Топограф Артём думал, что его ждёт обычная командировка. Но в заснеженном лагере что-то не так. По ночам слышны шаги, сторожа странно себя ведут, а свет в корпусах начинает мерцать сам по себе. Артём пытается найти объяснение. Вскоре он узнаёт страшные тайны не только об этом лагере, но и о себе.
Глава 5
Зона отдыха, расположенная на заднем дворе сторожевого домика, показалась Артёму уютной. Дорожка, выложенная из спилов дерева, вела через беседку к бане. В ночное небо поднимались два столба дыма: один от мангала, а другой из трубы топящейся бани, которая, казалось, была построена абы кем, абы как и абы из чего.
Артём обошел беседку и оказался у поленницы. На поленьях, под навесом, лежала бензопила. Он нашел подходящее по толщине полено, несколькими резкими движениями освободил его от других. Затем вернулся к мангалу и бросил полено в пылающие угли. Дерево, за несколько секунд охваченное огнем, затрещало.
Артём потихоньку захмелел. Как ни странно, но однажды ему уже приходилось быть пьяным на территории пионерского лагеря. Это произошло на его самой последней смене, в самую последнюю ночь – Королевскую ночь. Как полагается, все парни из его отряда перед прощальным костром подготовили для боя тюбики с оставшейся зубной пастой и разноцветные маркеры. Но у Артёма и его друга Олега была другая мысль. За пару часов до костра они сбегали в ближайшую деревню и купили в магазине четыре банки пива. На тот момент это количество казалось невообразимым. Вернувшись в лагерь, они опустошили бутылки и отправились на костер. Сказать, что они сильно смеялись во время прощальной речи директора – ничего не сказать. В тот момент только дурак не мог заметить, что они навеселе. Но в эту ночь вожатые более снисходительно относятся к проделкам ребят, особенно из старшего отряда. После отбоя Артём с остальными ребятами проникли в комнату девочек и разрисовали их зубной пастой. Сам Артём уснул в четверть третьего, а на утро обнаружил на лбу написанное зеленым маркером слово «Лох».
– Хорошо сидим! – сказал Семён, медленно потягивая пиво.
– Не то слово! – ответил Артём. – А сейчас еще и в баню.
Артём не спеша осматривал постройки вокруг. Тут были полуразрушенные сараи с навесами, которые, казалось, вот-вот упадут. У бани было несколько пристроек, которыми видимо, не пользовались – снег около них не был почищен. В такой ситуации проводить замеры будет сложно.
Баня уже полностью протопилась. Валя любезно поделился решеткой для гриля. И друзья начали набивать её куриным мясом, оставив на время пиво.
– Ну, ты и насмешил меня! Так испугался собаки, – сказал Семён, закрывая набитую куриным филе решетку.
– Я не сразу понял, что это пёс. Там в темноте плохо видно.
– Ты наверно подумал, что это то самое чудовище из сказок директора лагеря? – не без иронии произнес Семён.
Он поставил решетку на мангал. С сочного куриного филе на черно-серые угли закапал сок, от чего внутри мангала началось беспорядочное шипение, будто уголь брезгливо фыркал от каждой попадающей на него капли.
– Во многих уголках земли есть истории о призраках, чудовищах и…
– И сто процентов из них – неправда, – перебил Артёма Семён.
– Откуда ты знаешь? – спросил Артём, сделав глоток пива. – Девяносто девять процентов из них – неправда, а этот один правдивый процент видели люди, которые просто не могут доказать, что они это видели.
– Наука опровергает все факты существования паранормальных явлений, и находит им логическое объяснение. – Голос Семёна повышался на тон после каждого слова, но в целом он был спокоен. Иногда он спотыкался на полуслове, будто вспоминал заученный наизусть текст, но потом делал вдох и продолжал говорить дальше. – Очень многие люди говорят, что видели призраков, но они врут.
– Я же тебе уже рассказывал, что видел в детстве. Все происходило так близко, в нескольких метрах от меня. Я тогда испугался и убежал, ведь мне было всего шесть лет.
– Тем более, – продолжал переубеждать Артёма Семён. – Дети часто думают, что видели призраков. Мой племянник видит приведение у себя в шкафу по два раза в неделю! Но это не значит, что оно там живет. У многих людей просто бывают галлюцинации или иллюзии.
