Но есть несколько основополагающих, базисных вещей, которые непосредственно касаются нашей сегодняшней темы, «Охотников».
Прежде всего, Питер Брейгель - один из первых пейзажистов, тем более, мастеров, писавших зимние пейзажи. Он создает особый холодный мир (характерный для Малого Ледникового периода, современного ему), но при этом объединяет на своих работах ландшафты, увиденные в разных уголках Европы. И что самое важное - это не пустынные картины природы, Брейгель наполняет пространство людьми, у каждого из которых, кем бы он ни был, есть свое место в этом мире и своя история.
До Питера Брейгеля Старшего пейзаж с жанровой сценой существовал только на страницах знакомых нам часословов - вот как здешний, уже знакомый нам и прекрасный, «Февраль».
Еще одна важная деталь, это штрих к портрету Брейгеля, живописца и человека. До него в искусстве XVI века был распространен типичный взгляд на крестьян как на фигуры комические, их изображения вставляли, чтобы посмеяться (собственно, как и в драматургии, например: сцены с крестьянами - почти всегда шутовские). Брейгель отказался от такого грубого подхода, уделяя большое внимание простым людям в своем творчестве, раскрывая их маленькие драмы и радости - без спеси и снисходительности. Из-за большого количества «простонародных» сюжетов в творчестве, Брейгеля прозвали «Мужицким» - но это было уже после смерти, и , кстати, большинство исторических анекдотов о том, как художник тайком пробирался на крестьянские праздники - скорее всего, поздние выдумки. При жизни ему покровительствовали весьма знатные персоны, например, можно назвать ближайшего советника испанского короля Филиппа II Антуана Перрено де Гранвеля.
«Охотников» же, как и всю серию из шести картин «Времена года» (или «Двенадцать месяцев»), из которых до настоящего времени сохранилось только пять, заказал Брейгелю еще один его поклонник, патрон и постоянный заказчик, весьма богатый антверпенский торговец Николас Йонгелинк, для своего загородного дома. И эта работа задумывалась как пятая, предпоследняя: год в Нидерландах тогда отсчитывали с Пасхи.
Нам нравится рассматривать картины Брейгеля, сценку за сценкой, как разворачивающийся перед глазами спектакль жизни (и, кстати, мы в музее или на репродукции видим гораздо больше, чем в тускло освещенной столовой Йонгелинка видели, глядя на стены, домочадцы и гости хозяев). Но почему мастер именно в такой манере пишет вполне конкретные, календарные сюжеты?
Объяснение одновременно и просто, и довольно сложно: перед нами сплав уходящего средневекового искусства - Средневековье обожает списки, перечисление с подробным описанием, почти каталоги - и нового ренессансного смысла, вложенного в обычные жанровые истории. А идея, неоднократно озвученная философами Возрождения, такова:
Бог не смотрит на землю с далеких небес, а пребывает в каждой частице единого вселенского механизма.
Брейгель моделирует мир из крошечных кусочков, обнаружить и описать каждый из которых практически невозможно. Довольно сложно для понимания, зачем он пишет так подробно то, что не сумеют увидеть люди, в чьем доме планируется разместить картины - моя версия (именно версия и, скорее, интуитивная): увлекшись творением, мастер начинает мыслить не как исполнитель интересного и высокооплачиваемого заказа, в интересах своего клиента, а как создатель логичного и гармоничного универсума, в котором каждому из крошечных персонажей определена собственная роль (и, соответственно, судьба), то есть, художник здесь - немного Демиург, немного Господь.
Друг живописца Абрахам Ортелий отмечал: «Во всех работах нашего Брейгеля таится больше, чем изображено». В «Охотниках на снегу» есть морская гавань с лодками и церковь, река и город, замок и деревенские домишки, рощи и скалистые величавые горы. Но это не простое перечисление и не простое воссоздание повседневной жизни. Здесь огромное количество символов и напутствий, аллегорий и ассоциаций, понятных образованным современникам автора (нами они истолкованы, увы, отнюдь не все, ключей к брейгелевским метафорам у историков искусства пока катастрофически не хватает).
Ну, а что же наши охотники, вместе с которыми мы смотрим сверху, с холма, на всю эту картину? Они вышли из леса почти ни с чем, они печальны, обессилены и наверняка, продрогли и голодны, и домашние будут разочарованы мизерной добычей, но все же… Они живы, и здоровы, и вернулись домой: вьющийся дымок из печной трубы, игры на льду, знакомая и привычная жизнь, здесь их ждет покой и безопасность.
«Охотники на снегу», по мнению многих искусствоведов - едва ли не самый популярный «светский» сюжет для рождественских открыток, то есть, магия этой картины продолжает действовать и на потомков, поколение за поколением. Этой картине посвящено множество стихотворений, в том числе, и на русском. Она неоднократно вдохновляла кинематографистов (и мы будем о ней говорить в цикле «Картина в картине»).
Напоследок, я выкладываю здесь «Охотников» полностью, в самом большом расширении, которое удалось найти - и предлагаю еще раз полюбоваться на то, как перекликаются оттенки неба и льда, на то, как развлекаются на льду взрослые и дети и как уютно, утешительно разгорается огонь у трактира «Золотой олень».
И хочу предложить вам, в качестве небольшого десерта, и в благодарность за внимание, стихотворение американского поэта, Уильяма Карлоса Уильямса, посвященное брейгелевским «Охотникам на снегу».
Зима всюду зима
задним планом холмы
снег на склонах возвращаясь
вечером после охоты
из левого края
в пространство холста входят
охотники следом псы вывеска
косо висит
на трактире олень и распятие
холодает
на дворе
и только костер
языками отзывается ветру
кидаясь на хворост
что суют ему женщины справа
холм конькобежцы под ним
Брейгель-художник
все это впускает в себя
выбирая для фона
голый кустарник
картина готова
(Начало XX века - время написания).
Благодарю вас за потраченные время и внимание, дамы и господа, и пусть остаток зимы будет уютным, спокойным и безопасным!