Генералиссимус Российской империи просыпается в два ночи, обливается ледяной водой и начинает кукарекать. Потом час бегает по комнате с учебником турецкого. Звучит как безумие? Но так жил человек, не проигравший ни одной битвы.
Александр Васильевич Суворов. Тактический гений. И самый странный человек в русской армии.
Хилый мальчик, который решил стать воином
В детстве на Сашу Суворова никто не поставил бы копейки. Тщедушный, болезненный, постоянно простуженный. Ростом маленький, худой. Отец-генерал Василий Иванович прочил сыну карьеру чиновника. Военная служба казалась немыслимой.
Но в одиннадцать лет мальчик начал закаляться. Вставал задолго до рассвета, скакал на лошади в дождь и холод, бегал, прыгал, плавал в любую погоду. Главное - каждое утро обливался холодной водой. Зимой, летом, в мороз. Соседи крутили пальцем у виска. Слуги боялись за здоровье барчука.
С десяти лет засиживался за книгами до ночи. Изучал труды великих полководцев - Александра Македонского, Ганнибала, Юлия Цезаря. Отец видел увлечение сына, но не верил в его успех.
Переломный момент настал, когда в гости к Суворовым зашёл Абрам Ганнибал - прадед Пушкина, сподвижник Петра I. Он увидел, как мальчик играет в солдатики, расставляя их по всем правилам военной науки. Ганнибал сказал отцу: "Не мешай. Из мальчика выйдет толк".
Результат превзошёл все ожидания. Из хилого ребёнка вырос один из выносливейших воинов. В семнадцать лет Суворов поступил рядовым в Семёновский полк - узнать солдатский быт изнутри.
Сено вместо кровати
Привычки юности Суворов сохранил до конца. Даже став генералиссимусом - высшим воинским чином в России.
Спал на сене. Всегда. Даже в царских покоях.
Современники писали: "На сене стелили две простыни, под голову - две перьевые подушки. Ложился голышом. Иногда прикрывался плащом".
Придворные в шоке! Для полководца готовят роскошную опочивальню с шёлковыми простынями, с резной кроватью. А он велит убрать всё и принести охапку сена. Сено укладывали высоко - как парадную постель.
В походах спал вместе с солдатами. Пока офицеры устраивались в палатках на походных кроватях, генерал лежал на сене в одной шинели с простыми воинами.
Солдаты видели: командир не требует от них того, что сам не делает. Это цементировало армию сильнее любых приказов.
Режим, который пугал
Ложился в шесть вечера. Просыпался в два ночи. Велел денщику Прохору Дубасову (или Прошке, как его звали): "Буди с первыми петухами. Если не проснусь - тащи за ногу!"
Вскакивал, обливался ледяной водой и кричал "ку-ка-ре-ку!". Этот крик он использовал и как сигнал к атаке в бою. Солдаты привыкли - как только полководец прокукарекает, значит, пора идти в штыковую.
После обливания - час бега по комнате со словарём. Учил турецкий, татарский, карельский. Бегал голым или в нижнем белье с сапогами и повторял вслух слова. Иногда маршировал, выкрикивая иностранные фразы.
Снова обливался очень студёной водой и обтирался у камина. В два ночи приходил повар - наливал чай. Суворов пил три чашки со сливками. Чай выписывал из Москвы, самый дорогой. Писал управляющему: "Да пришли мне очень сохранно, чтобы постороннего духа не набрался, а соблюдал бы свой дух весьма чистый".
Около трёх начиналось духовное пение. Знал церковную службу наизусть. Молился усердно, с земными поклонами, утром и вечером по четверти часа и более. В походах часто пел басом вместо дьячка на богослужении. В Великий пост в его комнатах почти ежедневно отправлялась церковная служба.
Только после этого - по делам службы. Обедал в восемь утра. Никогда не завтракал и не ужинал. Ел один раз в день - около восьми утра.
Во что одевался
Зимой не носил шубы. Только мундир и куртку грубого солдатского сукна. Презирал перчатки и меховую одежду. Даже в дождь не укрывался плащом. В жаркое время в походе или в бою бывал в одной рубашке, к которой иногда пришпиливал ордена.
Екатерина II подарила роскошную соболью шубу с золотыми петлицами и кистями. Суворов из уважения к императрице надевал её... на пять минут. Перед самым выходом из кареты. Тут же сбрасывал обратно.
Считал: одежда стесняет, делает слабым. "Держи голову в холоде, ноги в тепле" - его принцип. И следовал радикально.
Каждый день проходил не меньше десяти километров пешком. В любую погоду. Порой катался кувырком по росистой траве или выделывал отчаянные прыжки и гимнастические упражнения.
Когда Екатерина решила, что он сумасшедший
Императрица пригласила во дворец. Приготовили роскошные апартаменты. Слуги с нетерпением ждали высокого гостя.