– А как же запечатленные на снимках привидения?
– Фотошоп. А если ты говоришь про старые снимки, то это всего на всего дефекты фотопленки или какие-нибудь блики. Я верю науке, и раз она не признает никаких паранормальных явлений, то и я не признаю.
– А я верю, что в нашем мире есть еще слишком много загадочного и неизведанного… то, что ученые еще не смогли открыть.
– У тебя детские убеждения. Когда у нас с Аней родится ребёнок, я очень надеюсь, что он не будет рыдать по ночам от того, что показалось, будто за шторой стоит Франкенштейн.
– Может чудовище Франкенштейна?
– Да какая разница?
*
Они уселись на лавочку в беседке, продолжая пить уже остывшее на морозе пиво. На несколько секунд ветер сменил направление и направил на них дым от мангала. Артём прокашлялся. За все годы, что он знал Семёна, они часто расходились во мнении, но спор никогда не перерастал в ссору.
В первый день их знакомства, на посвящении студентов, Семён сказал, что любит смотреть хоккей. Артём пытался доказать Семёну, что хоккей – скучная игра, а лучшее занятие – читать учебную литературу.
Они собрались на линейку возле колледжа. Толпа студентов первокурсников, разбитых на группы, с интересом следила за выступлением директора, который распалялся, в какой прекрасный колледж они поступили, и то, что они получат уровень образования выше, чем в университете. Артём не знал никого из стоящих вокруг людей. Смущение било через край и, отсеивая взглядом всех остальных, он пристально смотрел на директора. Вдруг ему на ногу наступил парень в зеленой кепке и сразу извинился. Так они с Семёном и познакомились.
Они разговорились, и разговор был долгим. Начался он на линейке первокурсников, а продолжился в баре на соседней улице, куда поздно вечером отправилась большая часть их группы. Колледж – это уже не школа и в одной группе могут попасться люди разных возрастов. Благо, такие оказались и в их компании, закупив пиво на всех.
Артём весь вечер проболтал с Семёном. О предстоящей учебе, о будущей работе по специальности (тогда они еще представить не могли, что будут напарниками), о красивых девчонках в их группе и об интересах. Как оказалось, в интересы Артёма входило смотреть видео на YouTube и чтение книжек по будущей специальности. Семён же сказал, что любит лежать на кровати и смотреть хоккей. Тогда парень ещё не увлекался видеосъёмкой. Артём ответил, что смотреть спортивные трансляции – бессмысленная трата времени, а весь смысл спорта, чтобы заниматься им. Семён не согласился, он сказал, что смотреть хоккей – интересно и эмоционально. Так же это помогает познавать такие предметы, как Английский язык или географию, за счет просмотра иностранных лиг и чемпионата мира.
Мнение Артёма не изменилось со временем. Он до сих пор считал просмотр спортивных чемпионатов и матчей бесполезным занятием. Но в тот далекий день, в шумном баре, этот спор не помешал им стать лучшими друзьями за один вечер. За годы учебы их краеугольным камнем был ещё один вопрос, касающийся веры во всевышнего. Если человек такой скептик как Семён, то он отрицает веру во все: что в бога, что в вампиров, что в призраков (как будто они как-то связаны между собой). Артём не скрывал ни от кого, что по церковным праздникам, а иногда и просто по воскресеньям он ходит в церковь. Таких поступков Семён никак не мог понять. Но всю учебу они держались вместе, и помогали друг другу. И даже когда после колледжа прошло столько лет – ребята были отличными напарниками и где-то в глуши леса сидели вместе в беседке, потягивая холодное пиво.
Артём опустил бутылку на деревянный пол беседки, спустился к мангалу и перевернул курицу.
Раздался скрип двери. Это Валя вышел из сторожки. Он ступил на мощеную спилами дерева дорожку и направился к беседке. На нем была телогрейка с большой заплаткой на правом плече.
– Вы у-уже б-б-были в баньке? – выдавил из себя Валя.
– Еще нет, – ответил Артём, – ждем, пока приготовится мясо, поедим, а потом пойдем.
