— Олежек, сынок, у нас для тебя новость! Мы решили сделать вам с Алиной подарок! — Светлана Петровна щебетала в трубку так радостно, что Олег невольно улыбнулся.
— Какой еще подарок, мам? У нас вроде все есть.
— Есть, да не совсем! Я знаю, как вы мучаетесь с этой ипотекой. Как копите каждую копеечку. Так вот, мы с отцом решили вам помочь. Продали свою квартиру и переезжаем к вам! Все деньги — вам на ипотеку! Представляешь? Завтра будем!
Олег замер с телефоном в руке. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Продали квартиру? Переезжают к ним? Завтра? Как это возможно без их ведома?
— Мам… постой… как переезжаете? — выдавил он наконец.
— А так! Завтра утром будем с вещами. Готовь комнату для гостей. Все, целую, до завтра, сыночек!
В трубке раздались короткие гудки. Олег так и остался стоять посреди гостиной, глядя в пустоту. Он слышал, как на кухне гремит посудой его жена Алина, напевая какую-то веселую мелодию. Как ему сказать ей, что их уютный, выстраданный мир, их гнездышко, за которое они платят огромные деньги каждый месяц, вот-вот превратится в коммуналку?
Алина и Олег были женаты три года. Они долго копили на первый взнос и наконец купили свою двухкомнатную квартиру. Да, с огромной ипотекой на двадцать лет, но свою. Алина с любовью обустраивала каждую комнату. Она сама выбрала эти светлые обои, этот уютный диван, повесила на окна легкие занавески. Это был их дом, их крепость, их личное пространство, где они могли быть самими собой.
Вечером, когда Алина прижалась к нему перед сном, Олег, набравшись смелости, наконец рассказал ей о звонке матери.
— Что?! — Алина села в кровати. — Как переезжают? Насовсем? Они хоть спросили нас?
— Алин, я сам в шоке. Говорит, продали квартиру, чтобы нам с ипотекой помочь…
— Помочь? — в голосе Алины зазвенел металл. — Олег, это не помощь, это захват территории! Нам не нужна была такая «помощь»! Мы справлялись сами! Я не хочу жить с твоими родителями!
— Да я тоже не в восторге, но что теперь делать? — Олег беспомощно развел руками. — Не выгонять же их на улицу? Давай попробуем. Может, все не так страшно. Ну поживут пару месяцев, пока не найдут себе что-нибудь…
— Пару месяцев?! Олег, ты серьезно? — Алина смотрела на мужа с неверием. — Они продали свою единственную квартиру! Куда они пойдут через пару месяцев?
Но Олег уже отвернулся к стенке, делая вид, что засыпает. Он не хотел этого разговора. Он вообще не хотел этой ситуации, но, как всегда, выбрал путь наименьшего сопротивления — просто принять все как есть.
На следующее утро, ровно в девять, в дверь позвонили. На пороге стояли Светлана Петровна и Виктор Степанович в окружении коробок, сумок и чемоданов.
— Ну, встречайте новоселов! — с порога заявила свекровь, бесцеремонно проходя в квартиру. — Ох, пылища-то у вас, Алиночка! И окна грязные. Ну ничего, я теперь здесь, наведу порядок!
Алина стояла как громом пораженная. Она всю ночь не спала, надеясь, что это какая-то дурная шутка. Но нет. Вот они, ее свекры, тащат в ее дом свои вещи и уже начинают устанавливать свои правила.
Первая неделя превратилась в ад. Светлана Петровна вела себя не как гостья, а как полноправная хозяйка. Она тут же передвинула мебель в гостиной, заявив, что «так по фэншую». Выбросила половину специй Алины со словами: «Химия одна, я сама все привезу с дачи, натуральное». Критиковала ее готовку, постоянно сравнивая с тем, «как любит Олежек».
