— Ты что, совсем обнаглела? — женщина в дорогом пальто схватила Анну за рукав прямо у входа в торговый центр. — Я тебе сколько говорила — по субботам приходишь ко мне, а ты снова не пришла! Договор есть договор!
Анна отшатнулась, пытаясь высвободить руку:
— Простите, но вы ошиблись. Я вас не знаю.
— Не знаешь? — женщина злобно рассмеялась. — Ирка, хватит разыгрывать спектакли! Думаешь, я не узнаю родную дочь?
— Меня зовут Анна. Анна Соколова. Я из Боровска, приехала за покупками...
Женщина замерла, вглядываясь в лицо Анны. Её пальцы разжались, отпуская рукав.
— Господи... — прошептала она. — Две... Значит, две...
И рухнула прямо на асфальт.
***
В больнице женщина — её звали Валентина Петровна Морозова — пришла в себя через двадцать минут. Анна сидела рядом, не в силах уехать. Что-то в этой встрече было неправильно, тревожно, как будто судьба дёрнула за невидимую нить.
— Вы действительно не Ирина? — слабо спросила Валентина Петровна.
— Нет. Я работаю бухгалтером в районной администрации Боровска. Мне тридцать два года. Родители — Михаил и Светлана Соколовы.
— А родились где?
— В Калуге. В роддоме номер три. Двадцать третьего марта.
Валентина Петровна закрыла глаза.
— Ирина родилась там же. Того же числа. — Она помолчала. — У вас есть родимое пятно на левой лопатке? В форме полумесяца?
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Есть.
— У Ирины тоже.
Повисла тишина. Где-то за стеной плакал ребёнок. Капала вода из крана.
— Я отдала одну, — тихо сказала Валентина Петровна. — Мне было восемнадцать лет. Муж бросил, когда узнал, что двойня. Денег не было. Родители отреклись. Я оставила одну девочку себе, вторую... вторую отдала в семью побогаче. Мне сказали, что так будет лучше для обеих.
— Вы... продали меня?
— Нет! — Валентина Петровна резко открыла глаза. — Не продала. Просто... согласилась. Ваши родители не могли иметь детей. Они так хотели ребёнка. А я не могла прокормить двоих.
Анна встала. Руки дрожали.
— Мои родители никогда не говорили...
— Они не знали про близнеца. Я не сказала. Попросила врачей молчать. Боялась, что откажутся брать, если узнают, что есть ещё одна.
— А Ирина знает обо мне?
Валентина Петровна отвернулась к окну.
— Нет. Зачем ей знать? У неё своя жизнь.
***
Анна нашла Ирину на следующий день. Это оказалось несложно — Валентина Петровна в итоге дала адрес, хотя и неохотно.
Ирина жила в центре Калуги, в новостройке с панорамными окнами. Домофон, консьерж, мраморный холл. Анна, в своей выцветшей куртке и старых джинсах, чувствовала себя чужой.
Дверь открыла женщина — её точная копия. Те же серые глаза, те же тонкие губы, тот же разлёт бровей. Только волосы были уложены профессионально, на лице — безупречный макияж, а на руках — маникюр, который стоил, наверное, как месячная зарплата Анны.
— Ты? — Ирина смотрела на неё без тени удивления.
— Я... Меня зовут Анна. Я твоя...
— Знаю, кто ты. — Ирина прислонилась к косяку. — Мать позвонила. Сказала, что ты объявилась.
— Можно войти?
Ирина пожала плечами и отступила в сторону.
Квартира была огромной — метров сто, не меньше. Дизайнерская мебель, картины на стенах, вид на Оку. Анна невольно сравнила с собственной однушкой в панельной хрущёвке.
— Чай? Кофе? — Ирина прошла на кухню, не оборачиваясь.
— Спасибо, ничего не надо. — Анна осталась стоять у порога. — Я просто хотела познакомиться. Узнать о тебе.
— Обо мне? — Ирина обернулась и усмехнулась. — Что именно хочешь узнать? Как мне повезло остаться с матерью, которая всю жизнь попрекала меня куском хлеба? Или как я выбиралась из нищеты, пока ты росла в тепличных условиях у приёмных родителей?