Суворов прибыл. Осмотрел спальню. "Уберите кровать. Принесите сено". Слуги переглянулись. Но приказ есть приказ.
Утром весь дворец проснулся от дикого крика "ку-ка-ре-ку!". Грохот - это генералиссимус бегает по комнате. Плеск - обливается ледяной водой. Потом пение церковных гимнов басом.
Екатерина спросила у приближённых: "Что там происходит?" Доложили. Императрица покачала головой: "Чудак. Но гений".
И правда: при всех странностях - шестьдесят три битвы, шестьдесят три победы. Ни одного поражения за всю карьеру.
Что ел и почему боялся отравления
Страдал расстройством желудка. Поэтому ел только то, что готовил личный повар Митька. В глиняных горшочках. Ничего другого не признавал.
Меню было простым. В скоромные дни: варёная говядина, щи из свежей или кислой капусты, иногда калмыцкая похлёбка башбармак, пельмени, каша из разных круп, жаркое из дичи или телятины. В постные дни - ещё проще. На Страстной неделе вообще ничего не ел, обходился только питьём.
Даже на званые обеды брал повара с собой. Хозяева удивлялись, но Суворов был непреклонен. Некоторые думали, что он боится отравления. На самом деле просто знал: желудок слабый, незнакомая пища может навредить.
Ел только оловянными ложками, специально оформленными под серебряные - чтобы не вызывать лишних вопросов.
Денщик Прошка следил, чтобы не съел лишнего. Причём Прошка был постоянно пьян и обходился с генералиссимусом бесцеремонно - мог вырвать тарелку из рук.
Суворов в гневе: "По чьему приказанию?!" Прошка невозмутимо: "По приказанию фельдмаршала Суворова!" Полководец остывал: "Ему должно повиноваться".
Мог позволить себе пару стопок водки, но строго контролировал. Прошка прибирал со стола выпивку, если видел, что барин чересчур налегает.
Лекарств не принимал никогда. "Внутренних лекарств не принимаю" - его правило.
Другие странности великого полководца
Не любил зеркала. В собственном доме их не было вовсе. Если квартировал у кого-то, просил завесить все отражающие поверхности. Отшучивался: "Не хочу видеть другого Суворова!"
Не любил портреты. Избегал позировать. Художникам приходилось рисовать его тайком или по памяти.
Предпочитая ходить в старых сапогах, запросто мог выйти встречать высоких чиновников в спальном колпаке и нижнем белье.
После производства в фельдмаршалы начал прыгать через стулья и приговаривать: "И через этого перепрыгнул, и через такого-то!" Намекал на придворных, которых обошёл по службе.
По праздникам звонил в колокола. Играл с ребятишками в бабки - народную игру.
Крепостных очень любил женить. Причём весьма своеобразно: выстраивал их в ряд, отбирал подходящих по росту, венчал по двадцать пар за раз.
Зачем всё это
За странностями - железная логика.
Граф Сегюр, французский дипломат, говорил: "Суворов прикрывал блестящие достоинства странностями, желая избавить себя от преследования сильных завистников".
Суворов понимал: при дворе завистников хватает. Чудачества отвлекали их внимание. Пусть считают полоумным - зато не интригуют против него так активно.
Но была и другая причина. Суворов понимал: солдаты пойдут за тем, кто разделяет тяготы. Кто не требует того, что сам не делает.
Спал на сене - как солдаты. Ел из котла. Ходил в изношенной шинели. Переносил холод. Не прятался за спинами подчинённых в бою.
"Мне солдат дороже себя" - говорил он. Правда, не фраза.
Результат? Солдаты боготворили. Шли в огонь и воду. Швейцарский поход через Альпы в 1799 году - лучшее доказательство. Армия прошла невозможное. Перевалы в снегу, обледенелые склоны, отсутствие провианта. Любая другая армия развалилась бы. Суворовская - прошла.
18 мая 1800 года
В этот день Суворов умер в Петербурге. Ему было шестьдесят девять лет.
До последних дней сохранял привычки. Сено, холодная вода, подъём в два ночи.
Похоронили в Александро-Невской лавре. На могильной плите всего три слова: "Здесь лежит Суворов". Больше ничего. Так завещал сам полководец. Никаких пышных титулов.
Военные чиновники не могли решить, какое звание указать в приказе - фельдмаршал или генералиссимус. В итоге Суворов навеки остался в списках русской армии. Его не исключили в связи со смертью - беспрецедентный случай.
Странный человек? Да. Чудак? Безусловно. Но именно эта "странность" сделала его величайшим полководцем в истории России. Человеком, который не проиграл ни одного сражения. Генералиссимусом, перед которым склонялись европейские монархи.
И всё это начиналось с хилого болезненного мальчика, который в одиннадцать лет решил обливаться холодной водой.