Поссорилась с мужем — сбежала в Париж — влюбилась в красавца-художника. Позирует ему обнаженной… Анне Ахматовой — 22 года. И кажется, что все не всерьез. Но спустя полвека самой большой ее драгоценностью окажутся эти рисунки Модильяни — небрежные, легкие, незабываемые… Как краткий роман поэтессы и художника под теплым парижским дождем.
Внезапно замужем
Николай Гумилёв женился на Ахматовой назло своей бывшей возлюбленной — Елизавете Дмитриевой. В ноябре 1909 года поэт дрался из-за Лили на дуэли (на Черной речке, конечно, где же еще), предлагал ей руку и сердце, получил решительный отказ, пришел в бешенство — и всего через три месяца, полный ненависти и отчаяния, посватался к своей знакомой Анне Горенко, еще только начинавшей творить под псевдонимом «Ахматова».
Анна согласилась — Гумилёв был хорош, даже когда кипел от ревности к другой. «Молитесь обо мне, — писала Ахматова подруге Валентине Срезневской. — Хуже не бывает. Смерти хочу. Вы все знаете, единственная, ненаглядная, любимая, нежная. Валя моя, если бы я умела плакать».
Поженились 25 апреля 1910 года. Родственники Анны на свадьбу не явились, ожидая скорого расставания пары.
А впрочем, медовый месяц Гумилёвых удался. Во многом — благодаря Парижу, куда молодожены уехали сразу после венчания. Гуляли по набережным и музеям, сидели в открытых кафе Латинского квартала, познакомились со многими талантами, в том числе и с молодым итальянским художником Амедео Модильяни. Импозантный Гумилёв, одетый с иголочки, пренебрежительно назвал Модильяни «пьяным чудовищем» и высмеял его мешковатый костюм из желтого вельвета.
Но Анне понравился непринужденный стиль художника — и золотые искорки в его глазах. Амедео интересовался ее творчеством, хоть и не знал русского языка: «Модильяни очень жалел, что не может понимать мои стихи, и подозревал, что в них таятся какие-то чудеса, а это были только первые робкие попытки», — вспоминала Ахматова.
Раздраженный Гумилёв увел супругу в кабаре. Кажется, он только сейчас понял, что в его руках оказалось сокровище, которое стоит беречь.
Публицист Сергей Маковский оставил запись о возвращении Гумилёвых из Парижа: «Анна Андреевна, хорошо помню, меня сразу заинтересовала, и не только в качестве законной жены Гумилёва, повесы из повес, у которого на моих глазах столько завязывалось и развязывалось романов „без последствий“, — но весь облик тогдашней Ахматовой, высокой, худенькой, тихой, очень бледной, с печальной складкой рта, вызывал не то растроганное любопытство, не то жалость. По тому, как разговаривал с ней Гумилёв, чувствовалось, что он ее полюбил серьезно и гордится ею».
Ссора в стихах
Гармония в семье царила недолго. Уже в сентябре Николай, несмотря на все мольбы жены, отправился в Африку, в очередную большую экспедицию. «Черный континент» был для него важнее всего. Анна осталась одна со своими горькими стихами:
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
...А я была его женой.
Вернувшись из Африки, Николай был неприятно удивлен бесконечными упреками супруги. Нахмурившись, подсел к ее столику и набросал следующие строки:
Я взял не жену, а колдунью.
А думал забавницу,
Гадал — своенравницу,
Веселую птицу-певунью.
Покликаешь — морщится,
Обнимешь — топорщится,
А выйдет луна — затомится,
И смотрит, и стонет,
Как будто хоронит
Кого-то, — и хочет топиться.
В ответ Анна побросала в чемодан вещи — и укатила в город любви, где вновь встретилась с Модильяни.
Под черным зонтом
Амедео был внимательным, страстным и нежным. Как ласковый средиземноморский бриз после промозглого невского ветра.
«В дождик (в Париже часто дожди) Модильяни ходил с огромным очень старым черным зонтом, — писала Ахматова. — Мы иногда сидели под этим зонтом на скамейке в Люксембургском саду, шел теплый летний дождь, около дремал дворец Тюильри, а мы в два голоса читали Верлена, которого хорошо помнили наизусть, и радовались, что помним одни и те же вещи…
Беден был так, что в Люксембургском саду мы сидели всегда на скамейке, а не на платных стульях, как было принято. Он вообще не жаловался ни на совершенно явную нужду, ни на столь же явное непризнание…
Рисовал он меня не с натуры, а у себя дома, — эти рисунки дарил мне. Их было шестнадцать. Он просил, чтобы я их окантовала и повесила в моей комнате. Они погибли в царскосельском доме в первые годы революции. Уцелел один, в нем, к сожалению, меньше, чем в остальных, предчувствуются его будущие «ню»…»
В то время Модильяни бредил Египтом. Писал Ахматову в убранстве Клеопатры — она и правда была похожа на египетскую царицу. Но чаще это были простые линии, точные и тонкие. «Художник не использует ни цвет, ни мелкие подробности фона или фигуры, чтобы не отвлекать зрителя от главного — красоты модели, — говорят искусствоведы. — Лицо модели изображено в профиль, а тело — в анфас. С одной стороны, это подчеркивает особенно красивый профиль поэтессы, а с другой, отсылает нас к традиционному изображению людей и божеств в Древнем Египте».
