Спектакль «Заводной апельсин» в московском театре ЦИНИКИ
Дуэт где режиссёр — видит бездну, а актёр — становится этой бездной, не оставляя зрителю ни единой возможности быть в роли простого наблюдателя.
Андрей Донцов — архитектор этой вселенной. Он остаётся за кадром, но зритель видит и чувствует его присутствие в каждой детали, в каждом идеально выстроенном кадре.
Ответ на вызов режиссера — гутаперчевая игра Влада Островского.
Его пластика, подача, грация в мгновенном перевоплощении во всех остальных — друзей, палачей, сокамерников — врезались в сознание так глубоко, что тонешь в этих жестах, забывая, что спектакль — исповедь убийцы, а не гипнотический сеанс чистого существования.
Он выбирает путь, а зритель видит, куда он заведёт. Его монолог был эхом: его голос звучал, но долетало уже отражение от стен будущего, где каждое слово становилось камнем на его шее. Голоса из темноты, лики на стене — это были не спецэффекты, а прямое следствие.
Каждый элемент игры актёра — жест, слово, гримаса — анализируется не как эмоция, а как первопричина грядущей расплаты.
Раскрытое в финале окно - тихий ужас от понимания изнанки выбора.