— Мои родители — обычные люди. Отец работал на заводе, мать — в библиотеке. Мы жили скромно.
— Но жили. Вместе. Семьёй. — В голосе Ирины прозвучала неожиданная горечь. — А я до шестнадцати лет донашивала чужие шмотки и слушала, как мать рыдает по ночам, что не может свести концы с концами.
— Я не виновата в том, что так получилось.
— И я не виновата! — Ирина резко повернулась. — Но почему-то именно мне досталась вся эта дрянь!
Повисла тяжёлая тишина.
— Прости, — наконец сказала Ирина тише. — Не хотела срываться. Просто... это всё слишком неожиданно.
— Для меня тоже.
Ирина налила себе воды, выпила залпом.
— Слушай, давай так. Я рада, что ты нашлась. Правда. Но мне нужно время, чтобы переварить это. Может, созвонимся через недельку?
Анна кивнула, хотя внутри всё сжалось от разочарования. Она ожидала... чего? Слёз радости? Объятий? Сестринской близости?
— Конечно. Вот мой номер.
Ирина взяла визитку, небрежно сунула в карман халата.
— Отлично. Я позвоню.
Она не позвонила.
***
Через две недели Анне позвонила сама Валентина Петровна.
— Ирина сказала, что вы встречались, — голос был напряжённым. — Как прошло?
— Нормально. Она обещала перезвонить, но...
— Она не перезвонит. — Валентина Петровна вздохнула. — Ирина такая. Эгоистичная. Избалованная. Я виновата — слишком старалась компенсировать ей то, чего не могла дать в детстве.
— Откуда у неё деньги? Она работает?
— Работает. Владеет салоном красоты. Три года назад открыла на деньги любовника. Женатого, естественно. Сейчас он её содержит.
Анна промолчала. Не её дело судить.
— Валентина Петровна, а вы... вы хотели бы иногда видеться? Общаться?
Долгая пауза.
— Не знаю, Аня. Мне стыдно. Перед тобой. Перед твоими родителями. Я отдала тебя, как... как ненужную вещь.
— Вы дали мне шанс на нормальную жизнь. У меня были замечательные родители. Я выросла в любви.
— А Ирина — нет. И теперь она мстит всему миру за это.
***
Ирина позвонила через месяц. Поздно вечером, голос был возбуждённый, торопливый.
— Анна? Слушай, мне нужна твоя помощь. Срочно.
— Что случилось?
— Не могу по телефону. Приедешь завтра в Калугу? Это очень важно.
Анна приехала. Ирина встретила её в том же халате, но на этот раз волосы были растрёпаны, под глазами — тёмные круги.
— Спасибо, что приехала. — Она нервно закурила. — У меня проблема. Большая.
— Слушаю.
— Мой... друг. Он хочет уйти от жены. Но она угрожает скандалом, разводом, разделом имущества. Он боится потерять бизнес.
— И при чём тут я?
Ирина затянулась, выдохнула дым.
— Его жена никогда меня не видела. Но знает, что я существую. Знает моё имя, адрес. — Она посмотрела на Анну. — Мне нужно на неделю уехать. В Москву с ним. Чтобы жена не нашла меня, не устроила сцену. А ты... ты могла бы пожить здесь. В моей квартире.
— Зачем?
— На случай, если она придёт. Ты откроешь дверь, скажешь, что ты — Ирина. Что никакого романа нет, всё выдумки. Просто... отпугнёшь её.
Анна медленно покачала головой.
— Ты хочешь, чтобы я врала за тебя?
— Я хочу, чтобы ты помогла мне! — Ирина резко встала. — Мы же сёстры! Разве сёстры не помогают друг другу?
— Сёстры не используют друг друга в грязных делах.
— Грязных? — Ирина зло рассмеялась. — Ты что, святая? Живёшь в своём Боровске, работаешь за копейки, судишь других?
— Я не сужу. Я просто не хочу участвовать в обмане.
— Конечно. Тебе легко быть честной. У тебя никогда не было проблем с деньгами. Тебя не бросали. Тебе не приходилось выживать!
