«Ты лежала на снежно-белой простыне, «нагие раздвоивши груди», а я, сияющий, покорно принёс на белом пластике чашку кофе, которую ты сняла с подноса легко и небрежно. В открытое окно влетела какая-то птица и уселась у меня на голове. Ты засмеялась и пролила немного кофе на живот; так образовалась Горячая река, пересекающая долину между двумя холмами и Тёмной ложбиной».
Мысленно Улисс Грант разговаривал с Сесилией даже тогда, когда в лёгком костюме-скафандре, выполненном в виде летней куртки и спортивных, но слишком просторных штанов, вышел из корабля вместе с пятнадцатью другими исследователями. Все побежали в разных направлениях – каждому был назначен для осмотра свой квадрат. А Улисс помешкался, осматриваясь по сторонам. Два холма, каждый высотой с пятиэтажный дом, образовывали между собой затенённое пространство, внутри которого, прильнув к левому холму, разместился корабль. Прождав остаток ночи, тёплым и по-своему живописным утром рейнджеры ступили на твёрдую землю. «Совсем как тогда», - подумал Улисс. Даже птицы есть. Это, скорее, крупные насекомые, с когтями по всему переднему краю крыльев, - если уж сравнивать с фауной Земли. Ну ладно, пусть будут птицы.
Местная атмосфера, пригодная для дыхания, обладала заметным пьянящим эффектом, но это к лучшему, решило командование: взбадривает рейнджера, отвлекает от дурных мыслей и позволяет экономить на анестезии, если вдруг случится неладное. Фитонциды растений добавляли в атмосферу ещё и оттенки «сухого», «сладкого», «полусухого» и «полусладкого». Растительностью были особенно густо покрыты холмы: толстые громадные листы, налезающие друг на друга, как юбки, и кое-где свёрнутые в рулон, и разбросанные по ним тонкие ползучие стебли, усыпанные шарообразными листьями-бусинами. Две каменные цыганки. У Сесилии тоже со стороны матери цыганские и испанские корни, подумал Улисс.
А вон и Горячая река. Улисс вышел из расселины в долину и остановился перед ней, бегущей между крутых берегов. Горячая река вытекала из гейзера, их здесь было много. Река широка и опасна, и предыдущие команды, остатки которых (хотя бы одной, последней) группа Улисса пыталась разыскать, вполне могли быть в ней сварены. За ней в пятнадцати или семнадцати милях притаилась Тёмная ложбина – ещё одно место возможного упокоения соратников.
А вы как думали? Колонизация иных планет похожа на милый семейный праздник? Как в кино: примостились, гремя выхлопами, вышли под звуки торжественной музыки из корабля, поставили флаг, улыбнулись в камеру и помахали руками – и всё, планета ваша? Сообщу вам по секрету, что как только камеру выключают, парочка каменных мужиков, местных жителей, подходит сзади к колонистам, шлёпает каждого из них по заднице, и улыбки застывают на их лицах навечно… А звездолёт они, каменные люди, скорее всего, растаптывают, будто банку из-под шпрот. По крайней мере тут, на планете, которую успели окрестить Литией (от слова «литос» - «камень»), что очень ей шло, хотя название ещё не зарегистрировано официально и не внесено ни в один справочник.
Первая колониальная экспедиция, роботизированная, бесследно пропала, и очень быстро – последний робот перестал посылать сигналы на спутник через шесть часов двадцать три минуты после высадки. В сущности, единственное, что экспедиция успела сделать, это провести съёмку поверхности некоторой части Литии. Центр космических исследований тогда отказался от роботов и начал собирать человеческие команды: это и дешевле, и, как посчитало руководство, эффективнее, так как человек отличается гибким мышлением и наличием страха, то есть чувства опасности. Машина страха не имеет, действует строго по программе и поэтому при первом же случае идёт врагу в пасть, если он стоит на пути выполнения программы. Впрочем, оснащены были рейнджеры не хуже, чем роботы. По крайней мере, так считало руководство. Известную поверхность Литии разделили на квадраты, удобные для обследования каждого из них одним человеком.
Улисс знал, что надо просто прыгнуть. Он так и сделал. Перелетел через кипящий поток и опустился на противоположном берегу. Потом открыл глаза, которые на всякий случай закрывал. Датчики положения в пространстве фиксировали каждое движение, кодировали эту информацию и отправляли на спутник вместе с основной информацией – описанием поверхности, изученными явлениями и встреченными опасностями, хищниками и аборигенами. Эта фишка, разработанная инженером Дженкинсом, помогала точнее устанавливать состояние здоровья рейнджера и причину гибели, если источники основной информации дадут сбой.
Вспомнив о «гибели», Улисс содрогнулся. Опустив цифровые очки, он увидел Тёмную ложбину так, как будто она была в тридцати шагах от него. А это так и было, костюм-скафандр позволял преодолеть пятнадцать миль ровно за тридцать шагов, он же спас его от гибели в Горячей реке.
Он перевёл очки в нормальный режим и побежал, постоянно оглядываясь и считая шаги. Оглядывался не только в ожидании опасности, но и с целью передать землянам картины Литии. По прогнозам, следующие экспедиции вообще не будут использовать такие, немного неудобные и нелепые, очки, вместо них появятся контактные линзы с встроенными нанокамерами.
