— Держись, отец, — Денис крепко обнял плечи Григория Ивановича. — Маму уже не вернуть.
— Да что ты понимаешь, — всхлипнул тот. — Ты жену хоронишь? Нет. А я… пятьдесят лет…
Алина, стоявшая чуть поодаль, и сама едва сдерживала слезы. Ее свекровь, Тамара Павловна, была ей как вторая мать. Всегда поддерживала, никогда не лезла с советами, если не просили, и всегда встречала с улыбкой. Алина будет скучать по ее теплым объятиям, по запаху яблочного пирога и по тихим разговорам на маленькой кухне.
После поминок Григорий Иванович совсем сдал. Он сидел в своем любимом кресле, уставившись в одну точку, и, казалось, не слышал ничего вокруг.
— Я переживаю за отца, — сказал Денис, когда они с Алиной собирались домой. — Он совсем один останется.
— Мы будем его навещать. Поможем, чем сможем, — Алина погладила мужа по руке. Ей и самой было жаль одинокого старика, потерявшего любовь всей своей жизни.
В первые недели после похорон они действительно часто бывали у свекра. Алина приносила ему домашнюю еду, потому что Григорий Иванович сам готовить не умел и питался какой-то ерундой. Денис помогал по хозяйству, чинил то, что давно требовало ремонта.
Свекор был благодарен, но отстранен. Он почти не разговаривал, только кивал и вздыхал. Алина видела, как он тоскует, и сердце ее сжималось от жалости.
А потом начались странности.
Как-то раз Алина принесла Григорию Ивановичу горячий борщ. Он открыл дверь и как-то странно на нее посмотрел.
— Спасибо, дочка… А испеки-ка мне пирог. Яблочный. Как Тамара пекла. Ты же знаешь ее рецепт?
— Конечно, Григорий Иванович, — улыбнулась Алина. — В следующие выходные привезу.
— Нет. Сейчас. Мне нужно сейчас.
Алина растерялась. У нее были свои планы, но смотреть в тоскливые, умоляющие глаза свекра было невыносимо.
— Хорошо. Только за мукой и яблоками сбегаю.
Через час кухня наполнилась ароматом корицы и печеных яблок. Когда пирог был готов, Григорий Иванович взял кусочек, откусил и закрыл глаза.
— Так же… — прошептал он. — Как у Тамары.
Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в его взгляде ее насторожило.
Через неделю, в субботу утром, раздался звонок. Это был Григорий Иванович.
— Алина, дочка, помоги мне. Нужно вещи Тамары разобрать. Сам не могу, сил нет.
— Конечно, сейчас приедем с Денисом.
— Нет. Ты одна приезжай.
Это показалось Алине еще более странным, но она списала все на горе. Может, ему неловко при сыне плакать. Она собралась и поехала.
Квартира свекра встретила ее пылью и беспорядком. Григорий Иванович выглядел потерянным. Он подвел ее к шкафу.
— Вот, разбирай. Что-то отдай, что-то выброси… А что-то себе оставь.
Он достал из шкафа красивое шелковое платье в цветах и протянул Алине.
— Надень. Тамара его очень любила. И тебе пойдет.
— Что вы, Григорий Иванович, я не могу…
— Можешь! Я хочу посмотреть.
Алина почувствовала себя не в своей тарелке. Но отказать скорбящему старику не смогла. Она переоделась в платье в спальне и вышла в гостиную.
Григорий Иванович ахнул.
— Как ты на нее похожа… Особенно в этом платье.
Он подошел ближе, коснулся пальцами ткани на ее плече. Алине стало жутко. Она поспешно переоделась и, сославшись на срочные дела, уехала домой.
— Мне не нравится, как ведет себя твой отец, — вечером сказала она Денису. — Он попросил меня надеть платье мамы.
— Да ладно тебе, — отмахнулся муж. — Ну, попросил и попросил. Человек горюет, с ума сходит. Не бери в голову.