— У меня не было проблем? — Анна тоже встала. — Мой отец умер два года назад от инфаркта. Мать сейчас лежит после инсульта. Я одна плачу за её лечение, за лекарства, за сиделку. Я беру подработки по вечерам, чтобы свести концы с концами. Но я не ворую чужих мужей и не вру!
Ирина побледнела.
— Уходи.
— С удовольствием.
Анна развернулась к двери. Рука уже легла на ручку, когда Ирина тихо сказала:
— Прости.
Анна обернулась. Ирина стояла посреди роскошной гостиной — маленькая, потерянная, испуганная.
— Прости, — повторила она. — Ты права. Я... я просто не знаю, как по-другому. Всю жизнь я добивалась всего сама. Любой ценой. И разучилась просить по-человечески.
Анна вернулась, села на диван.
— Расскажи. Всё, как есть.
И Ирина рассказала. О том, как в шестнадцать лет начала работать в салоне красоты уборщицей. Как училась на мастера по вечерам. Как влюбилась в клиента — успешного бизнесмена Олега. Как он обещал уйти от жены, но тянул эти три года. Как она открыла свой салон на его деньги и теперь боится, что он потребует их обратно, если жена узнает об измене.
— Я не люблю его, — призналась Ирина. — Наверное, никогда и не любила. Просто он был... билетом в другую жизнь. Понимаешь?
— Понимаю. Но это не жизнь, Ира. Это клетка. Золотая, но клетка.
— А что мне делать? Вернуться в нищету?
— Салон твой?
— Формально — да. Оформлен на меня.
— Значит, он твой. По закону. Олег не может его забрать, даже если захочет.
Ирина посмотрела на неё с надеждой.
— Ты уверена?
— Я бухгалтер. Я знаю законы. Если салон оформлен на тебя, если ты платишь налоги, ведёшь документацию — он твой. Олег мог дать деньги на открытие, но это не делает его владельцем.
— Но он может...
— Он ничего не может. Если только у вас нет письменного договора займа.
— Нет. Всё было... на словах.
— Тогда юридически ты чиста. — Анна взяла Ирину за руку. — Слушай меня внимательно. Ты можешь прямо сейчас разорвать эти отношения. Олег — женатый мужчина, который три года водил тебя за нос. Он не уйдёт от жены. Никогда. А ты тратишь лучшие годы на ожидание.
Ирина молчала, глядя в окно.
— Я боюсь остаться одна, — наконец призналась она. — Всю жизнь боюсь. Мать постоянно твердила: «Без мужчины ты никто. Без денег — ничто». И я поверила.
— А я всю жизнь думала, что у меня есть всё — семья, любовь, стабильность. А потом отец умер, мать заболела, и я поняла: у меня есть только я сама. И знаешь что? Этого достаточно.
Ирина повернулась к ней:
— Как ты это делаешь? Откуда у тебя эта... сила?
— Не знаю. Наверное, от родителей. Они научили меня не сдаваться. — Анна помолчала. — Хочешь, я помогу тебе разобраться с документами салона? Проверю, всё ли в порядке юридически. Бесплатно. Просто потому что мы сёстры.
Ирина смотрела на неё долго, изучающе.
— Почему ты это делаешь? После того, как я пыталась тебя использовать?
— Потому что ты — моя сестра. И потому что я вижу: под всей этой бронёй ты просто напугана. Как и я. Как и все мы.
***
Они провели вместе всю ночь, разбирая документы салона. Анна нашла несколько ошибок в бухгалтерии, которые могли привести к проблемам с налоговой. Показала, как правильно оформлять отчётность. Объяснила, какие документы нужны, чтобы Олег никогда не смог претендовать на бизнес.
— Ты должна была стать юристом, — сказала Ирина, когда за окном начало светать. — Или адвокатом. А не сидеть в районной администрации за гроши.
— Мне нравится моя работа. Я помогаю людям разбираться с документами, субсидиями, льготами. Это важно.
— Но ты могла бы зарабатывать в десять раз больше!
— Деньги — не главное.
Ирина покачала головой:
— Вот в этом мы точно разные.
— Пока разные, — улыбнулась Анна.