И вот Тёмная ложбина перед ним. Ещё немного шагов обычным ходом, и он уже ворошит тёмно-синие листья-юбки, в которые яма была надёжно укутана. Были следы деятельности крупных живых существ, но это тропы и погрызы на листьях, оставленные бурыми шерстистыми бионтами – рогатыми крупными животными углеводородной структуры. Встречаются с одним рогом, двумя, пятью и так далее и по общему виду напоминают коров, лошадей или бегемотов.
Сама Тёмная ложбина представляла собой кратер в несколько миль диаметром, очень большой, глубокий и с очень крутым спуском. То, что Улисс рассмотрел внизу, заставило его изумиться: какая-то возня, имеющая явно организованный характер. Похоже на термитник. Улисс приблизил камеру и увидел сообщество розовых тонкотелых существ, огромными, как у кротов, лапами (или руками) роющих землю на склонах кратера.
«На это надо взглянуть», - решил он. Спуск был крутым, и Улисс воспользовался мини-геликоптером, механизм которого имелся сзади скафандра. Мощный двигатель поднял его над землёй на пару дюймов, а затем стал плавно опускать в кратер.
Перед командой, в которую входил Улисс, были ещё две. Первая потеряла связь с базой в течение двух часов, успев передать съёмки Долины гейзеров и нескольких столкновений с бионтами – рогатыми буцефалами и хищными варгами, а также с представителями каменной жизни – бесформенными глыбами высотой до колена, которые яростными наскоками убивали всё живое вокруг себя. Жизнь второй группы продолжалась дольше, почти сутки. За это время они передали на Землю важные сведения о рельефе планеты, показали, как отличать мёртвые камни, глыбы и скалы от живых камней, нашли месторождения железа и меди, нашли несколько съедобных растений – и вдруг связь с ними прервалась. Подготовленную по всем статьям команду вполне могли встретить «каменные люди», некоторых из которых удалось тайком заснять ещё первой команде.
Роботы-первопроходцы тоже захватили в кадр что-то подобное, но тогда на Земле сочли, что это статуи, воздвигнутые разумными расами «земной структуры». О существовании неуглеводородной жизни тогда не предполагали.
Улисс приближался ко дну кратера. Как и показала камера, тут не пахло никакой растительностью. По голой, потрескавшейся земле сновали люди, похоже, «земной структуры», бледная кожа которых была следствием недостатка света. Они копали медную руду, которую в горстях относили в прямоугольные ёмкости длиной в четыре и шириной в два метра, господствующие в центральной части кратера.
Заметив Улисса, рабочие возбуждённо загалдели и подняли мощные руки-ковши к небу. Когда Улисс опустился, все побросали руду, которую держали в руках, и окружили его. Их намерения были более чем мирными: пока одни прикасались к его скафандру, другие откуда-то из закутков приволокли большие каменные плиты. На них в рисунках рассказывалась история о некоем божестве, спускающемся с вершины кратера и освобождающем этот народ от изнурительного труда. Улисс приблизился к рисункам и рассматривал историю «муравьиного Христа», а местные жрецы сверяли каждое изображение на плите с Улиссом и проводили какие-то дополнительные расчёты на маленьких камешках. Оставшись довольными расчётами, жрецы издали клич, и тогда сотни рук-ковшей подхватили его и с воплями радости понесли вокруг корыт, полных руды.
«Я принёс им возможность филонить, -- усмехнулся про себя Улисс. – Недурно». И тут он увидел в нескольких местах кратера железные ворота, закрывавшие входы в тоннели. «Их держат в рабстве. Интересно, кто же? Ну не Каменные Люди же!». Он приблизил камеру к решёткам, но за ними было темно. Тогда он поднял очки на лоб, без них удобнее смотреть. «На плитах божество тоже носит очки, -- вдруг заметил он. – Не след ли это прошлой экспедиции?».
Он заставил мягкотелых поставить себя на ноги и в первый раз связался с командиром по локальной сети.
- Первый, первый! Я седьмой! Я на дне Тёмной лощины, имею нечто интересное.
Некоторое время в наушниках была тишина, затем послышался голос Джастина Сильвера:
- Улисс? Неужели ты так пунктуален, что используешь эти устаревшие формулы, которыми нам забивали голову на учениях? Ладно. И что ты нашёл? Гору золота и змею на ней?
- Нет, Джастин, посерьёзнее! – и Улисс рассказал об увиденном и о своих догадках насчёт рисунков.
- Ах вот как! – протянул Джастин своим насмешливым тоном, но, похоже, смеяться он перестал. – Десять призовых баллов тебе! Говоришь, след прошлой экспедиции? Попробуй пронюхать, что там у них в тоннелях!
- Попробую. Когда-нибудь они откроются, и тогда, может, мы и узнаем, кого из наших изобразили эти мягкотелые. Если, конечно, меня не раздавят в лепёшку.
- Как так раздавят? Ты ведь пришёл к ним с небес! – усмехнулся Джастин. На этом связь закончилась.
