В семь утра операционный блок пахнет не медициной, а крепким кофе и немного — озоном. Это короткое затишье перед бурей, когда санитарки уже до блеска натерли кафель, а анестезистки проверяют аппаратуру, перебрасываясь шутками о вчерашнем сериале.
Первая пациентка — молодая женщина с эндометриозом. В операционной прохладно, это стандарт. Пока анестезиолог мягко «усыпляет» её, шепча на ухо успокаивающие мантры, хирурги моются.
Звук льющейся воды — это своего рода медитация. Руки по локоть в пене, движения отточены до автоматизма. В гинекологии всё пропитано особым трепетом: здесь работают с самой сутью жизни, даже если сегодня задача — просто убрать лишнее, чтобы дать шанс новому.
«Зажим. Коагулятор. Газ», — короткие команды хирурга разрезают тишину.
На мониторах разворачивается сюрреалистичный пейзаж брюшной полости. Тонкие инструменты двигаются внутри, словно палочки дирижера. Операционная — это балет, где каждый знает свою партию. Если ассистент вовремя не повернул зеркало или камера дрогнула — гармония рушится.
Вторая операция — экстренная. Внематочная. Здесь уже не до эстетики лапароскопии. Время — главный враг.Пульс 120, Давление , падает, напряжение можно резать скальпелем.
Юмор в операционной в такие моменты исчезает. Слышно только прерывистое дыхание команды и писк мониторов. Когда кровотечение остановлено, в воздухе разливается коллективный выдох. Хирург вытирает пот со лба плечом (руки-то стерильны) и едва заметно кивает: «Жить будет».
Дневной план продолжается. Гистероскопии, удаления миом, пластика. Для пациента это событие всей жизни, страх и надежда. Для операционной бригады — «пятый стол». Но эта рутина обманчива. За каждой историей болезни стоит женщина: чья-то мать, дочь, или та, кто отчаянно мечтает увидеть две полоски на тесте.
Иногда случаются курьезы. Анестезиологи обожают записывать, что говорят пациенты в момент выхода из наркоза. Кто-то признается в любви к коту, кто-то диктует рецепт идеальных блинов, а однажды пациентка пыталась назначить свидание хирургу, не подозревая, что он вдвое младше её сына.
К четырем часам дня ноги гудят так, будто по ним проехал трактор. Маски сняты, на лицах — глубокие следы от завязок. Операционные лампы гаснут одна за другой.
В ординаторской снова пахнет кофе, но теперь уже остывшим. Хирурги заполняют журналы.
«Ну что, завтра снова в бой?» — спрашивает молодой ординатор.
«Завтра по плану пять операций и одна двойня на кесарево», — отвечает старший врач, улыбаясь одними глазами.
Будни гинекологической операционной — это не сериал «Анатомия страсти». Это тяжелый труд, запах антисептиков и бесконечная борьба за то, чтобы женское здоровье оставалось не просто термином из учебника, а реальностью.