– Х-хорошо, вы, м-можете поесть в к-комнате отдыха в-в баньке, т-там есть п-посуда. – Валя снова кусал свой язык.
– Это здорово, спасибо, мы так и сделаем.
– П-приятного апп-петита, п-пойду п-п-подкину дров в баньке.
Валя обошел беседку, набрал охапку дров из поленницы и пошел по дорожке в сторону бани. Через несколько секунд он скрылся за дверью предбанника.
– Смотри. Вон в то окно, – сказал Семён и незаметно указал кивком в сторону сторожки.
Артём обернулся. В сторожке было два окна, в обоих горел свет. За стеклом правого сидела девушка. Она выглядывала из-за морозных узоров, пронизывающим взглядом бог знает сколько времени, но как только увидела, что смотрят на неё – поспешила уйти.
Семён спустился к мангалу, перевернул решетку с курицей, потом сделал глоток и сказал:
– Еще несколько минут и готово, – он поставил бутылку в снег. – А ты родителям то звонил? Сказал, что приехал?
– Потом позвоню, – отмахнулся Артём. – Сам же знаешь, мать начнёт причитать, когда домой, женись уже, а не по командировкам езди... Лучше после командировки.
– Я вот всегда говорю родителям, куда мы с тобой поехали, – гордо сообщил Семён, как будто Артём этого не знал.
Он лишь закатил глаза и сказал:
– Мои уже привыкли, что я почти не звоню.
*
– М-да, «классная» баня, —сказал Семён, когда они уже обсыхали в комнате отдыха. – Еще бы не эти щели, через которые кот пролезет – вообще все было бы хорошо.
Баня разделялась на три комнаты. Первым после входа был предбанник – длинный, узкий коридор, в котором не было ничего, кроме самодельной деревянной лавки и нелепо вбитых в стену крючков для верхней одежды. Там еще ощущался мороз, а на входной деревянной двери была снежная наледь. На потолке одиноко висела лампочка, к которой от входной двери тянулся черный провод, закрепленный подогнутыми гвоздями. В дальнем конце коридора, в правой стене была дверь, оббитая утеплителем. Она вела в комнату отдыха, где сидели Артём и Семён. Тут было достаточно светло и так тепло, что можно было сидеть в футболке. Стены, пол и потолок, как и во всех комнатах бани, были оббиты свежим деревом. У левой стены стоял старый черный диван, его обивка уже давно износилась, а сиденье проваливалось чуть ли не до пола. Друзья сидели на нем с выставленными вверх коленками, как будто готовились к старту на аттракционе «Катапульта». Рядом с диваном стоял пластиковый столик, на котором по советским фарфоровым тарелках были разложены последнее кусочки обжаренного на мангале филе. Комната казалась пустой, но все что нужно в ней присутствовало. Не хватало лишь бильярдного стола (который вряд ли бы сюда влез) и плазменного телевизора. Напротив столика была раскрыта дверь в парилку. Та была очень маленькой, но жаркой, с ржавой металлической печкой, высоким полком и большой синей пластиковой бочкой для холодной воды.
Артём хотел поставить бутылку с пивом на стол, но промахнулся и напиток разлился по полу. Обычно, если он решил выпить пива, то пил три, максимум четыре бутылки, но сейчас он почти допил шестую. Да, это небольшое количество для Семёна, например, но для Артёма (и тем более в бане), этого было достаточно.
– Давай собираться, – сказал Семён, натягивая на себя свитер. – А то ты уже никакой.
– А я говорил, давай возьмем четырехпроцентное пиво, а в этом больше пяти, – пробубнил Артём.
– Да ладно тебе, какая командировка без пьянки.
Артём с трудом натянул на себя валенки, пуховые штаны, и надел пуховик. Они с Семёном вышли на улицу, предварительно сложив в пакет все свои вещи и выкинув в урну пустые бутылки.
Дорога в гору показалась легкой. Опустившийся на лагерь ночной мороз был незаметен после жаркой бани. Семён подметил, что самый кайф от бани, это не когда ты в ней паришься, а после неё, когда выходишь на морозную улицу.
Артём не смог не согласится. Он шел расслабленный, вдыхая ночной воздух. Где-то вдали за соснами в одном из корпусов мерцала одинокая лампочка. Но сейчас он её не заметил.