Глава 3. Горькая правда
Утром Жанна сидела на кухне, глядя на ноутбук, подаренный бывшим. Девушка пыталась сама найти хоть что-то, но кроме фотографий Глеба с Жанной, рабочих документов больше ничего не было. Жанна решила обратиться к своему другу. Её руки дрожали, пока она набирала сообщение Андрею:
«Андрей, нужна твоя помощь. Сможешь приехать?»
Через час он уже на пороге — с сумкой, набитой провода Newton и жёсткими дисками.
— Что случилось? — спросил он, ставя сумку на стол.
Жанна молча протянула ноутбук.
— Нужно восстановить удалённые файлы. Фото, переписки… всё.
Андрей кивнул, сел за стол. Его пальцы быстро начали бегать по клавиатуре.
— Всё, что было на этом диске, можно восстановить, — поясняет он, подключая кабели. — Но это займёт время.
Пока программа сканировала диск, Жанна ходила по кухне. Андрей время от времени бросал на неё обеспокоенные взгляды. Он без лишних слов принялся за работу. Его пальцы уверенно скользили по клавиатуре — он знал, что сейчас любые слова будут лишними. Жанна отошла к окну, обхватила себя руками, словно пыталась согреться. За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая город в приглушённые тона серого и сиреневого.
Через два часа на экране — папки: «Наше лето», «Поездки», «Просто так». Внутри — сотни фото, которые бывший старательно удалил.
Он с той девушкой в их кафе. В её халате. На её диване. В их постели. Каждый снимок — как нож. Дыхание сбивается, в горле ком.
«Как он мог? — мысленно повторяла она, глядя на расплывающиеся огни улиц. — Каждый день смотрел в глаза и врал. А я верила… полностью верила».
— Достаточно? — тихо спрашивает Андрей, заметив, как побелели её пальцы, вцепившиеся в стол.
— Да, — шепчет она. — Спасибо.
Он закрывает ноутбук, поворачивается к ней. В его глазах — такая нежность, что Жанна едва не плачет.
— Хочешь, я всё удалю? Сменю пароли, заблокирую контакты?
– Можешь сначала сохранить на флешку, а потом удалить всё с ноутбука. Хочу отдать её бывшему, если объявится.
— Всё сделано, — наконец произнёс Андрей, закрывая крышку ноутбука. — От него не осталось ничего. Ни следа.
Жанна медленно повернулась. В её глазах — смесь боли и облегчения.
— Спасибо, — шепчет она. — Я не знаю, что бы делала без тебя.
Андрей встал, сделал шаг навстречу:
— Ты бы справилась. Ты сильная.
— Не уверена…
Он взял её за руки — они были ледяные.
— Слушай, может, тебе стоит куда‑нибудь уехать на пару дней? Перевести дух, перезагрузиться?
Жанна задумалась. Мысль кажется здравой, но…
— Куда? У меня сейчас ни сил, ни желания куда‑то ехать.
— Тогда давай я останусь. Просто чтобы быть рядом. Если ты не против.
В её взгляде мелькнула благодарность.
— Не против.
Ночь
Они устроились в гостиной. Андрей нашел плед, накрыл Жанну, хотя в квартире было тепло. Она сидела, подтянув колени к груди, смотрела в одну точку. Мысли крутились, натыкаясь на образы из восстановленных фотографий. Боль не ушла — она просто притихла, затаилась, готовая вновь вырваться при малейшем воспоминании.
— О чём думаешь? — тихо спросил Андрей.
— О том, как можно было так врать. Каждый день, каждый взгляд… — её голос задрожал. — Я ведь верила. Полностью.
— Это не твоя вина, — твёрдо сказал Андрей. — Ты просто умела любить. А он этим воспользовался.
Жанна закрыла глаза. В груди — тяжесть, словно камень. Но рядом с Андреем это бремя казалось чуть легче.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг произнесла она. — Я уже не злюсь. Просто… пусто. Как будто из меня выкачали всё, что было.