Улисс пробрался в закуток, откуда жрецы вынесли плиты. В глубокой нише работники устроили себе подобие храма, стены которого были выложены разрисованными плитами. Чтобы их рассмотреть, пришлось включить фонарь.
Исследуя героя рисунков, Улисс нашёл, как уже было сказано, цифровые очки, а также раздувшийся скафандр на одной плите и полёт на геликоптере – на другой. А самая интересная подробность, хотя в ней он не был уверен на сто процентов, заключалась в том, что герой был женского пола.
В предыдущей команде были женщины. Шелда Мур и Тринити Пэйсон. И с каждой он был знаком, хоть и совсем немного. Кто из них изображён на каменных «фресках» храма, установить не получилось.
А в храме ничего похожего на место для жертвоприношений, ни алтаря, ни кострища, ни ямы. Похоже, предшественник Улисса познакомил мягкотелых с Евангелием, так что их культ ограничивался словами и рисунками.
Улисс вышел на свет, ещё раз осмотрел решётки. Работяги в большинстве своём не трудились: бродили, пели какие-то гимны, волочились вокруг Улисса, дотрагиваясь до него. Некоторые продолжали работать, искоса посматривая на ворота. Улисс ещё раз связался с Джастином.
- Улисс, я вижу, тебя ведёт один известный инстинкт! Продолжай так и дальше, и приведёшь нас к истине!
- Улисс, я всё расскажу Сесилии! – вмешался Вэй Ян, хохоча во всё горло.
- Да идите вы... - беззлобно ответил Улисс. – Что у вас?
- Я увяз в каком-то болоте, -- сообщил Вэй Ян с лёгким сожалением. Члены этой команды не отличались боязливостью, свойственной любой группе в их положении.
- А почему так спокойно? – насторожился Джастин.
- Уже выбрался. Слушай, тут много местного торфа. Только он красный и не очень вкусно пахнет.
- Ян, ты сюда что, жрать пришёл? – спросил Джастин.
- А почему бы и нет? Опасных тварей не наблюдается. Думаю, нужно дождаться ночи. А дальше, с той стороны болота, заросли и камни, выглядывающие из них. Похожи на дольмены, но, скорее всего, это естественные образования. Иду к ним.
- Эй, поосторожней там! Позаботься об оружии!
Голос Джастина был полный и хриплый. Этот человек любил и умел командовать. Но говорил о себе по принципу английской королевы: «Люблю командовать, но не люблю управлять».
- Видели бы вы эти сталактиты! – торжествующе крикнул он в динамик. – Здешние пещеры собьют с панталыку любого, кто ищет только хищников, прыгающих камней и зыбучих ям. Если колонизация пройдёт удачно, говорю вам – оставлю всю свою относительно успешную карьеру, брошу вас всех и стану пещерным человеком! – «вас всех» относилось, очевидно, ко всему цивилизованному миру.
Прадед Джастина был в числе первых колонистов. Они тогда осваивал Марс и даже не могли думать о таких расстояниях, на которые отстоят от Земли Лития и подобные ей жемчужины. Старик, правда, почитывал старика Брэдбери (пардон за тавтологию), который, по некоторым данным, умер в возрасте ста сорока двух лет во время работы над новым романом. На Марсе тогда ходили в тяжёлых скафандрах, предохраняющих только от неподходящей атмосферы красной планеты. А первые колонии больше ста лет существовали в герметичных «теплицах», которые запрудили две трети поверхности Марса. Таково было начало колониальной эры. Марсианская атмосфера тогда состояла практически из чистого углекислого газа, и потребовались десятилетия, чтобы приспособить её для человеческого дыхания и разобрать стены «теплиц».
Люди колонизировали Марс в первую очередь из чистого любопытства, но потом быстро нашли в этом решение главной проблемы человечества – перенаселённости Земли. Люди надеялись преодолеть войны и прочие нестыковки в обществе. Золотого века не наступило, разве что бронзовый, но уже это можно назвать победой. И Джастин – выходец из семьи строителей этого бронзового века.
- Как ты считаешь, - спросил Джастин, - в будущем возможно будет ужиться с этим твоим народцем?
- А как иначе? Они милые, добрые и постоянно работают. Копают медную руду. Только пока что они работают не на себя. Я уверен, они будут хорошими партнёрами.
- Да, захватнических войн мы не ведём, а они нападать, судя по их внешности, не намерены. Хотя вот что… На заре книг о подобных путешествиях некий Уэллс создал историю, очень похожую на твою. Только там его герой оказался на Луне, причём с помощью магнита и подноса. Детство человечества! Но остальное слишком уж сходится: кратер, раса людей-муравьёв. По мнению Уэллса, люди-муравьи могут быть крайне опасны, так что оружие не опускай!
Ой, этот Джастин похож на своего прадеда, - зачитывается старыми эпосами о звёздных путешествиях и радуется, когда обнаруживает какую-нибудь удачную догадку, сбывшуюся триста лет спустя!
Но насчёт оружия он оказался прав. Одна из решёток вдруг побежала вверх, и из тоннеля выбежали рогатые бионты, впряжённые парами в пять грузовых повозок. Грубо сколоченные телеги, колёса которых были сделаны из цельных обрубков дерева, не всегда ровных и круглых, из-за чего телеги переваливались и тарахтели. А погоняли бионтов Каменные Люди.
