В 1970-е годы в Советском Союзе было два кумира. Один сидел в Кремле, а другой носил пышные усы, играл на гитаре Gibson и пел так, что у домохозяек замирало сердце, а у суровых мужчин наворачивались слезы.
Владимир Мулявин и его ансамбль «Песняры» были феноменом, который невозможно объяснить логикой того времени. Они пели народные белорусские песни, но звучали как Deep Purple или Chicago. Их пластинки расходились миллионными тиражами, а в США их называли «русским вторжением на Запад».
Но за глянцевым фасадом успеха скрывалась личная драма человека, который всю жизнь чувствовал себя одиноким среди толпы. Мулявин создал нацию через песню, но сам сгорел в борьбе с собственным перфекционизмом и предательством.
Уральский самородок в вышиванке
Парадокс Мулявина в том, что главный песняр (сказитель) Беларуси — этнический русский. Он родился в Свердловске (ныне Екатеринбург), в простой рабочей семье. Его отец рано ушел, мать работала швеей, а маленький Володя спасался от уличной шпаны музыкой.
В Минск он попал случайно — во время службы в армии. И случилось чудо: уральский парень влюбился в белорусскую речь и фольклор.
Он не просто выучил язык. Он сидел в библиотеках, откапывая в пыльных архивах старинные баллады, которые все забыли. Он делал аранжировки, опережавшие время на 20 лет. Когда «Песняры» впервые вышли на сцену, чиновники были в шоке:
«Что это за патлатые парни? Почему они поют народные песни под электрогитары? Это идеологическая диверсия!»
Но народная любовь была такой мощной, что запретить их было невозможно. Мулявин доказал: фольклор — это не скучные хороводы в кокошниках, это рок-н-ролл.
Триумф и трагедия в Америке
В 1976 году «Песняры» стали первой советской группой, отправившейся в турне по США. Это была сенсация. Американские газеты писали: «Они играют рок с душой славянских полей». Им предлагали контракты, о которых мечтали мировые звезды.
Но именно на пике славы Мулявин получил первый страшный удар. В 1973 году в Ялте при загадочных обстоятельствах погиб его родной брат и участник группы — Валерий Мулявин. Официальная версия — несчастный случай. Неофициальная — убийство.
Владимир так и не смог оправиться от этой потери. Он стал замкнутым, мрачным. Он пытался заглушить чувство вины алкоголем, считая, что не уберег брата.
Диктатура таланта
Мулявин был гением, но работать с ним было тяжело. Он был абсолютным перфекционистом. Репетиции длились по 10–12 часов. Он мог заставить перепевать одну фразу сотни раз, пока она не зазвучит идеально.
— Володя, мы устали, давай перерыв! — молили музыканты.
— В гробу отдохнем, — отвечал он, не выпуская гитару из рук.
Этот деспотизм давал результаты — «Песняры» звучали как единый организм, чисто и мощно. Но люди не железные. В коллективе росло напряжение. «Золотой состав» начал распадаться. Музыканты уходили, не выдерживая давления и тяжелого характера лидера.
В 90-е годы случился раскол. Государственный ансамбль развалился на несколько клонов. Мулявин воспринял это как личное предательство. Его детище рвали на части. Он остался генералом без армии.
Роковой поворот
14 мая 2002 года. Трасса под Минском.
Владимир Мулявин ехал на своем «Мерседесе» с дачи. Он не был пьян, как потом писали желтые газеты, — экспертиза это доказала. Он был просто смертельно уставшим и, возможно, расстроенным после очередного конфликта. На сложном повороте, который местные называют «проклятым», он не справился с управлением. Машина вылетела в кювет и перевернулась, врезавшись в деревья.
Удар был страшным. Мулявин получил перелом позвоночника. Восемь месяцев он провел прикованным к постели. Это была агония великого артиста. Его тело было неподвижно, но разум оставался ясным. Он диктовал ноты, пытался руководить ансамблем из палаты, надеясь на чудо.
Он верил, что встанет.
«Я еще спою. У меня есть идеи», — шептал он врачам.
Но чуда не произошло. 26 января 2003 года сердце Песняра остановилось в московской клинике. Ему было 62 года.
Голос, который не стихнет
На похороны Мулявина в Минске вышли тысячи людей. Плакал президент, плакали простые рабочие. В этот момент стало ясно: он был не просто музыкантом. Он был человеком, который подарил нации голос.
До «Песняров» белорусский язык часто считался «деревенским». Мулявин сделал его элитарным и модным. Его обработки народных песен («Касіў Ясь канюшыну») и русскоязычные хиты («Вологда», «Беловежская пуща») звучат до сих пор, и никто не может исполнить их лучше. Потому что для этого нужно иметь не только связки, но и раненую душу, которая умеет любить так, как любил этот уральский парень.