— Алиночка, ну что ты готовишь? Суп жидкий, котлеты сухие. Мой сын привык к хорошей домашней еде. Давай-ка я сама буду готовить, а ты пока поучись, — заявляла она, оттирая невестку от плиты.
Вечером, когда Алина и Олег хотели побыть вдвоем, посмотреть фильм, Светлана Петровна усаживалась с ними на диван и начинала громко комментировать происходящее на экране или расспрашивать сына о работе. Личного пространства не осталось. Даже в их спальню она могла зайти без стука.
— Что это у тебя за ночная рубашка? — бесцеремонно заявила она однажды утром, застав Алину в постели. — Вся в кружевах, как у девицы легкого поведения. Порядочные жены в таком не спят. Вот, я тебе купила хорошую сорочку, из хлопка.
Она бросила на кровать нечто бесформенное и ситцевое, напоминающее мешок.
Алина терпела. Ради Олега. Она видела, как он мучается, разрываясь между матерью и женой. Он то и дело просил ее: «Алиночка, ну потерпи, она же мама», «Она хочет как лучше», «Она просто человек старой закалки».
Но терпение Алины начало истощаться. Точкой кипения стал случай с ее любимой орхидеей. Этот цветок ей подарила покойная бабушка. Алина ухаживала за ним, как за ребенком, и он радовал ее пышным цветением. Однажды, вернувшись с работы, она не нашла горшок на подоконнике.
— А, это твое чучело цветочное? — махнула рукой Светлана Петровна. — Я его выбросила. Столько места занимал, а толку никакого. Пылесборник. Я вот фикус привезла, он полезный, воздух очищает.
Алина посмотрела на уродливый пыльный фикус в кадушке, занявший место ее нежной орхидеи. И в этот момент что-то внутри нее сломалось. Она поняла, что больше не может и не хочет терпеть. Это вторжение в ее жизнь, в ее дом, в ее душу зашло слишком далеко.
Вечером она устроила Олегу скандал.
— Олег, все! Я больше не могу! Твоя мать выбросила мою орхидею! Понимаешь? Бабушкин подарок! Она хозяйничает в моем доме, роется в моих вещах, учит меня жить! Я так больше не могу!
— Алин, ну что ты так завелась из-за цветка? — Олег попытался ее обнять.
— Не из-за цветка! — оттолкнула его Алина. — А из-за того, что ты позволяешь ей это делать! Это наш дом, Олег! Наш! А она ведет себя так, будто я тут приживалка. Ты должен с ней поговорить!
— Ну что я ей скажу? Чтоб она убиралась? А куда ей идти?
— Я не знаю! — закричала Алина, и по щекам ее покатились слезы. — Можешь купить ей квартиру на те деньги, что она дала. Можешь снять. Но она не будет жить здесь! Ты должен выбрать, Олег! Либо я, либо она!
Олег молчал. Он смотрел на жену, и в его глазах была мука. Он понимал, что она права. Но мысль о том, чтобы сказать матери уйти, парализовала его волю.
Всю следующую неделю Алина почти не разговаривала ни с мужем, ни со свекровью. Она приходила с работы, запиралась в спальне и выходила, только когда все ложились спать. В доме повисла тяжелая, гнетущая тишина. Светлана Петровна ходила с обиженным видом, демонстративно вздыхала и жаловалась сыну на «неблагодарную невестку».
Алина же в это время обдумывала план. Она поняла, что ждать помощи от Олега бессмысленно. Он не решится на открытый конфликт с матерью. Значит, действовать придется ей самой.
В субботу утром, когда все были дома, Алина вышла в гостиную. Она была спокойна и решительна.
— Светлана Петровна, Виктор Степанович, — начала она ровным голосом. — Я хочу вам сказать спасибо за ту финансовую помощь, которую вы нам оказали. Но я должна попросить вас съехать.
Светлана Петровна выронила из рук вязание. Олег вскочил с кресла.
— Что?! — ахнула свекровь. — Да как ты смеешь! Мы продали свою квартиру ради вас! А ты нас выгоняешь? Неблагодарная!