— Это нормально, — кивает Андрей. — Ты переживаешь утрату. Не отношений — иллюзии, которую он создал.
Жанна повернулась к нему:
— Как ты всегда знаешь, что сказать?
Он слегка улыбается:
— Просто слушаю сердце. И тебя.
Ночь тянулась медленно. Время от времени Жанна вздрагивала, будто от невидимого удара, но Андрей тут же находил нужные слова или просто молча сжимал её руку. К утру она наконец погрузилась в тяжёлый, прерывистый сон.
Утро
Жанна проснулась одна. На кухне пахло кофе. Андрей стоял у плиты, рядом с которой стояло блюдо с тестом.
— Доброе утро, — обернулся он. — Я приготовил оладушки. Тебе нужно поесть.
Жанна села за стол, обхватила чашку ладонями. Тепло проникало в пальцы, постепенно разгоняя утреннюю прохладу. Жанна смотрела, как Андрей ловко переворачивал оладушки на сковороде — движения уверенные, почти домашние. В этом простом занятии было что‑то удивительно успокаивающее.
«Он здесь. Не ушёл, не бросил. Готовит завтрак, как будто это самое естественное, что можно сделать в такой момент», — подумала она, чувствуя, как внутри что‑то шевельнулось.
— Спасибо, — тихо произнесла она, опуская взгляд на пар, поднимающийся от кофе. — Не ожидала, что ты умеешь готовить.
Андрей улыбнулся, не оборачиваясь:
— Жизнь научила. Когда работаешь за компьютером по 12 часов, приходится осваивать базовые навыки выживания.
Он снял сковороду с огня, разложил оладушки по тарелкам и поставил одну перед Жанной.
— Попробуй. Если что, я нашёл сгущёнку и клубничный джем.
Жанна взяла вилку, осторожно откусила кусочек. Тёплый, слегка хрустящий по краям, с нежной серединой — совсем как в детстве, когда мама пекла по выходным. Неожиданная волна ностальгии накрыла её, и на мгновение боль отступила, оставив лишь тихую грусть.
— Вкусно, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Правда вкусно.
Андрей сел напротив, подпёр подбородок кулаком.
— Ты давно нормально ела? — спросил он, внимательно глядя на неё. — Глаза всё ещё красные.
Жанна пожала плечами, ковыряя вилкой оладушек.
— Не помню. Всё как в тумане.
Молчание повисло между ними, но оно не было тягостным. За окном медленно просыпался город: где‑то вдалеке гудели машины, доносились голоса прохожих. Обычные звуки, которые вдруг казались непривычно громкими.
— Знаешь, — наконец заговорила Жанна, поднимая глаза, — вчера я думала, что больше никогда не смогу есть. А сейчас… даже приятно.
Андрей кивнул, словно ждал этого признания.
— Это хороший знак. Маленькие шаги. Сначала оладушки, потом прогулка, потом… не знаю, кино. Что‑нибудь лёгкое.
— Кино? — она попыталась улыбнуться. — Наверное, я пока не готова смеяться.
— А мы найдём что‑нибудь без шуток. Просто чтобы отвлечься.
Жанна посмотрела на него — на его спокойное лицо, на тёплые руки, всё ещё пахнущие ванилью от теста. Внутри что‑то шевельнулось — не боль, не злость, а что‑то отдалённо напоминающее надежду.
Он здесь. Не ушёл, не бросил, не сказал «сама разберёшься». Просто готовил завтрак, как будто это самое естественное, что можно сделать в такой момент.
— Андрей, — она запнулась, подбирая слова, — ты… ты не обязан всё это делать.
Он покачал головой, отодвигая пустую тарелку.
— Я делаю это не из обязанности. Я делаю это, потому что хочу.
В его голосе не было пафоса, только тихая уверенность. Жанна почувствовала, как ком в горле постепенно рассасывается.
