Глава 17
На свадьбу к Инне приехали отец и сестры. Мать не приехала, сказав, что плохо себя чувствует
– Значит, не простила – подумала Инна – Не любила Елена Петровна, когда все шло не по ее запланированному маршруту.
– Дочь должна была остаться в семье и помогать – так она сказала мужу, когда они на повышенных тонах выясняли отношения перед отъездом в Москву.
Инна стояла у зеркала в белоснежном платье, разглядывая своё отражение. Сегодня — день её свадьбы, момент, которого она так долго ждала. Но вместо безмятежного счастья в душе скребло тревожное чувство: мать не приехала. В дверь тихонько постучали. Она обернулась — на пороге стояли сёстры, обе в нежно-голубых платьях, с букетами полевых цветов в руках.
— Ну что, невеста, готова? — улыбнулась, Лиза.
Инна кивнула, но улыбка получилась натянутой.
— Мама… — начала было Катя, но Лиза резко перебила:
— Всё в порядке. Она позвонила, сказала, что плохо себя чувствует.
- Плохо себя чувствует, — мысленно усмехнулась Инна. Она знала правду. Елена Петровна не могла смириться с тем, что дочь выходит замуж, что не сделала так, как сказала мать. Для матери всё должно было идти по её плану: Инна остаётся в семье, помогает по дому, поддерживает родителей в старости. Она помнила, как доказывала матери, что имеет право на личную жизнь.
— Мама, я взрослая, — пыталась объяснить Инна. — У меня своя жизнь, свои мечты.
— Мечты! — фыркнула мать. — Твои мечты — это семья, дом, забота о близких. Всё остальное — пустое.
Тогда Инна впервые почувствовала, как между ними выросла стена. Стена из непонимания, обид и несбывшихся ожиданий.
…Сейчас в день свадьбы, эта стена казалась ещё выше.
— Дочка, — отец взял её за руку. — Я желаю тебе счастья и горжусь тобой. То, что мать называет легкомыслием, я называю самостоятельностью. Ты работаешь, сама себя обеспечиваешь, выходишь замуж – разве это плохо?
Эти простые слова вдруг прорвали плотину эмоций. Инна прижалась к отцу, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.
— Папа, почему она не может просто порадоваться за меня?
Он вздохнул, обнял её крепче.
— Она любит тебя, Инна. По-своему, но любит. Просто ей трудно принять, что ты выросла, ну и ты знаешь характер мамы.
– Знаю – опустив голову, сказала дочь.
На улице был конец марта и чувствовался запах весны. Было еще прохладно, поэтому на плечи Инны была наброшена шубка.
Они вышли во двор, где под аркой из белых роз уже ждали гости. Жених, увидев её, улыбнулся так, что сердце замерло. В этот момент Инна поняла: она сделала правильный выбор.
Церемония прошла очень эмоционально. Она слышала голоса поздравлений, чувствовала тепло рук жениха, но мысли всё время возвращались к матери. Свадьба закончилась далеко за полночь, огни банкетного зала погасли, музыка стихла, а эхо весёлых голосов и смеха постепенно растворилось в мартовской ночи. Отец с сестрами уехали в гостиницу, а молодые, наконец оставшись наедине, отправились в свой общий дом — место, где начиналась их совместная жизнь.
Инна опустилась на заднее сиденье автомобиля, вытянула ноги и глубоко вздохнула. Платье, ещё утром такое торжественное и безупречное, теперь казалось тяжёлым и сковывающим. Она осторожно поправила фату, которая то и дело норовила съехать набок, и тихо произнесла:
— Как я устала…
Её голос звучал приглушённо, словно доносился издалека. В нём смешались облегчение, радость и та особенная усталость, которая приходит после дня, наполненного эмоциями до краёв.
Рядом с ней на пассажирском сиденье, сидел теперь уже её муж. Он бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся — устало, но тепло.
— Да, свадьба — дело нелёгкое, — Но оно того стоило, правда?
Инна кивнула. Она прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение погрузиться в тишину, нарушаемую лишь мерным шумом двигателя и редкими звуками ночного города. В голове проносились кадры прошедшего дня: первые поздравления и объятия в статусе мужа и жены, слёзы отца, тосты друзей, бесконечный поток поздравлений… Всё это теперь стало частью их истории.
— Стоило, — наконец ответила она, и в её голосе прозвучала искренняя нежность. — Просто… это было так много всего сразу.