— Алина, что ты такое говоришь?! — закричал Олег.
— Я говорю то, что должна была сказать давно, — твердо ответила Алина, глядя мужу в глаза. — Это наш дом. Наш. И я не позволю никому превращать его в проходной двор и устанавливать здесь свои порядки. Да, Светлана Петровна, вы помогли нам деньгами. Мы вам очень благодарны. И поэтому мы не оставим вас на улице.
Она положила на стол пачку бумаг.
— Я подыскала вам несколько вариантов съемных квартир неподалеку. Агент уже ждет. Деньги, которые вы нам дали, мы вернем. Часть из них пойдет на оплату аренды за год вперед. Остальное вы сможете положить в банк или потратить, как сочтете нужным. Вещи можете собрать сегодня. Если нужно, я помогу с переездом.
Светлана Петровна смотрела на невестку, и ее лицо побагровело от ярости.
— Да кто ты такая, чтобы решать за нас?! — завизжала она. — Это квартира моего сына! Он здесь хозяин! Олежек, скажи ей!
Олег стоял между матерью и женой, бледный, растерянный. Он смотрел то на одну, то на другую. В глазах Алины он видел стальную решимость. В глазах матери — гнев и требование подчиниться. И он наконец понял. Понял, что Алина права. Понял, что если он сейчас промолчит, то потеряет ее навсегда. Потеряет свою семью, свою любовь, свой дом.
— Мама, — тихо, но твердо произнес он. — Алина права. Это наш с ней дом. И правила здесь устанавливаем мы. Мы благодарны за помощь, но мы не просили вас переезжать к нам. Я люблю тебя, но моя жена для меня на первом месте. Прости.
Светлана Петровна застыла с открытым ртом. Она не могла поверить своим ушам. Ее сын, ее Олежек, которого она всю жизнь контролировала, пошел против нее.
— Ах вот как… — прошипела она. — Значит, эта вертихвостка для тебя важнее родной матери? Ну что ж! Я поняла! Ничего нам от вас не нужно! Виктор, собирай вещи! Мы уходим!
Она бросилась в гостевую комнату, хлопая дверьми и швыряя вещи в чемоданы. Виктор Степанович, до этого молча наблюдавший за сценой, виновато посмотрел на сына и невестку и поплелся за женой.
Через час их уже не было. Олег помог донести вещи до такси. Светлана Петровна не сказала ему на прощание ни слова, только бросила полный ярости взгляд.
Когда дверь за родителями закрылась, Олег вернулся в гостиную. Алина стояла у окна. Он подошел и обнял ее сзади.
— Прости меня, — прошептал он ей в волосы. — Прости, что я такой тюфяк. Что позволил этому так далеко зайти. Я должен был сразу тебя защитить.
Алина повернулась и посмотрела ему в глаза.
— Главное, что ты наконец понял, что такое семья, — сказала она. — И кто в ней главный.
Она обняла мужа. В квартире было тихо и спокойно. Воздух снова стал чистым и легким. Это снова был их дом. Их крепость.
Отношения с родителями наладились не сразу. Светлана Петровна еще долго дулась на сына и невестку, отказываясь с ними общаться. Но со временем лед тронулся. Они стали встречаться по праздникам, но только на нейтральной территории. Олег и Алина вернули родителям все деньги до копейки, и те купили себе маленькую, но свою квартирку.
Светлана Петровна больше никогда не пыталась учить невестку жизни. Кажется, она наконец поняла, что ее сын вырос и у него есть своя семья, в которой она — всего лишь гостья.
А Алина и Олег, пройдя через это испытание, стали еще ближе. Они поняли, что настоящая семья — это не кровное родство, а союз двух людей, готовых стоять друг за друга горой, защищая свой мир и свое право на счастье. И их дом, их уютное гнездышко, стал настоящим символом этой любви и взаимного уважения.