Улисс спрятался в храмовой нише. На его плечи опустились малокалиберные ракетомёты, вздувшиеся ноги показали пулемёты по всей длине выше колен, а на груди открылись две лазерные пушки. Пока достаточно, решил Улисс и осторожно выглянул из-за стены храма, рассматривая непрошеных гостей.
Четверо из них, мощные и неуклюжие, напоминали творения неумелого скульптора. Бугристые руки и ноги, толстые пальцы и подогнутые колени и локти были причиной неповоротливой походки. Все страдали плоскостопием и, к слову, не были ни во что одеты. Грудь слишком широко выдавалась вперёд, создавая впечатление впалого живота. Лица угловатые и грубо «слепленные», тяжёлые челюсти несли кривые желтоватые зубы. В их мутных глазах не было зрачков. Так что они действительно казались скульптурами, оживлёнными искусным колдуном.
При виде Каменных Людей мягкотелые заметались, поспешно принялись за работу, другие бегали в поисках спасителя, то есть Улисса, а третьи попали в поле зрения Каменных Людей. Руды собрано мало, и казнь неминуема. Сборщики руды хватали первых попавшихся работников, сминали в своих мощных, каменно-холодных руках и бросали мёртвых в повозку.
Описанию пятого каменного гостя стоит посвятить отдельные строки. Его в прямом смысле коснулись инструменты хорошего мастера. Он, как и те четверо, был в два раза выше и крепче Улисса, но поверхность тела сияла прекрасной полировкой. Походка словно поставлена персональным учителем, а на пальцах даже сформированы ногти. Лицо демонстрировало умиротворённость сфинкса, а с темени на плечи ниспадали волосовидные стебли травы. Туловище и ноги с красиво выраженными мускулами покрывали грубого сукна, но хорошо облегающие рубашка и короткие штаны ярко-синего цвета. На рубашке имелся рисунок красного цвета. Наконец, лёгкая мантия или плащ, опускающийся с плеч до самой земли, делали его похожим на короля, принца или знатного вельможу.
Уничтожением мягкотелых он не занимался, как делом, непотребным для своей касты. Осмотрев кадки с набранной рудой, он взял щепотку руды из одной кадки и… отправил в рот. Видно, остался удовлетворён качеством и чистотой руды, потому что остановил своих подчинённых и приказал мягкотелым перекладывать её в повозки. Оставшиеся в живых были несказанно рады этому и мигом взялись за работу. Подчинённые застыли, а вельможа медленно пошёл в сторону храмовой ниши.
Первым желанием Улисса было немедленно выскочить и открыть стрельбу. Справиться с Каменными Людьми было очень легко, достаточно было одного выстрела ракетомёта на каждого. Улисс выбежал и стал пятиться к стене, чтобы избежать падения при отдаче. Но тут каменный вельможа протянул вперёд руку.
«Что?! Он предлагает мне дружбу! – подумал Улисс. – И это после того, как я переполошил его рабов и, так сказать, уменьшил их КПД!». Неизвестно, чем руководствовался каменный парламентёр, но стрелять почему-то вдруг расхотелось. Улисс медленно пошёл ему навстречу, на ходу убирая оружие, и пожал большую, могучую и холодную руку.
И, конечно, совершил ошибку. Ибо на языке жестов каменной расы протянутая рука означала «Бросайте оружие и сдавайтесь!». А протянутая в ответ рука символизировала сдачу и покорение противнику.
Ничего такого Улисс не заподозрил. Каменный вельможа другой рукой обнял его за талию, а первую положил на плечо и увлёк на повозку. Улисс с удовольствием сел на деревянное сиденье рядом со своим похитителем. К этому моменту мягкотелые почти закончили наполнять повозки рудой. По знаку своего господина четыре каменных человека пришли в движение и неуклюже забрались в свои колесницы. В отличие от вельможи и Улисса, на их повозках не было сидячих мест, и они стояли, подобно античным возницам.
Всё время пути сквозь тоннель никто не проронил ни звука. Вельможа сидел с каменным спокойствием, погоняя бионтов мерными ударами кнута. Быстрые животные могли бы гордиться своими костными гребнями, украшавшими их по всей длине от лба до конца позвоночника, - могли бы гордиться, если бы животным было знакомо чувство гордости.
- Улисс, что у тебя там?
Это Джастин. Улисс, истомлённый «королевским» приёмом, совершенно спокойно ответил:
- Джастин, я установил контакт с их принцем.
- С принцем мягкотелых? Улисс, ты просто гений! Как тебе это…
- Нет, Джастин. С принцем Каменных Людей.
От возгласа, испущенного Джастином в своей пещере, у Улисса чуть не лопнули барабанные перепонки:
- Улисс, ты всё испортил!!! Я тебя размажу!
- Но…
- Они же наши главные враги на Литии!
К его громовому голосу примешалась досада.
- Самоубийца! Ты забыл о двух предыдущих командах? В их гибели виновны именно Каменные Люди!
