Его возвращали дважды. После второго раза он перестал подходить к решётке.
В дальнем ряду клеток, там, где посетители почти не заглядывают, лежал рыжий щенок. Не лаял, не прыгал, не пытался обратить на себя внимание. Просто лежал в углу на старой подстилке и смотрел в пол.
– Этот очень тихий, даже жалко его, – говорила сотрудница Нина очередным посетителям, когда те случайно забредали в дальний ряд. – Слишком пугливый. Познакомиться с ним толком нельзя - сразу в угол.
И правда - стоило кому-то подойти, щенок начинал мелко трястись и отступал к дальней стене. Не рычал, не огрызался. Просто весь сжимался, будто пытался стать невидимым.
Нашли его поздней осенью, в ноябре, под мостом на окраине. Почти замёрзший, едва живой. Лечили, отогревали, кормили с руки. Надеялись - окрепнет, станет обычным весёлым щенком.
– Он же совсем малыш был, – вздыхала ветеринар Анна Сергеевна. – Наверное, что-то страшное пережил до моста. Не все так легко забывают.
Щенок выздоровел, но остался таким - настороженным. Когда в приют приходили люди, он замирал у стены и не двигался, пока все не уйдут. Глаза у него были серьёзные, взрослые, совсем не щенячьи. Его брали домой - семья с мальчиком-первоклассником. Через четыре дня вернули. Мальчик хотел играть, а щенок забивался под кровать и скулил. Второй раз забрала пожилая женщина. Продержала неделю, привела обратно: «Он меня боится, бедный. Я не справлюсь».
После этого щенок перестал поднимать голову, когда хлопала входная дверь приюта.
– Может, кто-то особенный найдётся, – говорил директор. – Подождём ещё.
Приходили разные люди. Семьи с детьми выбирали игривых, активных. Одинокие пенсионеры - спокойных, ласковых. Молодые пары присматривались к красивым, здоровым.
Его не выбирал никто.
И он каждый раз вжимался в подстилку и ждал, когда все уйдут. Только тогда осторожно подходил к миске с едой.
***
В тот февральский день, морозный и ветреный, в приют пришла женщина лет сорока с девочкой.
– Мне нужна кошка, – объясняла женщина Нине. – Спокойная, некапризная. А Лиза хотела посмотреть на всех животных.
Лиза была худенькая, лет одиннадцати, в джинсах и тёплой синей куртке. Пока тётя разговаривала с сотрудницей о кошках, девочка неспешно бродила между вольерами. Со всеми здоровалась - и с большими собаками, и с маленькими щенками.
– Привет, красавица, – говорила она чёрной лабрадорше. – Как дела, малыш? – обращалась к другому пс.
Дошла до дальнего ряда. Остановилась возле его клетки, будто собиралась пройти мимо, но вдруг замерла.
Рыжий щенок тоже замер. Но странно - он не бросился к стене, как обычно. Остался сидеть посередине вольера, только взгляд отвёл в сторону. Девочка стояла боком к решётке, смотрела на него, не двигаясь.
Он осторожно покосился на неё. Она не пыталась позвать, не совала пальцы сквозь прутья. Просто стояла.
Потом откуда-то донёсся голос:
– Лиза, идём! Тут подходящих кошек нет.
Девочка обернулась:
– Уже иду!
Начала уходить, но на полпути оглянулась. Щенок как раз в этот момент бросил на неё быстрый взгляд. Она помахала ему рукой и пошла к выходу.
Он проводил её глазами. Как будто впервые за три месяца в приюте ему не хотелось, чтобы человек поскорее ушёл.
***
На следующий день она пришла одна. Нина удивилась:
– А где тётя?
– Она на работе, – ответила Лиза. – А я мимо шла после тренировки, решила заглянуть.
Девочка прошла прямиком в дальний ряд, присела на корточки возле клетки.
– Привет, – сказала она негромко. – Помнишь меня?
Щенок сидел не в углу, а чуть ближе к центру. Смотрел в сторону, но время от времени бросал на неё взгляд.
– Я Лиза. А как тебя зовут? – Она посмотрела на табличку. – Рыжик. Хорошее имя.
Говорила она неспешно. Рассказывала, как прошёл день, что задавали в школе, как на тренировке по теннису отбила сложную подачу. Щенок слушал, осторожно поворачивая к ней морду.
– Завтра приду ещё, – пообещала она, поднимаясь. – Если не возражаешь.
Он не возражал.
***
Лиза стала приходить через день, иногда каждый день. Садилась возле клетки и разговаривала. Щенок постепенно привыкал к её голосу, к тому, что она ничего не требует и никуда не торопит. Просто приходит и остаётся рядом.
Однажды девочка сняла яркий спортивный напульсник с руки.
– У меня их два, – сказала она, просовывая напульсник сквозь прутья. – Этот тебе. Как подарок.
Щенок осторожно потянул носом воздух. Напульсник пах чем-то незнакомым и тёплым - чужим домом, чужими руками. Но подходить не стал. Лиза встала, попрощалась и пошла к выходу. У самого поворота оглянулась - щенок медленно приближался к яркой полоске ткани.
Он аккуратно взял напульсник зубами и отнёс на свою подстилку. Улёгся рядом, положив морду на лапы.
В тот вечер он спал спокойнее, чем за все три месяца в приюте.
***
Через неделю Лиза пришла раньше обычного. Ещё на входе поняла - что-то не так. Нина встретила её с озабоченным лицом:
– Лизочка, а ты к кому? К рыжему? Его сегодня ветеринар забрала.
– Что случилось? – Девочка побледнела.
– Плохо ест третий день, вялый. Анна Сергеевна решила осмотреть его, полечить.
Лиза кивнула, но внутри всё сжалось. Она прошла в дальний ряд. Клетка была пустая - только подстилка и яркий напульсник на ней.
Домой шла медленно, по тёмной улице, мимо сугробов и жёлтых фонарей. Представляла, как Рыжик лежит один в незнакомом месте, без её голоса, без напульсника.
Дома тётя Катя готовила ужин.
– Как дела в приюте? – спросила она, не оборачиваясь.
– Рыжика забрал ветеринар. Заболел.
Тётя Катя повернулась, увидела её лицо:
– Лечат - значит, заметили вовремя. Это хорошо.
– А вдруг...
– Завтра поеду, узнаю, – перебила тётя. – А ты не накручивай себя раньше времени.
Лиза кивнула. Легла спать, но долго лежала без сна. Достала второй напульсник - такой же яркий - и сжала в руке. За окном гудел февральский ветер, и где-то далеко, в ветеринарной клинике, Рыжик тоже не спал.
***
Узнайте, что случилось с Рыжиком во второй части, которая выйдет через несколько часов! Подписывайтесь, чтобы не пропустить!