***
Через неделю Ирина позвонила снова. Голос был твёрдым, спокойным.
— Я рассталась с Олегом.
— Как прошло?
— Скандал. Угрозы. Он пытался запугать, требовал вернуть деньги. Я показала ему твои расчёты, объяснила, что по закону он ничего не получит. Он ушёл, хлопнув дверью.
— Как ты себя чувствуешь?
Пауза.
— Странно. Пусто. Но... свободно. Впервые за три года я не жду его звонка. Не подстраиваюсь под его график. Не вру. — Она помолчала. — Анна, я хочу познакомить тебя с матерью. Нормально познакомить. Не в больнице.
— Ты уверена?
— Нет. Но хочу попробовать.
***
Они встретились втроём в маленьком кафе на окраине Калуги. Валентина Петровна пришла первой, сидела за столиком, нервно теребя салфетку.
Когда вошли Анна и Ирина — две одинаковые женщины, две половинки одного целого — она встала, и по её лицу потекли слёзы.
— Простите меня, — прошептала она. — Обеих. Я не прошу понимания. Просто... простите.
Ирина молчала, глядя в сторону. Анна подошла первой, обняла Валентину Петровну.
— Вы дали мне жизнь. Дважды. Один раз — родив. Второй — отдав в семью, где меня любили.
— Я не заслуживаю твоего прощения.
— Может быть. Но я всё равно прощаю.
Ирина наконец повернулась к матери. Лицо было жёстким, но глаза блестели.
— Я не могу сказать, что прощаю. Пока не могу. Слишком много боли. Слишком много лет я винила тебя за всё. — Она сглотнула. — Но я хочу попробовать. Понять. Узнать тебя заново.
Валентина Петровна кивнула, не в силах говорить.
Они сидели втроём, пили остывший чай, молчали больше, чем говорили. Но это было начало. Хрупкое, неуверенное, но настоящее.
***
— Ты поедешь обратно в Боровск? — спросила Ирина, когда они вышли из кафе.
— Да. Мне нужно к матери. И на работу.
— Приедешь ещё?
— Если ты позовёшь.
Ирина улыбнулась — впервые за всё время знакомства улыбнулась по-настоящему, без сарказма и горечи.
— Позову. Обещаю. — Она помолчала. — Знаешь, я всю жизнь завидовала тем, у кого есть сёстры. Думала, как это — иметь человека, который понимает тебя без слов. А оказалось, что она у меня была всегда. Просто я не знала.
— Теперь знаешь.
— Теперь знаю.
Они обнялись — неловко, осторожно, как обнимаются незнакомцы, которым ещё предстоит стать близкими.
***
В автобусе обратно в Боровск Анна смотрела в окно на мелькающие огни Калуги. Телефон завибрировал — сообщение от Ирины:
«Спасибо. За всё. Ты изменила мою жизнь, даже не понимая этого».
Анна улыбнулась и ответила:
«Ты тоже изменила мою. Теперь я знаю, что у меня есть сестра. И это дорогого стоит».
Она откинулась на сиденье, закрыла глаза. Впереди была неизвестность — как сложатся их отношения с Ириной, примет ли Валентина Петровна их обеих, смогут ли они стать настоящей семьёй. Вопросов было больше, чем ответов.
Но впервые за долгое время Анна чувствовала не страх перед будущим, а надежду.
Где-то в Калуге, в квартире с панорамными окнами, Ирина стояла у окна и смотрела на ночной город. В руках — визитка Анны. На лице — задумчивая улыбка.
Она достала телефон, нашла в контактах номер Олега — и удалила его. Без сожаления. Без колебаний.
Затем открыла блокнот и написала:
«Список дел:
1. Разобраться с бухгалтерией салона (попросить Анну помочь)
2. Нанять нормального бухгалтера
3. Позвонить матери
4. Перестать бояться быть одной
5. Научиться быть сестрой»
Она посмотрела на список, усмехнулась и добавила:
«6. Научиться быть собой»
За окном загорался рассвет. Новый день. Новая жизнь.
Какой она будет — покажет время.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях, возможно они кому-то помогут 💚