Моя подруга Катя пришла в гости. Мы сидели на кухне, пили чай. Алиса вышла из комнаты в моём новом халате.

– О, Катя, привет! – она уселась с нами. – Тёть Тань, дай мне твою пудру, а то моя кончилась.

– Купи свою.

– Ну, ты же не пользуешься!

Катя смотрела на нас, молчала.

Потом Алиса полезла в холодильник, достала торт, который я купила к приходу Кати.

– Можно?

– Нет, – сказала я. – Это для гостей.

– Я тоже гость, – она отрезала кусок и ушла.

Катя покачала головой.

– Как ты терпишь?

– А что делать? Выгнать?

– Да, – сказала Катя. – Три года – не шутка.

После её ухода я зашла в ванную – моя дорогая пудра действительно исчезла. Я постучала в комнату Алисы.

– Пудру верни.

– Какая пудра? – она смотрела в ноутбук.

– Мою. Две тысячи стоила.

– Не брала.

Я вошла, открыла её косметичку. Среди её дешёвых средств лежала моя золотистая пудра.

– Это что?

– Ой, нашлась! – она засмеялась. – Я же говорила, не брала.

Я взяла пудру, вышла. Руки дрожали.

В тот вечер муж снова сказал:

– Ты слишком строга. Она же девочка.

– Ей двадцать четыре! У неё работа! Она могла бы снимать комнату!

– Но она наша кровь.

– Кровь не даёт права воровать!

Он пожал плечами.

А на следующий день я не нашла пять тысяч рублей в кошельке. Лежали на виду, готовила ужин, вышла в магазин – денег нет. Алиса была дома одна.

Я спросила прямо.

– Не брала, – она сказала, не отрываясь от телефона. – Может, ты сама куда-то потратила?

– Я не тратила.

– Докажи.

Я не могла доказать. Просто знала.

Той ночью я плакала. Появилось чувство, что я – не хозяйка в своём доме. А гостья. Незваная.

----

Мой сын приехал на каникулы. На две недели. Я обрадовалась: увижу его, поговорим.

Он приехал вечером. Я накрыла стол, купила его любимые продукты. Ждала.

Он зашёл в дом, обнял меня. Потом увидел Алису.

– О, привет! – она бросилась его обнимать. – Как дела?

Они ушли в его комнату, разговаривали, смеялись. Я сидела на кухне, слушала. Ждала, когда он выйдет, спросит: «Мама, как ты?»

Он не вышел. Позвонил парень Алисы, они втроём ушли в клуб.

Я убрала со стола нетронутый ужин. Села в темноте.

Сын вернулся под утро. Прошёл мимо моей спальни, не постучал.

Утром я спросила:

– Как ты?

– Нормально, – он ел хлопья. – Алиса крутая, кстати. Жаль, я так мало тут.

– А я? – спросила я тихо.

– Ты что?

– Я тоже тут.

– Ну да, – он улыбнулся – Ты же всегда тут.

Всегда. Как стены. Как мебель. Присутствую, но неважно.

В тот день Алиса взяла мою машину. Без спроса. У неё не было прав, но она «всего-то до магазина».

Она вернулась через три часа. На бампере – царапина.

– Это не я! – сразу заявила она. – Оно уже было!

Я подошла, посмотрела. Царапина свежая, краска ободрана.

– Ремонт будет стоить пятнадцать тысяч.

– Тёть, ну что ты опять за деньги! Я же не специально!

– Выйди из машины.

Она вышла. Я села за руль, поехала в сервис. По дороге плакала. Но не из-за машины. Из-за сына. Из-за мужа, который вечно на её стороне. Из-за трёх лет, которые украли у меня чувство дома.

Когда вернулась, Алиса сидела на кухне с моим мужем, ела пиццу. Мой кусок тоже лежал на её тарелке.

– Тёть Тань, прости! – она сказала с полным ртом. – Я куплю тебе пиццу в другой раз!

Я посмотрела на мужа. Он улыбался.

И тут я увидела на её шее свою золотую цепочку. Тонкую, с кулоном в виде сердца. Мамину.

– Сними, – сказала я.

– Что?

– Цепочку. Мою. Сними.

– Ой, я просто примерила! – она засмеялась. – Не кричи!

Я подошла, сняла с неё цепочку. Она была тёплая от её кожи.

– Всё, – сказала я. – Хватит.

– Что?

– Уезжай. Сегодня. Сейчас.

Она замерла. Муж встал.

– Таня, что ты?

– Ты слышала, – я не отводила взгляд от Алисы. – У тебя два часа. Собирай вещи и уезжай.

– Тёть Тань, ты с ума сошла? Куда я пойду?

– В хостел. В общагу. К парню. Не важно. Ты не живёшь здесь больше.

Она расплакалась.

– Дядь Юр!

Муж подошёл ко мне.

– Успокойся. Это слишком.

– Нет, – я сказала. – Это ровно то, что должно было случиться три года назад. Тысячу девяносто пять дней назад.

Алиса смотрела на меня, как на чужую.

– Я тебе отомщу.

– Пожалуйста, – я повернулась и вышла.

Она уезжала вечером. Муж молча помогал выносить вещи. Не смотрел на меня.

Когда такси тронулось, я стояла у окна. Чувствовала пустоту. И облегчение. Такое горькое, колючее облегчение.

----

Прошёл месяц.

Муж до сих пор со мной не разговаривает. Говорит, я бессердечная. Сын звонит редко – он сейчас ближе с Алисой, знаю, что они общаются в соцсетях.

Алиса сняла комнату. Выложила сторис: «Когда родные предают». Лайков – сотни.

Я иногда вижу эти сторис. Иногда плачу. Иногда злюсь.

Я сплю в своей квартире. Хожу по пустой комнате, где жила Алиса. Выбросила всё, что она оставила. Купила новую сковороду.

Иногда просыпаюсь ночью и думаю: а что, если я перегнула? Что, если можно было дать ей срок – месяц, два? Объяснить ещё раз? Быть мягче?

Потом вспоминаю, как она надела мамину цепочку. Как сказала: «Я тебе отомщу». И понимаю – нет. Это был единственный способ.

Но всё равно сомневаюсь.

Я правильно сделала, что выгнала её без предупреждения? Или нужно было дать шанс исправиться?

Впереди много интересных историй. Поставь лайк, если понравилось и Подпишись тут чтобы не потеряться.