— Знаешь, — вдруг сказал он, нарушая тишину, — я всё думал, как бы я описал этот день. И понял: это было как симфония. Сначала — напряжение, потом — кульминация, а теперь… теперь — тихое завершение, когда звуки постепенно затихают, но музыка всё ещё звучит внутри.
Инна улыбнулась. Она любила его способность находить красивые сравнения даже в самых обыденных вещах.
— Симфония… — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Да, пожалуй, так и есть. И знаешь что? Я рада, что эта симфония только начинается.
Он бросил на неё ещё один взгляд, и в его глазах она увидела то же самое чувство — смесь усталости, счастья и предвкушения. Они оба знали: впереди их ждёт много нового — не всегда лёгкого, но точно сто́ящего.
— Ну что, — сказал он, открывая дверь, — добро пожаловать домой, жена
— Добро пожаловать домой, муж, — ответила Инна, переступая порог.
И в этот момент, когда они оказались внутри, когда за ними закрылась дверь, отделяя их от всего мира, они оба почувствовали: это действительно начало. Начало их жизни вместе.
**********
А в Беломорске в эту минуту было не так весело. С тех пор как расстались Гоша с Инной, прошло более двух лет. Ничего хорошего с тех пор не произошло. Как будто Инна увезла удачу с собой в Москву. Через восемь месяцев после ее отъезда он похоронил Марию Сергеевну. Так, она и не привыкла к новому статусу вдовы. Он удивлялся. Родители прожили в браке девятнадцать лет, пятнадцать из которых отец пил и бил мать. А она, похоронив его, помнила тот короткий год, когда он стал трезвым, а все остальное, как будто кто-то стер из ее памяти.
Без матери стало совсем плохо, хотя он устал с этими больницами и бесконечными звонками в скорую. Через месяц его сократили на работе, сказав, что держать единицу для того, чтобы принести в день шесть ящиков не рентабельно, даже эти копейки, которые они платили, им было жалко.
С деньгами стало туго. Большая их часть ушла на похороны — тихие, почти безлюдные, как и бывает обычно в таких обстоятельствах Осмотрев свою двухкомнатную квартиру, он решил одну маленькую комнату сдавать. Она имела отдельный выход и квартиранту будет удобно. Как люди раньше жили в коммунальных квартирах. Вот и он сейчас будет жить с соседом. Ощущение пустоты, разливающееся по углам квартиры преследовало его каждый день.
Он сидел на старом диване, обводя взглядом комнату. Стены, когда-то светлые, теперь казались выцветшими, будто впитали в себя всю усталость последних месяцев. Две комнаты — просторная гостиная с потрёпанным книжным шкафом и маленькая десятиметровая спальня, но с одним неоспоримым преимуществом: отдельным выходом.
Мысль пришла внезапно - Сдавать.
Он поднялся, прошёл по скрипучим половицам и открыл дверь в ту самую комнату. Тесная, но аккуратная. Окно выходило во двор, где вечно шумели дети и лаяла соседская собака. В углу стоял стол, у стены — узкая кровать. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы напомнить о прошлом.
- Квартиранту будет удобно, — подумал он, проводя рукой по пыльной поверхности стола. Отдельный вход — это плюс. Не придётся сталкиваться лишний раз, не придётся объяснять, почему в квартире так тихо, почему на стенах нет фотографий, а в холодильнике — еды.
Он достал телефон, открыл приложение для объявлений и начал печатать:
«Сдаётся комната в двухкомнатной квартире. Отдельный вход. Всё необходимое есть. И телефон».
Пальцы замерли над кнопкой - Опубликовать.
Экран погас. Он отложил телефон и снова оглядел комнату. Теперь она казалась не просто пустой — она ждала. Ждала чужого человека, чужих вещей, чужой жизни, которая на время заполнит этот уголок и отвлечёт его от собственных мыслей.
Через два дня ему позвонили
– Я насчет комнаты. Актуально?
– Да, приходите – и назвал адрес.
Это была женщина, голос был молодой, и он подумал, что, может быть, она сможет готовить хоть что-нибудь. Через час перед ним стояла молодая женщина с девочкой лет пяти
– Здравствуйте! С ребенком разрешите жить. Она очень разумная девочка.
– Проходите – и он открыл двери маленькой комнаты.
Продолжение