Но не брать в голову не получалось. Звонки от свекра стали все чаще. Он просил приготовить то одно, то другое блюдо, которые любила его жена. Потом попросил помочь ему прополоть клумбы под окнами, потому что «Тамара бы никогда не допустила, чтобы там росли сорняки».
Алина исполняла его просьбы, жалея старика, но с каждым разом чувствовала себя все более неуютно. Григорий Иванович все чаще смотрел на нее долгим, странным взглядом. Пару раз он даже назвал ее Тамарой.
— Ты бы поменьше его баловала, — как-то заметила соседка свекра, баба Валя, встретив Алину у подъезда. — Совсем старик с катушек съехал. Все тебя Тамарочкой кличет. Нехорошо это.
Слова соседки заставили Алину задуматься. Она и сама понимала, что ситуация выходит из-под контроля. Она решила поговорить со свекром.
— Григорий Иванович, я все понимаю, вам тяжело… Но я — Алина. Я жена вашего сына. Я не Тамара Павловна.
— Да я знаю, дочка, знаю, — вздохнул свекор. — Просто ты так на нее похожа, и готовишь так же, и о цветах заботишься… Иногда мне кажется, что она вернулась.
— Но она не вернется. И вам нужно это принять.
— Знаю… — он снова вздохнул и опустил глаза. — Прости, если напугал. Больше не буду.
Алина поверила ему. Но через пару дней Григорий Иванович снова позвонил.
— Алина, можешь приехать? Срочно.
Когда Алина вошла в квартиру, она замерла на пороге. Свекор сидел за накрытым столом. Две тарелки, две вилки, бокалы, свечи…
— Что это? — прошептала Алина.
— Наш с Тамарой любимый ужин, — улыбнулся Григорий Иванович. — Свечи, вино, ее любимая лазанья. Садись, Тамарочка.
— Я не Тамарочка! Я Алина! — Алину затрясло. — Что вы творите?!
— Я просто хочу, чтобы все было как раньше. Чтобы она была рядом. Ты ведь можешь… Ты можешь ее заменить.
— Заменить?! Вы сошли с ума! Я жена вашего сына!
— Денис не поймет… — свекор вдруг стал серьезным и холодным. — А ты поймешь. Ты добрая. И ты сделаешь так, как я хочу.
Алина выбежала из квартиры, хлопнув дверью. Слезы текли по щекам. Она села в машину и поехала домой, нарушая все правила.
— Он сумасшедший! — рыдала она на плече у Дениса. — Он хотел, чтобы я заменила ему твою мать! Устроил романтический ужин!
— Успокойся, милая, — Денис гладил ее по волосам, но в его голосе не было сочувствия. — Уверен, ты все не так поняла. Он просто тоскует.
— Не так поняла?! Он накрыл стол на двоих со свечами! Он назвал меня Тамарочкой и сказал, что я должна ее заменить!
— Алина, это мой отец! Он не мог…
— Мог! И сделал! Если ты мне не веришь, поезжай и сам посмотри!
— Хорошо! Поеду!
Денис вернулся через час. Он был бледен и растерян.
— Ты была права. Он… он действительно думает, что ты — это мама.
— Я же говорила! — вскричала Алина. — Это ненормально! С этим надо что-то делать!
— Что делать? Сдать его в психушку?
— Нет! Но он не должен больше ко мне приближаться!
— Алина, но он же мой отец…
— Твой отец, да. А я твоя жена! Чью сторону ты выберешь?
Денис молчал. Он был растерян и не знал, что делать. Он любил отца, но понимал, что его поведение переходит все границы.
На следующий день Алина сама поехала к свекру. Она решила поставить точку в этой истории раз и навсегда.
— Григорий Иванович, я больше не буду исполнять ваши просьбы. Я не буду готовить вам, убирать у вас и уж тем более надевать платья вашей покойной жены. Я Алина. И я прошу вас оставить меня в покое.
— Но кто же тогда позаботится обо мне? — в глазах старика стояли слезы.
— Денис. Или наймите сиделку. Я не обязана это делать.
