Телефонный звонок вырвал Алину из сонной рутины вторника. Она как раз заваривала утренний кофе, когда незнакомый номер высветился на экране.
— Алина Вадимовна? — спросил строгий женский голос. — Вас беспокоят из городской больницы. Ваша мать, Валентина Петровна, поступила к нам час назад. Инсульт.
Мир поплыл перед глазами. Кофеварка продолжала булькать, но Алина ее уже не слышала.
— Что с ней? Она… она жива? — выдавила Алина, хватаясь за столешницу.
— Жива, состояние стабильно тяжелое. Вам нужно приехать. И… — голос на том конце провода помедлил, — свяжитесь с братом. Маме может понадобиться помощь вас обоих.
Брат. Это слово, как острый осколок, впилось в сердце. Вадим. Десять лет она не слышала его голоса, не видела лица. Десять лет с тех пор, как они разругались в пух и прах из-за бабушкиной квартиры.
Вадим, младший, любимчик, всегда хотел большего, чем мог дать их провинциальный городок. Квартира была его шансом. Он требовал продать ее, чтобы вложить деньги в свой стартап в столице. Алина, которая годами ухаживала за бабушкой, считала, что квартира по праву принадлежит ей. Она хотела жить там со своим мужем Сергеем и растить детей.
Конфликт разгорелся страшный. Взаимные обвинения, упреки, злые слова, брошенные в пылу ссоры, — все это выжгло дотла их родственные чувства. В итоге квартиру продали, деньги поделили. Вадим уехал, и больше они не общались. Даже когда умер отец, он прислал деньги на похороны и букет цветов. Сам не приехал.
Сергей застал жену сидящей за столом и невидяще смотрящей в одну точку.
— Алюш, ты чего? — мягко спросил он, кладя руку ей на плечо.
— Мама в больнице, — глухо ответила она. — Инсульт. Мне велели позвонить Вадиму.
Сергей вздохнул. Он был свидетелем той страшной ссоры и знал, как глубоко она ранила жену.
— Значит, надо звонить, — сказал он твердо. — Что бы между вами ни было, сейчас это неважно. Важна мама.
Алина нашла номер в старой записной книжке. Десять лет… Может, он давно его сменил. Но гудки пошли. Долгие, наглые. Наконец в трубке раздался незнакомый, чуть хриплый и уверенный в себе мужской голос.
— Слушаю.
— Вадим? — неуверенно спросила она.
— Да. Кто это?
— Это Алина.
В трубке повисла тишина. Алине показалось, что она слышит, как брат шумно выдохнул.
— Что-то случилось? — спросил он уже другим тоном, в котором прорезалась тревога.
— Мама в больнице. Инсульт. Врачи говорят, нужна помощь нас обоих. Ты должен приехать.
— Понял, — коротко ответил Вадим. — Буду завтра утром.
— Приезжай ко мне, — на автомате сказала Алина и тут же осеклась.
— Хорошо, — просто ответил он и положил трубку.
Алина осталась сидеть с телефоном в руке, чувствуя, как по щеке катится слеза. Она злилась на себя за то, что заплакала, злилась на брата, на эту дурацкую болезнь, которая заставляла их встретиться.
На следующий день, когда в дверь позвонили, сердце Алины заколотилось. Она открыла. На пороге стоял незнакомый мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогом пальто и с модной стрижкой. Но глаза… Глаза были те же. Синие, как у мамы.
— Привет, — сказал Вадим.
— Привет, — ответила Алина, пропуская его в квартиру.
Они неловко молчали, пока он раздевался. За десять лет он превратился из амбициозного юноши в солидного, уверенного мужчину. А она… Она постарела, поправилась, превратилась в уставшую женщину средних лет.
— Сначала заедем к маме, потом к врачу, — нарушила тишину Алина. — План такой.
— Хорошо, — кивнул Вадим. — Сколько нужно денег?
Этот вопрос ударил Алину как пощечина. Вот он, ее брат. Все сводится к деньгам.
— Пока не знаю. Давай сначала поговорим с врачом.
В больнице Валентина Петровна лежала в отдельной палате. Она спала, ее лицо было бледным и осунувшимся. Алина взяла маму за руку. Холодная, безвольная рука. Вадим стоял у окна, отвернувшись.
Лечащий врач, пожилой, уставший мужчина, принял их в своем кабинете.
— Состояние вашей мамы тяжелое, — начал он без предисловий. — Правая сторона парализована, речь нарушена. Ей потребуется долгая и дорогая реабилитация. Здесь, в нашем городе, таких возможностей нет. Нужна специализированная клиника.
— Где? — спросил Вадим.
— В Москве или в Питере. Это очень дорого. Сотни тысяч, может, миллион.
Алина побледнела. Таких денег у нее и в помине не было. Она работала учительницей, Сергей — инженером на заводе. Их зарплат едва хватало, чтобы растить дочь и выплачивать ипотеку. Она посмотрела на брата.
— Я все оплачу, — спокойно сказал Вадим, доставая из бумажника кредитку. — Оформите все, что нужно.
Выйдя из кабинета, Алина не выдержала.
— Вот значит как? Ты решил просто откупиться? Приехал, бросил денег и обратно в свою Москву?
— А что ты предлагаешь? — резко ответил Вадим. — Чтобы я бросил бизнес и сидел тут у ее кровати? У нее уже есть ты для этого.