Пока Амедео чертил ее знаменитый профиль, Анна сочиняла стихи:
Мне с тобою пьяным весело —
Смысла нет в твоих рассказах.
Осень ранняя развесила
Флаги желтые на вязах.
Оба мы в страну обманную
Забрели и горько каемся,
Но зачем улыбкой странною
И застывшей улыбаемся?
Мы хотели муки жалящей
Вместо счастья безмятежного...
Не покину я товарища
И беспутного и нежного.
Но покинула его уже через месяц. Вернулась к мужу.
После Парижа
Николай принял «царскосельскую веселую грешницу» лучше, чем ожидалось. Покаялся в своем флирте с Верой Неведомской, обещал, что теперь все будет по-другому. Но — увы — этот брак так и не стал счастливым. После рождения сына супруги расходились, сходились, страдали, изводили друг друга и, наконец, в 1918 году развелись совсем.
Анна часто вспоминала своего парижского возлюбленного: «Мне долго казалось, что я никогда больше о нем ничего не услышу... А я услышала о нем очень много… Кто-то передал мне номер французского художественного журнала. Я открыла — фотография Модильяни... Крестик... Большая статья типа некролога; из нее я узнала, что он — великий художник XX века (помнится, там его сравнивали с Боттичелли), что о нем уже есть монографии по-английски и по-итальянски». Амедео скоропостижно скончался в 1920 году в возрасте 35 лет. Столько же было Гумилёву, когда его расстреляли в 1921-м.
В 1963 году Ахматовой удалось опубликовать давно задуманный сборник «Бег времени». Для обложки она выбрала рисунок Модильяни.
В апреле 1965 года поэтесса решила оформить завещание. К нотариусу ее сопровождал любимый ученик и хороший друг — молодой Иосиф Бродский. Позже он вспоминал: «Около часа мы провели у нотариуса, выполняя различные формальности. Ахматова почувствовала себя неважно. И, выйдя после всех операций на улицу, Анна Андреевна с тоской сказала: „О каком наследстве можно говорить? Взять под мышку рисунок Моди и уйти!“»
В июне того же года поэтессу пригласили в Англию для вручения ей диплома почетного доктора Оксфордского университета. По дороге Анна Андреевна заехала в Париж. Как изменился город за 54 года! Но Эйфелева башня, дождь и Тюильри остались прежними; Люксембургский сад все так же полнился романтикой.
Поэтессу сопровождал писатель Георгий Адамович: «Она с радостью согласилась покататься по городу и сразу же заговорила о Модильяни. Прежде всего Анна Андреевна захотела побывать на рю Бонапарт, где когда-то жила. Стояли мы перед домом несколько минут. „Вот мое окно, во втором этаже. Сколько раз он тут у меня бывал“, – тихо сказала Анна Андреевна, опять вспомнив о Модильяни и силясь скрыть свое волнение…»
Спустя много лет после ухода Ахматовой из жизни были впервые опубликованы две строфы из черновика ее «Поэмы без героя»:
В синеватом Париж тумане,
И наверно, опять Модильяни
Незаметно бродит за мной.
У него печальное свойство
Даже в сон мой вносить расстройство
И быть многих бедствий виной.
Но он мне — своей Египтянке...
Что играет старик на шарманке?
А под ней весь парижский гул.
Словно гул подземного моря, —
Этот тоже довольно горя
И стыда и лиха хлебнул.
А в архивах Амедео Модильяни недавно обнаружились многочисленные рисунки Ахматовой, которые он сделал уже после расставания с ней…
***
Сколько неожиданных, пронзительных фактов из истории можно узнать, если чуть выйти за границы школы! Новые темы для своих статей я часто нахожу в курсах от онлайн-лектория «Синхронизация». У них есть удобная подписка, там 600 часов контента по 16 направлениям: литература, искусство, театр, кино, архитектура, культурные практики. Сегодня можно слушать про Ахматову и акмеизм, завтра — разбирать живопись или историю моды — всё доступно в подписке.
Прямо сейчас у Синхро День открытых дверей: все лекции можно послушать абсолютно бесплатно.
У вас будет 24 часа на просмотр. Мне кажется, это лучший повод прокачать свой культурный интеллект. Обязательно загляните в мои любимые разделы по искусству, литературе и культуре.
Реклама. ООО «Культурная платформа «Синхронизация». ИНН 9721220961. Erid: 2W5zFJydo8t