Да, таково было решение Всемирной исследовательской комиссии. Её члены не вылетали на Литию, и неизвестно, по каким критериям они выносили вердикт, но Каменных Людей было рекомендовано уничтожать. Смерть от нападения бионтов или прыгающих камней была маловероятна вследствие того, что средства индивидуальной защиты позволяли дать отпор любому крупному хищнику.
Существовала компьютерная программа, определяющая степень опасности того или иного неизвестного объекта. Каменные люди получили один из высших рангов по шкале жизненной опасности. Но вследствие несовершенства программы все получаемые инструкции носили лишь рекомендательный характер. Тем не менее, Джастин был уверен, что получил чёткий приказ уничтожать каменную расу, о чём и известил команду. Улисс либо совсем забыл о приказе Джастина, либо считал его не отвечающим официальному протоколу колонизации. Сейчас уже трудно сказать.
- Улисс, я с самого начала знал, что воздух Литии вреден для тебя! – досадливо и обречённо рычал Джастин.
Пристрастие Улисса к спиртному, к слову, стало причиной того, что Сесилия отказывалась с ним венчаться, поставив ему условие, что для оформления брака он должен бросить пить. Это, однако, не мешало им проводить время вместе. Самым крепким напитком на этих встречах был кофе, что Улисс считал их явным недостатком.
Похоже, на Литии Улисс почувствовал себя как рыба в воде.
- Джастин, послушай… Ведь они проявили дружелюбие! Межпланетная колониальная конвенция запрещает уничтожение дружественных рас! Этот вельможа совсем не похож на тех существ, что видели раньше, он принадлежит к высшему свету Литии и, видимо, хорошо воспитан!
- М-м-м… - протянул Джастин, озадаченный в галактической степени. Он тоже на том конце понял, что руководствоваться одними нормативными документами в данной ситуации невозможно. – Ладно, Улисс, поступай, как знаешь! Только если вдруг что, в отчёте о тебе будет запись «пропал без вести». Так и знай! – он прервал связь.
- Джастин!! – от напряжения Улисс одной рукой упёрся в бок своего каменного провожатого. Тот остался неподвижен, будто статуя. Колёса его повозки были сделаны более искусно, поэтому она двигалась ровно и не трещала.
На Улисса вдруг накатила каменная тоска, такая же холодная, как тяжёлые руки принца.
Тоннель поворачивал то влево, то вправо. Несколько раз повозка выходила на освещённую поверхность, где были залы и галереи. Ехать стало намного легче. Улисс оглянулся и увидел, что весь обоз куда-то пропал, в том числе и прицеп к их собственной колеснице. Бионты теперь везли двуколку.
- Мы теперь точно как принцы, - сказал вдруг Улисс своему провожатому. Сказал просто так, чтобы как-то разогнать тоску.
Каменный вельможа повернулся к нему. Глаза такие же каменные и холодные, как у остальных Каменных Людей, без зрачков. Где-то внутри Улисса дал ростки страх. Травяной локон съехал на один глаз принца, придав его взгляду оттенок издёвки.
Сесилия… Откуда-то появилось её чёрное извивающееся платье и треск кастаньет. Гитарные аккорды… Но это чёрная стена убегает назад да каменный человек погоняет бионтов тугим хлыстом. А гитара? Слуховая галлюцинация.
Джастин был прав. Улисс в плену.
Костюм-скафандр снова надулся. Ракетомёты ободряюще похлопали его по плечам. Ничего не выйдет. Отдача убьёт и его. Он спрятал оружие, пока каменный вельможа ничего не заметил. Всё случится там, в конце пути.
Тоннель привёл в небольшое полутёмное (или, по сравнению с тоннелем, полусветлое) помещение, которое можно было принять за музейный отсек. По углам прямоугольной комнаты высились колонны. А у левой и правой стен стояли человеческие фигуры. Ещё одна фигура сидела в углу за каменной конторкой. Фигуры внешностью походили на принца, но были без одежды.
Принц что-то произнёс, и тогда стоячие фигуры ожили и обступили Улисса с двух сторон. Фигура у стола принялась что-то записывать на листе, напоминающем пергамен, рука её двигалась неожиданно быстро для каменного существа.
Улисс закрыл глаза. «Сейчас», - подумал он. Скафандр раздулся, ракетомёты опять легли на плечи. Но вдруг один из стражей наотмашь ударил его в висок. Улисс отключился, а стражи принялись стаскивать с него скафандр. Справившись с этим – не обошлось без того, чтобы порвать внутренние шлейфы и вывести скафандр из строя, - стражи передали скафандр принцу. На стене, противоположной той, откуда они вышли, открылись решётчатые ворота, за которыми оказался решётчатый коридор, оканчивающийся толстой деревянной, обитой медными пластинами дверью. Она медленно распахнулась, и принц, со скафандром в руках, вышел. Туда же направились стражи с Улиссом, всё ещё не приходившим в сознание.
Очнулся он на постели из шкуры бионта, шкуры служили и одеялами. Всё это было постелено прямо на каменном полу неожиданно светлой и даже роскошной комнаты, пропорции которой были вдвое больше по отношению к привычным для Улисса. Как будто кто-то специально уменьшил его, чтобы произвести впечатление или просто напугать.
