Ребенок в поле семейного напряжения

Иногда самые важные разговоры в семье происходят без единого слова.

Они разворачиваются в пространстве между мужчиной и женщиной — в невысказанной обиде, в усталом взгляде, в напряжении, которое висит в воздухе. И когда этот разговор замирает, или ему не дают права на голос, он не исчезает. Он находит другого рассказчика.

Часто этим рассказчиком в семье становится маленький ребёнок. Его вдруг охватывающие истерики, непонятные страхи, участившиеся простуды или «плохое» поведение Часто это не просто досадные трудности возраста. Это — симптом. Симптом не ребёнка, а всей семейной системы. Его плач это крик о том, что происходит между мамой и папой, но не находит слов, чтобы быть высказанным вслух, или же ребёнок становится свидетелем выяснения отношений.

Когда невысказанное накапливается между двумя взрослыми, оно ищет выход. И порой этим выходом становится тело самого беззащитного в системе. Можно рассматривать истерики как речь в которой нет слов, но есть отчаяние.

В психоанализе мы смотрим на симптом не как на поломку, а как творчество психики. Это попытка справиться с внутренним конфликтом, который невозможно осознать и выразить иначе. Для маленького ребёнка этот конфликт часто коренится в самых базовых его переживаниях: между яростным желанием всемогущего контроля и ужасающей зависимостью от взрослых, между потребностью в автономии и страхом потерять любовь, между собственными агрессивными импульсами и необходимостью оставаться «хорошим»для родителей.

Но эти нормативные кризисы роста превращаются в непереносимые муки, когда среда не может их вместить. Если пространство между матерью и отцом наполнено немой напряжённостью, страхом или открытой агрессией, у ребёнка не остаётся «контейнера» для его собственных буйных чувств. Его внутренняя драма не находит символизации — ей не дают имени, с ней не говорят, её не признают. Тогда психика использует последний доступный инструмент — тело. Истерика, крик, соматизация — это акт воплощения, когда душевная боль становится настолько реальной, что её можно только отыграть в движении или прочувствовать физически.

И здесь образуется замкнутый круг . Взрослые, не имея ресурса для контейнирования этих детских бурь, сами оказываются захвачены собственной психической бурей — выгоранием, яростью, чувством вины. Их собственная психика, не справляясь, возвращает эту непереваренную тревогу обратно в систему, часто в виде раздражения, отчаяния или агрессии. Симптом ребёнка, не получив ответа, усиливается, ещё больше истощая родителей, которые, в свою очередь, всё меньше способны его выдерживать. Это и есть тот самый порочный круг: невыносимое чувство порождает симптом, который усиливает чувство, которое делает симптом ещё более необходимым.

Многие родители хватаются за разные способы, пытаются пресечь истерики разными способами в попытке применить которые из ожидает провал.

Помощь заключается не в том, чтобы подавить этот язык, а в том, чтобы помочь перевести его в слова. Но для этого слова должны сначала появиться в пространстве между родителями. Детский симптом — это чаще всего зеркало, которое показывает паре их собственный непрожитый материал, их немые споры, ссоры, собственные конфликты в детстве. Он бессознательно призывает их: «Взгляните на то, что происходит между вами. Потому что я больше не могу это держать в себе».

Автор: Елена Владимировна Светлова
Психолог, Психоаналитический

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru