Лариса сидела на краешке дивана, сжимая в руках телефон. Экран светился уведомлением из банковского приложения: очередной перевод на крупную сумму. Она узнала этот почерк — Григорий всегда был щедрым, когда хотел произвести впечатление.
Двадцать лет брака. Двое детей. Общая квартира, общий быт, общие счета. Она работала бухгалтером в небольшой фирме, он занимал должность начальника отдела продаж в строительной компании. Доходы были неплохие, жизнь текла размеренно, без особых потрясений.
Последние полгода Григорий изменился. Стал задерживаться на работе, часами сидел в телефоне, отвечал односложно. Лариса не стала устраивать сцен — просто наблюдала. Инстинкт подсказывал: что-то не так.
Вечером в пятницу Григорий вернулся домой позже обычного. Лариса накрывала стол на кухне, когда он прошёл мимо, даже не поздоровавшись. Она обернулась:
— Ужинать будешь?
Он остановился в дверях, не оборачиваясь:
— Нет. Я уезжаю.
Лариса замерла с тарелкой в руках. Голос прозвучал ровно, без эмоций:
— Куда?
— К Вике. Она ждёт ребёнка. Мы съезжаемся.
Тишина повисла тяжёлым грузом. Лариса медленно поставила тарелку на стол, развернулась и посмотрела мужу в глаза. Двадцать лет совместной жизни промелькнули за секунду — первое свидание, свадьба, рождение детей, бессонные ночи, семейные праздники. Всё это сейчас казалось пустой оболочкой.
— Вика? Та самая менеджер из твоего офиса?
— Да.
— Двадцать три года ей, если не ошибаюсь?
— Двадцать пять, — поправил Григорий машинально.
— Ну конечно. Целых двадцать пять. Почти как наша дочь.
Григорий поморщился:
— Не начинай.
— Я ничего не начинаю. Просто уточняю факты.
— И ты решил просто уйти? Вот так?
Григорий прошёл в спальню, достал из шкафа дорожную сумку и начал складывать вещи. Лариса стояла в дверном проёме, наблюдая за его размеренными движениями. Он действовал методично, словно собирался в командировку. Рубашки, брюки, носки — всё укладывалось аккуратными стопками.
— Тебе что-то объяснять? — бросил он через плечо, не прекращая укладывать вещи. — Мы давно живём как соседи. Никаких чувств. Я прихожу домой, ты уже спишь. Утром ты уходишь раньше меня. Мы не разговариваем. Не обсуждаем ничего, кроме бытовых вопросов.
— Потому что ты последние полгода пропадал где-то до полуночи.
— Вот именно. И тебя это ни разу не заинтересовало. Ни разу не спросила, где я, с кем. Вика другая. С ней я чувствую себя живым. Она интересуется мной, моими делами, моими мыслями.
Лариса облокотилась о дверной косяк. Внутри всё похолодело, но голос остался ровным:
— А дети? Им ты тоже будешь объяснять про чувства?
— Они взрослые. Разберутся, — Григорий застегнул сумку и выпрямился. — Я не буду платить за съёмное жильё. У Вики есть квартира от родителей. Мы переедем туда.
— Очень удобно.
— Что?
— Говорю, удобно. Квартира готова, любовница готова, новая жизнь готова.
Григорий дёрнул молнию на сумке сильнее, чем требовалось:
— Не начинай истерику. Я всё обдумал. И кстати, если ты думаешь, что Вике нужны мои деньги — ошибаешься. Ей не нужны мои деньги! Она сама зарабатывает, у неё своя квартира. Это не про материальное.
Лариса усмехнулась:
— Значит, не про деньги?
— Конечно нет!
— Ладно. Иди к ней.
Григорий замер, явно ожидая продолжения скандала. Но Лариса развернулась и вернулась на кухню. Он постоял несколько секунд, пожал плечами, взял сумку и направился к выходу.
Входная дверь закрылась тихим щелчком. Лариса продолжила раскладывать ужин, хотя есть уже не хотелось. Руки действовали автоматически — разложила салат, нарезала хлеб, налила воды в стакан.
Потом села за стол, достала телефон и открыла банковское приложение. Последние транзакции за месяц пролистались перед глазами: рестораны, цветочные магазины, ювелирный салон. Суммы немаленькие. Все платежи проходили с карты, оформленной на её имя, но доступ к которой имел и Григорий.
Лариса вспомнила, как три года назад они вместе оформляли этот счёт. Григорий тогда настоял, чтобы основной владелец была она — якобы для налоговых вычетов выгоднее. Она согласилась, не вдаваясь в подробности. Зарплата мужа поступала на эту карту, часть её зарплаты тоже. Общий котёл.
Теперь стало понятно, куда уходили деньги последние полгода. Не на семью. Не на детей. На Вику.
Лариса открыла раздел настроек. Дополнительная карта на имя Григория — активна. Она нажала «Заблокировать». Затем изменила пароль от приложения. Отключила все автоплатежи, которые раньше шли на его личные расходы — абонемент в спортзал, подписки на сервисы, страховку машины.
Всё заняло минут десять. Лариса закрыла телефон и принялась за ужин, хотя каждый кусок шёл с трудом.
На следующее утро телефон разрывался от звонков. Григорий названивал раз пять подряд, она сбрасывала. Лариса сидела на кухне с чашкой кофе, наблюдая, как экран то и дело загорается входящим вызовом. Имя «Григорий» мелькало назойливо. Потом пришло первое сообщение:
«Почему карта заблокирована? Мне срочно нужны деньги».
Лариса допила кофе, вытерла руки и только потом взяла телефон. Ответила коротко:
«Карта оформлена на моё имя. Это мой счёт. Ты больше не имеешь к нему доступа».
Через минуту телефон снова завибрировал. Сообщения посыпались одно за другим:
«Ты что творишь? Там моя зарплата!»
«Лариса, это незаконно!»
«Я тебя предупреждаю, верни всё как было!»
Лариса откинулась на спинку стула и задумалась. Потом открыла галерею, нашла скриншоты выписок за последние полгода — рестораны, подарки, такси по ночам — и отправила их Григорию одним архивом. Подписи не добавляла. Факты говорили сами за себя.
Телефон замолчал на час. Потом пришёл ответ:
«Это не твоё дело, на что я трачу деньги».
Лариса усмехнулась и набрала:
Лариса усмехнулась и набрала ответ:
«Твоя зарплата переводится на карту, оформленную на меня. Технически это моя карта. Ты можешь открыть свой счёт и перевести зарплату туда. Я больше не хочу контролировать твои расходы».
Звонки продолжались весь день. К вечеру Григорий написал длинное сообщение с требованиями разблокировать карту, вернуть доступ и «не устраивать идиотских выходок». Лариса прочитала и удалила переписку.
На следующий день он явился к дому. Позвонил в домофон:
— Открой. Мне нужно забрать документы.
Лариса спустилась вниз. Григорий стоял у подъезда, нервно переминаясь. Выглядел он помятым — явно не выспался. Костюм тот же, что был позавчера, рубашка мятая.
— Какие документы? — спросила она ровно.
— Разблокируй карту, — процедил он сквозь зубы.
— Нет.
— Лариса, там моя зарплата! Мне нужны деньги!
— Вчера ты говорил, что Вике не нужны твои деньги. Значит, и тебе они не особо нужны.
Григорий сжал кулаки:
— Ты меня шантажируешь?
— Я не шантажирую. Я просто больше не хочу быть твоим банкоматом. Ты ушёл — живи на свои средства.
— Это незаконно!
— Карта оформлена на моё имя. Я имею полное право управлять своим счётом. Если хочешь, можешь обратиться в суд.
Григорий раскраснелся:
— Ты сошла с ума! Я тебя обеспечивал двадцать лет!
Лариса скрестила руки на груди:
— Мы оба работали. Я тоже вкладывала деньги в семью. Разница в том, что я не тратила их на любовниц.
— Она не любовница! Она…
— Мне всё равно, кто она. Ты выбрал её, а не семью. Живи с этим выбором.
Григорий замолчал. Потом достал телефон, нервно пролистал экран:
— Ладно. Я сейчас переведу зарплату на другую карту. Но ты пожалеешь.
— Возможно. Но не сегодня.
Лариса развернулась и вошла в подъезд. Поднялась домой, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но внутри появилось что-то новое — не злость, не обида. Облегчение. Словно сняли тяжёлый груз, который она тащила последние полгода, не признаваясь себе в его существовании.
Она прошла на кухню, налила воды, выпила залпом. Посмотрела на свои руки — они всё ещё дрожали. Лариса сжала кулаки, разжала. Глубокий вдох, выдох. Снова вдох.
Потом достала телефон и написала подруге Ольге: «Григорий ушёл. Живёт с любовницей. Она беременна. Я заблокировала ему карты. Он пришёл скандалить». Ответ пришёл через минуту: «Держись. Приеду вечером».
Лариса улыбнулась. Хорошо, когда есть кто-то, кто не осуждает и не даёт советов. Просто поддерживает.
Через неделю Григорий перестал звонить. Лариса узнала от общих знакомых, что он действительно живёт с Викой в её квартире. Та родила через три месяца — мальчика. Григорий разместил в соцсетях фотографию с младенцем на руках и подписью «Новая жизнь». На снимке он улыбался широко, почти демонстративно. Комментарии были полны поздравлений.
Лариса закрыла страницу, не дочитав комментарии. Её это больше не касалось. Чужая жизнь, чужие решения, чужие последствия.
Дети отреагировали по-разному. Сын, студент третьего курса, просто пожал плечами:
— Мам, ты молодец. Он сам виноват.
Дочь, школьница-старшеклассница, плакала неделю, а потом заявила:
— Я с тобой. И пусть он не думает, что я приеду к нему в гости.
Лариса не навязывала детям свою позицию. Она просто рассказала факты: отец ушёл, у него новая семья, она больше не будет финансово от него зависеть. Каждый имеет право на собственное мнение.
Прошло полгода. Лариса перевелась на другую должность в своей компании — повысили зарплату, дали новый проект. Она записалась в бассейн, начала ходить на йогу, встречалась с подругами. Жизнь не стала легче, но появилось ощущение контроля.
Однажды вечером раздался звонок. Незнакомый номер. Лариса ответила:
— Слушаю.
— Лариса? Это Вика.
Пауза повисла тяжело. Лариса откинулась на спинку стула:
— Здравствуй.
— Я… хотела поговорить, — голос Вики звучал неуверенно. — Про Григория.
— Что с ним?
— Он… он постоянно просит деньги. Говорит, что у него финансовые трудности. Что ты забрала всё и теперь он ничего не может. Я уже отдала ему почти все свои сбережения. Он обещал вернуть, но…
Лариса усмехнулась:
— Вика, я ничего не забирала. Я просто закрыла доступ к своему счёту. Его зарплата при нём. Он сам распоряжается своими деньгами.
— Но он говорил…
— Он много чего говорит. Например, что тебе не нужны его деньги.
Молчание. Потом Вика вздохнула:
— Спасибо. Я поняла.
Связь оборвалась. Лариса положила телефон на стол и посмотрела в окно. За стеклом падал мелкий снег, покрывая дворы белым покрывалом. Где-то там, в другом районе, Григорий выстраивал новую жизнь. Без её участия. Без её денег.
И это был его выбор.
Лариса налила себе чай, устроилась в кресле и открыла книгу. За окном темнело. Дети были дома — сын делал уроки, дочь слушала музыку. Квартира была тихой, спокойной, уютной.
Она больше не ждала звонков от Григория. Не проверяла его страницы в соцсетях. Не интересовалась, как у него дела. Он ушёл из её жизни в тот момент, когда громко заявил, что «ей не нужны его деньги».
Оказалось, что именно её деньги были ему нужны. А когда они закончились, закончилась и уверенность в «новой жизни».
Лариса перевернула страницу. История с Григорием была закрыта. Впереди открывалась новая глава — её собственная.