— Тамара бы так не поступила, — упрямо сказал свекор.
— А я не Тамара! — Алина повысила голос. — И никогда ею не буду! Хватит жить прошлым! Ваша жена умерла! Смиритесь с этим!
— Убирайся! — закричал Григорий Иванович. — Вон из моего дома!
Алина ушла, чувствуя одновременно облегчение и вину. Ей было жаль старика, но она больше не могла потакать его безумию.
Вечером Денис устроил ей скандал.
— Как ты могла так поступить с отцом?! Он мне звонил, плакал! Ты наговорила ему гадостей!
— Я сказала ему правду! — ответила Алина. — А ты, вместо того чтобы поддержать свою жену, защищаешь его сумасшествие!
— Это не сумасшествие, это горе!
— Нет, Денис, это именно сумасшествие! И если ты этого не понимаешь, то мне очень жаль.
Всю следующую неделю Денис был мрачным и молчаливым. Он почти не разговаривал с Алиной, постоянно сидел в телефоне. Как-то раз она заглянула ему через плечо и увидела, что он ищет информацию о домах престарелых.
— Что это? — спросила она.
— Я ищу место для отца, — глухо ответил Денис.
— Что? Ты хочешь сдать его в дом престарелых?
— А что мне делать? — Денис вскочил на ноги, его лицо исказилось от боли. — Он совсем плох. Он бродит по квартире, разговаривает с мамой. Звонит мне по ночам и спрашивает, где Тамара. Ты права, это ненормально. Ему нужна помощь.
Алина обняла мужа.
— Прости. Я не должна была так давить на тебя.
— Нет, ты все правильно сделала. Я просто не хотел верить.
На следующий день они вместе поехали к Григорию Ивановичу. Он встретил их на пороге — растрепанный, с безумным взглядом.
— А, это вы… А где Тамара?
— Папа, — Денис взял отца за руку. — Мамы больше нет. Она умерла.
— Нет! Она была здесь вчера! Она пекла пирог!
— Папа, это была Алина.
Григорий Иванович посмотрел на невестку, и в его глазах мелькнуло узнавание. Потом он снова посмотрел на сына.
— Нет… Это была Тамара…
— Папа, тебе нужна помощь. Мы нашли хорошее место, где о тебе позаботятся.
— Дом престарелых? — в глазах старика вспыхнул ужас. — Вы хотите избавиться от меня? Как от старой вещи?
— Нет, папа, мы хотим тебе помочь. Ты не можешь жить один.
— Прогоните меня, да? Родной сын… — Григорий Иванович заплакал, как ребенок.
Алина не выдержала и тоже расплакалась. Ей было бесконечно жаль этого несчастного, сломленного горем человека.
Они все же убедили Григория Ивановича поехать в пансионат для пожилых. Первое время он был там как в тюрьме, ни с кем не разговаривал, отказывался от еды. Денис и Алина навещали его каждые выходные.
Постепенно, благодаря заботе персонала и общению с другими постояльцами, Григорий Иванович стал приходить в себя. Он начал выходить на прогулки, участвовать в мероприятиях, даже завел друзей.
Как-то раз, когда Алина и Денис приехали его навестить, он встретил их с улыбкой.
— Спасибо вам, дети, — сказал он. — Я был неправ. Горе совсем затуманило мне разум. Прости меня, Алина, за то, что я от тебя требовал.
— Я не держу на вас зла, Григорий Иванович, — улыбнулась Алина. — Главное, что сейчас все хорошо.
— Да, хорошо, — свекор посмотрел в окно, где в саду гуляли другие старики. — Тамара была бы рада. Она всегда хотела, чтобы я не был один.
Он взял руку Алины и крепко сжал ее.
— Ты мне как дочь, Алина. Спасибо тебе за все.
Алина посмотрела на Дениса. Он улыбался. Все испытания только сплотили их. Они смогли пройти через это вместе, поддержать друг друга и помочь близкому человеку. И это было самое главное.