Зал, совмещавший признаки цивилизации и первобытности, был как будто вырублен в скале. Это вполне возможно, учитывая физическую силу Каменных Людей. Свет лился из прямоугольных окон, в один ряд расположенных высоко под потолком в двух противоположных концах зала. Ещё одно окно, круглое и солидных размеров, располагалось в восточной части комнаты, прямо над троном. «Стёклами» служили, очевидно, мочевые пузыри бионтов, отчего свет был рассеянным и мутным. Вся верхняя половина стен представляла собой необработанную внутренность скалы.
Нижняя половина была выложена плитами разной формы, но абсолютно гладкими и умело подогнанными друг к другу. На них, выкрашенных в белый цвет, красовались рельефные изображения. Охота на бионтов и огненных драконов, войны, свержение и перемещение скал и другие сюжеты были старательно и с наивной непосредственностью изображены мастером и окрашены в столь же наивные, яркие и реалистичные цвета.
Таким же ярко раскрашенным был и потолок, который держался на прямо-таки античных колоннах, а наверху за ним просматривалось свободное пространство, снова напомнившее о пещере. С потолка до пола спадали штора из грубой материи, а лёгкие прозрачные занавески из каучуковых ниток прикрывали окна.
В одном углу, за тяжёлой металлической решёткой, находился «царский зверинец», где были собраны больше десятка каменных созданий разных видов. Пол зверинца устилали шкуры бионтов, чтобы их возня не раздражала королевские уши.
Повсюду к стенам были прислонены тяжёлые каменные топоры, молоты, копья с каменными и металлическими наконечниками, метательные ядра и ещё кое-какое оружие.
Сам трон находился под «солнечным» окном и представлял собой каменное седалище на ступенчатом возвышении. Подлокотники и спинка деревянные, отделанные металлом. Спинка украшалась искусной резьбой, в которой просматривалось что-то египетское. Но с балдахина свешивалась всё та же каучуковая занавеска. По сторонам от трона, на возвышении, в почтительной позе стояли Каменные Люди. Живые они или нет – оставалось неясно.
Таким образом, весь интерьер в целом представлял собой смесь эпох Верхнего Палеолита, Рамзеса II и Людовика XVI.
Но самым странным объектом тут был Улисс, завёрнутый в шкуры на голом полу.
Рядом стояли несколько Каменных Людей, среди которых Улисс различил, как ему показалось, врачей – симпатичных круглолицых коротышек, одетых в жилеты и штаны сине-зелёного цвета, один из них держал предмет, похожий на старинную слуховую трубку. Врачи на голове не имели травяных волос.
А ещё один представитель каменной расы заставил его поёжиться. Женщина. Отличавшаяся всеми признаками Клеопатры, в первую очередь глазами, она была по-настоящему обаятельна. Глаза, при всей их холодной бледности, казались более живыми, чем у ранее встреченных Каменных Людей. Улисс долго не мог понять, в чём их особенность, пока, наконец, не сообразил: глаза женщины имели веки с зачаточными ресницами, движением которых и выражались чувственные оттенки.
Затем он испытал ещё одно потрясение: он был без одежды. Что произойдёт, когда каменная Клеопатра откинет покрывала?
Увлажнённая зелёная трава на её голове была уложена в красивую причёску, а темя украшала диадема с гранёным красным камнем впереди.
«Неужели это королева?» - мелькнула мысль у Улисса. Всё это время он притворялся спящим, лишь немного приоткрыв глаза. Теперь женщина отослала остальных, и Улисс решился открыть глаза полностью.
Женщина на миг застыла, затем изобразила что-то похожее на улыбку. А потом начала производить движения, похожие на античный «танец пчелы», постепенно разоблачаясь. Травяные волосы издавали лёгкий шелест.
Поражённый Улисс так и застыл. Каменная Женщина, да ещё и королева, пыталась его соблазнить. Улисс мимоходом попытался вспомнить, когда ещё в истории так обращались с пленниками, и не вспомнил.
Обнажённая каменная дева оказалась недурна собой. «Кто тебя вытачивал, детка? – думал Улисс, дивясь красивой талии. Груди небольшие, но идеальной округлости. Движения королевы были грациозными, насколько это позволял танец.
Тут она остановилась и стала стаскивать с Улисса шерстяные покрывала. Улисс начал было противиться и тянул покрывала на себя, но его сила не шла ни в какое сравнение с мощью мускулов каменной девы.
«Надо же, мужик слабее какой-то девчонки!», - подумал Улисс в последний момент, закрыв глаза, чтобы не видеть своего возбуждённого тела. На миг в памяти прошелестела испанская юбка Сесилии…
Каменная дева осмотрела Улисса, сузив глаза до едва заметной щёлки. Потом возобновила танец, приближаясь к нему.
- Эй, крошка, мы так не договаривались! – возглас Улисса был скорее риторическим.
Она наступала. Он отходил. Её танец и холодный взгляд завораживал и пугал, но и привлекал новизной.
- Милая, вижу, ты раскаляешься! – говорил Улисс. – Давай, когда температура твоего тела будет равна тридцати шести и шести, тогда поговорим!