— Ладно, — она глубоко вздохнула. — Тогда давай попробуем. Оладушки — первый этап. Что дальше?
Андрей усмехнулся, вставая, чтобы налить ей ещё кофе.
— Дальше — день. Просто день. Без планов, без ожиданий. Будем двигаться по ходу.
Она кивнула, наконец позволяя себе сделать первый полноценный глоток. Кофе был крепким, с лёгкой горчинкой, но именно таким, как она любила. И вдруг стало чуть легче.
Может, и правда всё наладится. Понемногу. Шаг за шагом.
После завтрака Андрей предложил прогуляться.
— Свежий воздух поможет, — сказал он, подавая ей куртку.
Жанна колебалась, но всё же согласилась.
На улице было прохладно, но солнечно. Они шли неспешно, не выбирая маршрута. Мимо проплывали витрины магазинов, скамейки, деревья с начинающей желтеть листвой.
«Как странно, — думала Жанна, вдыхая осенний воздух. — Всё вокруг такое обычное, будто ничего и не случилось. А внутри — будто мир перевернулся».
Андрей молчал, давая ей возможность собраться с мыслями. Иногда он бросал на неё короткие взгляды, словно проверяя, всё ли в порядке.
— Расскажи, как ты справляешься с трудностями? — неожиданно спросила Жанна, останавливаясь у фонтана.
Андрей задумался.
— Я просто… не пытаюсь сразу объять всё. Разбиваю на маленькие шаги, — ответил Андрей, глядя на игру солнечных бликов в воде фонтана. — Сначала — просто пережить этот час. Потом следующий. И так — пока не почувствую, что снова могу дышать полной грудью.
Жанна кивнула, невольно сжав край куртки.
— А если не получается разбить? Если всё кажется таким огромным и… невыносимым?
— Тогда нахожу что‑то простое, — он слегка улыбнулся. — Чашку горячего чая. Книгу, которую давно хотел прочесть. Или просто смотрю на небо. Главное — не винить себя за то, что не справляешься «как надо». Нет никакого «как надо», Жанна. Есть только твой путь и твой темп.
Она молча смотрела на него, и в её глазах постепенно таяла ледяная корка, сковывавшая душу последние дни.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что ты… просто есть.
Андрей мягко коснулся её плеча:
— Пойдём дальше?
Они двинулись по аллеям парка. Ветер играл листьями, бросая на землю пёстрые тени. Жанна вдруг заметила, как ярко светит солнце. Эти ощущения пробивались сквозь пелену боли, словно робкие ростки сквозь трещины в асфальте.
— Знаешь, — неожиданно для себя произнесла она, — я давно не гуляла просто так. Без цели, без списка дел…
— Вот и хорошо, — кивнул Андрей. — Иногда самое важное — просто быть.
Они присели на свободную скамейку. Где‑то вдали смеялись дети, лаяла собака, шуршали листья под ногами прохожих. Обычный городской шум, который вдруг перестал казаться навязчивым. Он стал фоном — мягким, почти уютным.
— Я всё ещё чувствую пустоту, — призналась Жанна, глядя перед собой. — Но теперь она не такая… всепоглощающая. Как будто в ней появились просветы.
— Это и есть начало, — тихо сказал Андрей. — Не стремись заполнить пустоту сразу. Она сама наполнится, когда придёт время.
Жанна глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух очищает лёгкие, как медленно, но верно возвращается способность чувствовать. Не только боль — но и тепло солнца на коже, и лёгкость ветра в волосах, и тихое присутствие человека, который не убежал, не осудил, а просто остался рядом.
— Думаю, я готова попробовать, — сказала она наконец, поворачиваясь к Андрею. — Не всё сразу. Но… шаг за шагом.
Он улыбнулся — спокойно, без пафоса, без лишних слов. Просто кивнул, и в этом кивке было больше поддержки, чем в любых утешениях.