— Ах, вот как! — вскипела Алина. — Я, значит, для того, чтобы ухаживать, а ты для того, чтобы деньги давать? Очень удобно устроился!
— Ну уж извини, кто на что учился! — огрызнулся Вадим. — Не я выбирал прозябать в этом городишке.
Они стояли посреди больничного коридора и кричали друг на друга, выплескивая горечь и обиды, копившиеся десять лет.
— Ты всегда был эгоистом! — кричала Алина. — Тебе наплевать на всех, кроме себя! Ты даже на похороны отца не приехал!
— А ты всегда была завистливой и мелочной! — не оставался в долгу Вадим. — Тебя бесило, что у меня что-то получилось в жизни, а ты так и осталась ни с чем!
Медсестра сделала им замечание, и они замолчали, тяжело дыша и глядя друг на друга с ненавистью.
Вечером дома атмосфера была гнетущей. Сергей пытался разрядить обстановку, дочь Маша с любопытством поглядывала на незнакомого дядю. Вадим сидел за столом, погруженный в свой телефон, и казался чужим и далеким.
— Я перевел на твой счет деньги, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — На клинику, сиделку, лекарства. Если что-то понадобится еще, скажи.
— Спасибо, — сухо поблагодарила Алина.
После ужина Сергей и Маша ушли в другую комнату, а Алина начала разбирать старые вещи в мамином комоде. Внезапно из стопки пожелтевших бумаг выпал альбом с фотографиями. Она открыла его.
Вот они, совсем маленькие, сидят в обнимку на коленях у мамы. Вот Вадим защищает ее от мальчишек во дворе. Вот они вместе наряжают елку. С каждой фотографией на Алину накатывали воспоминания о том времени, когда они были не просто родственниками, а лучшими друзьями.
— Что это? — спросил Вадим, подойдя сзади.
— Наш альбом. Смотри, — Алина показала на снимок. — Помнишь, как ты подарил мне этого щенка на день рождения, а папа велел отнести его обратно? Мы потом две недели прятали его в сарае.
Вадим улыбнулся. Впервые за эти два дня. Он сел рядом, и они начали вместе листать альбом.
— А это помнишь? — рассмеялся он. — Мы сбежали с урока, чтобы пойти на речку, и ты провалилась в яму с грязью. Как же я тебя тогда отмывал…
Они смотрели на свои детские лица и смеялись. Напряжение, стоявшее между ними, начало таять.
— Как же давно это было, — вздохнула Алина. — Как будто другая жизнь.
— Да, — тихо сказал Вадим. — Я так часто вспоминаю все это.
Он вдруг посмотрел на сестру, и в его глазах она увидела нечто большее, чем просто родственную связь. Там была боль.
— Знаешь, Аля… — начал он. — Я ведь не только ради денег тогда уехал. Я задыхался здесь. Мне нужно было доказать всем, и себе в первую очередь, что я чего-то стою.
— Но какой ценой? — спросила Алина. — Мы потеряли десять лет. Мы потеряли друг друга.
— Я знаю. И я ужасно об этом жалею. Когда ты позвонила, я… испугался. Боялся увидеть тебя, боялся, что ты меня не простишь. Отца ведь тоже нет…
Его голос дрогнул. Алина увидела, как блеснули в его глазах слезы. Ее сильный, успешный, богатый брат сейчас был похож на того самого мальчика, который прятал щенка в сарае.
— Я тоже виновата, — призналась она. — Моя обида и зависть ослепили меня. Я забыла, что ты мой брат. Единственный.
Она обняла его, и Вадим крепко прижал ее к себе. Они плакали, не стесняясь, — о потерянном времени, об ушедших родителях, о своей глупой ссоре.
Через неделю Валентину Петровну перевезли в лучшую реабилитационную клинику Москвы. Вадим сам отвез их туда на своей машине. Он нанял лучшую сиделку, оплатил все процедуры. Но теперь это было не просто «откупательство». Он звонил каждый день, приезжал дважды в неделю, сидел у постели матери, держал ее за руку и рассказывал о своей жизни.
Валентина Петровна шла на поправку медленно. Речь восстанавливалась с трудом, правая рука по-прежнему не слушалась. Но она была в сознании, и самым большим счастьем для нее было видеть рядом с собой обоих детей.
Однажды, когда Алина и Вадим сидели у ее кровати, она с трудом подняла левую руку и взяла их ладони в свою.
— Дети… мои… — прошептала она. — Как… хорошо… что вы… вместе…
Вадим задержался в родном городе на целый месяц. Он каждый день приходил в гости к сестре, играл с племянницей Машей, которая была от него без ума, помогал Сергею с ремонтом.
В день отъезда Алина провожала его на вокзал.
— Ты точно не останешься? — спросила она.
— Мне нужно возвращаться к работе, — улыбнулся Вадим. — Но я обещаю, что больше не пропаду. Приезжайте ко мне в гости на новогодние каникулы.
— Обязательно, — кивнула Алина.
Когда поезд тронулся, она долго стояла на перроне, глядя ему вслед. Больше не было обиды, не было злости, только тепло и светлая грусть. В ее жизни снова появился брат. Их семья, расколотая десять лет назад, наконец-то воссоединилась. И никакие деньги, никакие квартиры и обиды больше не смогут их разлучить.