Каменная вампирша то бросалась на него, то оставалась на расстоянии, всевозможными знаками показывая своё намерение. Улисс начал понимать, что, несмотря на всё её (да и его тоже) желание, у них ничего не получится. Вдруг он вспыхнул, забыв, что по отношению к ней он всего лишь пленник:
- Да пойми ты, дурёха! Ничего у нас не выйдет! Мы… Мы разной структуры, понимаешь?! Ты каменная, а я… э-э… углеводородный!
Она поняла его, видимо, по интонации, движениям и выражению лица. Злобно взглянув на него, она отвернулась и кликнула кого-то. На зов пришёл вооружённый алебардой слуга, выслушал королеву и удалился. Через несколько минут, в течение которых она глядела на Улисса со злобой и одновременно со слабой надеждой, дверь опять отворилась, и два вооружённых слуги втащили в зал…
Улисс разинул рот. Тринити!! Бледная, растрёпанная, но не особенно измождённая на вид. Короткие рыжие волосы изображали «удар током», на щеке слабый след царапины. Ужас был в том, что она тоже была без одежды. И плакала.
По приказу каменной девы стражники подтолкнули её, и она по инерции приблизилась к Улиссу. Всхлипнув, она растерянно посмотрела на королеву, и та руками показала знак совокупления, повторив то же телодвижением.
- С-с-с ним? – Тринити показала на Улисса. Королева властно указала на него рукой – сказала «да».
Тринити была потрясающа, но… нет, он не мог…
- Парень, кто бы ты ни был… - зашептала она.
Он назвал своё имя, тоже шёпотом.
- Так вот, Улисс, они хотят, чтобы мы наплодили им рабов! – быстро шептала она, приблизившись. Краснеть не было времени, нужно было как-то выходить из положения.
Королева повторила приказ. Стражи перехватили копья.
Улисс проявил попытку переговорить с каменной девой:
- Понимаешь, твоё величество, у нашей расы так быстро не получается, - свои слова он сопровождал судорожной жестикуляцией. – Мы должны провести ночь… полную любви…
Королева скосила глаза на стражей. Те сделали шаг вперёд. Улиссу пришла неожиданная идея.
- Рисовать! – он показал в воздухе рукой. – Писать!
Кажется, королева его поняла. Через пять минут у него были пергамен, стилос и чернила.
Путём рисунков и жестов он постарался объяснить королеве процесс деторождения, а заодно и воспитания у людей Земли. Похоже, она его понимала, потому что выражение гнева на её лице сменилось на неподдельный интерес. В конце концов Улиссу удалось выпросить у неё одежду для себя и Тринити, и уже скоро землянин и землянка были в примитивных штанах и накидках из шкур.
А королева распорядилась отвести Тринити обратно в камеру. И вместе с ней Улисса.
Из обоих, в общем-то, бережно, увели в камеру Тринити и заперли там.
Камера, однако, была достаточно просторным и освещённым помещением. Пол покрыт ковром, имелась простая кровать со множеством шкурных покрывал, стол со стулом. По ночам можно было зажигать факелы, они висели на стенах. Имелся даже небольшой бар – открытый деревянный шкаф с жидкостями в бутылках.
Тринити переводила дыхание. Улисс назвал её по имени.
- Ты знаешь меня? – удивилась она.
- Да, Тринити Пейсон. Ты из прошлой экспедиции, - и Улисс рассказал свою историю. – Что тут всё-таки происходит?
- Видимо, и тебя взбудоражил этот дом терпимости, - ответила она. – Тот жалкий народец, с которым ты встретился в кратере, вымирает. С тех пор, как сюда пришла первая экспедиция с Аланом Йоргенсеном, они вдруг перестали размножаться. Это я узнала из иллюстраций к трудам местных учёных.
- А причину этого удалось узнать?
- Она ясна и так. Алан – настоящий фанатик. В его толковании всё, что связано с плотской любовью – грех. Он из мормонов, между прочим. И вот ему удалось познакомить мягкотелых со «священным писанием», причём в своём толковании. Из-за этого отказ от размножения приобрёл характер эпидемии и распространился на соседние общины. Так или иначе, бедный народец, и так мало полезный в отношении рабского труда, стал вымирать.
- Об их нынешней мифологии я немного осведомлён, - усмехнулся Улисс. – Слушай, я вижу, ты тут неплохо устроилась, даже есть, что выпить!
- Стой! – остановила она его, как только он взял бутылочку примерно в 0, 250 литра. – Это всё опасно для жизни. Они хотели мне сделать приятное, но их познания о том, что мы едим и пьём, очень скудны.
Она сама выбрала бутылку с бесцветным содержимым.
- Можно только это. Вода из Горячей реки.
Стакан грубой работы стоял тут же. Она плеснула в него воду себе, а бутылку отдала Улиссу. Она села на кровать, а он опустился на стул.
- Боже, сколько я тут натерпелась! – в её голосе, однако, не было жалости к себе. – Они ведь меня домогались!
- Каменные мужчины?
- Они! Едва не размазали по полу! Пришлось прикинуться сначала мёртвой, а потом, когда я была передана на руки очередному стражу и «чудесным образом» ожила, то сделалась воровкой и унесла у секретаря писчие принадлежности, за что сразу же была отправлена сюда.