Они сидели так ещё какое‑то время, наблюдая, как солнце клонится к закату, окрашивая парк в золотистые тона. И впервые за долгие дни Жанна почувствовала: мир не рухнул. Он изменился — но в нём всё ещё были места для тепла, для тишины, для надежды.
А завтра… завтра будет новый день. И, возможно, он принесёт что‑то хорошее.
Андрей проводил Жанну до подъезда. Вечер уже окутал город мягким сумраком, фонари разливали тёплый свет на тротуар, а в воздухе чувствовалась лёгкая осенняя свежесть.
— Спасибо за сегодняшний день, — тихо сказала Жанна, остановившись у двери. — Я… даже не думала, что смогу так просто гулять и… чувствовать.
Андрей улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень грусти.
— Я рад, что тебе стало хоть немного легче. Но… мне нужно уехать. Завтра утром — командировка. На пару дней.
Жанна невольно сжала пальцы, будто пытаясь удержать то хрупкое ощущение покоя, что появилось за этот день.
— Понятно, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Конечно, работа…
— Я позвоню, как освобожусь, — поспешно добавил он. — И если что‑то понадобится — сразу пиши. Даже если просто захочется поговорить.
Она кивнула. В этот момент мир снова показался чуть более одиноким, но уже не таким безнадёжным, как накануне.
— Хорошо. Буду ждать.
Андрей коротко сжал её руку — тепло, ободряюще — и шагнул назад.
— Всё будет хорошо, Жанна. Ты справишься.
И он ушёл, растворяясь в вечерних тенях.
Вечер и ночь
Жанна медленно поднялась по лестнице, открыла дверь квартиры и на мгновение замерла на пороге. Тишина. Теперь она не давила, как раньше, но и не казалась уютной. Просто… была.
Она включила свет в прихожей, сняла обувь, прошла на кухню. Взгляд упал на пустую тарелку, оставленную после завтрака, на чашку, в которой ещё держался аромат кофе. Всё это вдруг стало символом — символом того, что жизнь продолжается, даже если внутри ещё не всё улеглось.
«Он прав, — подумала она, наливая себе воды. — Не нужно пытаться объять всё сразу. Один шаг. Потом ещё один».
Жанна приняла душ, надела тёплый халат и, наконец, села на диван. В руках оказалась книга — та, что давно лежала на полке, дожидаясь своего часа. Жанна открыла её, но строки расплывались перед глазами. Мысли то и дело возвращались к Андрею.
«Почему он так на меня действует? — удивилась она. — Не обещает чудес, не говорит громких слов, но рядом с ним… легче дышать».
За окном шумел город — далёкие гудки машин, смех прохожих, приглушённые звуки музыки. Эти звуки больше не раздражали. Они стали фоном, напоминанием, что мир не остановился, что где‑то люди смеются, любят, мечтают. И, возможно, когда‑нибудь она тоже сможет.
Жанна отложила книгу, подошла к окну. Внизу, под фонарями, кружились опавшие листья. Она смотрела на них и вдруг поняла: боль не ушла. Она всё ещё здесь — где‑то глубоко, как шрам, который не болит, но напоминает о себе. Но теперь это не единственная её реальность.
«Я не одна, — осознала она. — Даже когда он далеко, я чувствую, что есть кто‑то, кто… не отвернётся».
Она легла в постель, но сон не шёл. Мысли текли медленно, как река после бури — мутные, но постепенно очищающиеся. Она вспоминала сегодняшний день: прогулку, голос Андрея, тепло его руки. И впервые за долгое время не чувствовала вины за то, что эти воспоминания приносят ей облегчение.
«Это не предательство, — сказала она себе. — Это просто… жизнь».
Где‑то за полночь она наконец уснула. Сон был тихим, без кошмаров, без резких пробуждений. Только лёгкий ветер за окном, будто шепча: «Всё будет хорошо. Понемногу».
А утром солнце снова взошло...