Улисс размышлял в ином направлении.
- Они нам предоставили ночь. Что мы скажем им утром?
- Что провели её. Они ничего не заподозрят. И потом – это ведь твоя идея!
- Я думаю, - он поигрывал бутылкой, -- что мы станем делать дальше?
- Хочешь сбежать? – она грустно посмеялась. - Ты даже с каменной женщиной не управился!
Улисс начал оправдываться, говорил, что если бы на нём был скафандр, то он камня на камне не оставил от этого королевства.
- Неужто они его просто выбросили?
- Если бы! – ответила Тринити. – Всю технику, конфискованную у нас, они отправляют на изучение. Так что не рискую даже предполагать, какова будет каменная цивилизация лет через семьдесят.
Оба глотнули воды из своих сосудов. Свет в окошках наверху угасал. Она попросила:
- Зажги факелы и сядь со мной.
Он так и сделал. Когда он сел на кровать, она вдруг ухватила его за накидку и произнесла:
- Против каменных силачей нашей цивилизации не устоять!
Улисс оторвал её руки от своей накидки и зажал в своих руках.
- Хм… Их культура развивается быстро. Но как-то неравномерно.
- Ясное дело. Они руками двигают горы. Им не нужны мифы о Геракле и Гефесте, ведь они руками могут лезть в открытый огонь и плавить в них металл!
Всё сходится, подумал Улисс. Им знакомо стекло, но не приходит в голову вставлять его в окна. Они плавят металл, но не делают или почти не делают на его основе оружия. Им незнакомо земледелие – ведь они едят камни, руды металлов, глину и лесную почву. При этом, однако, им «не чуждо ничто человеческое», и они в своём развитии пришли к богатству, социальной иерархии, потребности изображать окружающий мир и власти над природой. Следующий шаг – колонизация иных планет…
- Улисс… - она подняла голову. – Мне страшно. Обними меня.
Он посмотрел на неё. Нет, ей не страшно. Но так и быть. Он прижал её к себе. Скорее как отец прижимает к себе дочь. Но ей было мало. Она вдруг засуетилась и откинула накидку.
- Улисс, может, это последняя ночь в нашей жизни!
Ох, она прелестна! Но Сесилия! Кажется, он не в силах противиться даже этой худенькой землянке, так напоминающей шкодливую девчонку! А кто она, по-вашему?..
Она одним движением сорвала накидку с него…
***********************
- Улисс! В какое же ты логово угодил!
У входа в камеру стоял, подбоченясь, Песочный Человек. Песочным Человеком прозвали Джастина за цвет волос, глаз и огромных усов. За ним толпились Вэй Ян, Бобби Чарлстон и другие члены команды – в скафандрах и при обнажённых стволах. Улисс, зарытый в шкуры, с вытаращенными глазами уставился на них: сначала не понял, кто они и где он находится, а когда понял, не мог сообразить, как они пробрались в неприступное каменное королевство.
- Обычное геометрическое уравнение, решённое автоматически! – смеялся Джастин, поняв его немой вопрос. – И Тринити, и ты пропали примерно в одной и той же точке, ведь каждый наш шаг отображается на навигаторе. Но в этом месте, по данным спутниковой съёмки, низкий горный хребет, тогда как вы оба двигались вниз, в Тёмную ложбину. Значит, имеется потайной ход. Дальнейшее тебе, надеюсь, понятно. Прибавлю только, что мы, со срочным подкреплением команды Харриса, не пожимали каменную руку, а стреляли на поражение!
Растерянный Улисс посмотрел на ту, которая была спрятана в шкурах рядом с ним. Тринити спала сном счастливого ребёнка.
- Мне бы хотелось отхлестать тебя, Улисс, - продолжал Джастин. – За твою нерешительность и, назовём так, тормознутость. Но ты хорошо потрудился в том смысле, что вывел нас на Тринити, и это, я подозреваю, было тайным смыслом вышеназванной тормознутости, ха-ха! А ну, покажи свой трофей!
От смеха и шума металла – где-то ещё ломались решётки и дробился камень – Тринити пробудилась. Долго смотрела на вошедших и вдруг, в чём мать родила, бросилась обнимать Джастина, чем привела всех, кроме него, в лёгкое смущение.
- Иди ко мне, доченька! – смеялся он. – А герой пусть познакомится с командой Харриса!
Улисс оделся, обнял всех своих и вышел встречать Харриса и его рейнджеров. Люди всё новые, сверхъюные и незнакомые ему. Но на одном, точнее – на одной, скафандр сидел так прелестно и вкусно…
Сесилия! Она странно улыбнулась и повела бровями. Улисс смутился и боязливо оглянулся. Обнажённая Тринити, со своей вечной причёской «удар током», вышла встречать своих освободителей. Здесь током ударило уже самого Улисса.
«Начинается новая драма!..» - подумал он, бешено переводя взгляд то на Тринити, то на коварно улыбающуюся Сесилию.
Если вам понравилось, убедительная просьба - поставить ЛАЙК, это помогает развитию канала. Также приветствуются комментарии.
Заинтересовались материалом? Подписывайтесь на канал! 😉
Ещё произведения этого автора: