— Ириш, я тут подумала про свой день рождения, — голос Вероники Аркадьевны в трубке звучал на удивление бодро. — Мне ведь в марте уже пятьдесят восемь стукнет.
Ирина зажала телефон плечом и продолжила резать помидоры для салата. Февральский вечер выдался на редкость спокойным — Андрей задерживался на работе, можно было не спешить с ужином.
— Да, Вероника Аркадьевна, помню, — она старалась держать голос ровным. Разговоры о днях рождения свекрови обычно ничем хорошим не заканчивались.
— Вот и хорошо. Значит, так. Я видела у Светки Малышевой, помнишь, она на третьем этаже живёт? У неё такой пылесос моющий стоит. Керхер называется. Сорок тысяч, но зато какая вещь! Ковры после него как новенькие.
Нож застыл над разделочной доской. Ирина медленно отложила его в сторону.
— Сорок тысяч?
— Ну да. Это ж не каждый месяц покупаешь. Один раз взял — и лет на десять хватит. И ещё я хочу химчистку домашнюю, одиннадцать тысяч всего. Диван у меня, сама знаешь, уже который год стоит, пора бы почистить как следует. А в химчистку возить — это вообще отдельная морока и денег куча. И аэрогриль, шесть тысяч. Давно присматриваю, говорят, очень удобная штука, и готовить полезнее...
— Вероника Аркадьевна, — Ирина почувствовала, как в висках начинает пульсировать, — это же...
Она быстро прикинула в уме. Сорок плюс одиннадцать плюс шесть. Пятьдесят семь тысяч рублей. Почти её месячная зарплата.
— Это много, — договорила она наконец.
— Много? — в голосе свекрови появились обиженные нотки. — Иришенька, ну что ты. Я же не прошу тебе каждую неделю что-то покупать. Раз в год человек день рождения празднует.
— Может быть, выбрать что-то одно? — осторожно предложила Ирина. — Пылесос, например?
— Одно? — Вероника Аркадьевна говорила так, словно услышала что-то невероятное. — То есть ты считаешь, что я не заслужила нормального подарка? Я думала, вы с Андрюшей неплохо живёте. Телевизор себе новый на прошлой неделе купили, я видела. Большой такой, на всю стену.
— Мы его в рассрочку взяли, — Ирина сжала трубку сильнее. — На два года.
— Ну вот видишь. А для матери и в рассрочку взять жалко.
— Вероника Аркадьевна, я не это имела в виду...
— Ладно, ладно. Не расстраивайся. Подумайте там с Андрюшей. Времени у вас ещё полно, до марта почти месяц. Целых три недели.
Гудки. Свекровь повесила трубку.
Ирина опустилась на стул и уставилась на недорезанные помидоры. Пятьдесят семь тысяч. В прошлом году Вероника Аркадьевна захотела мультиварку — они отдали двадцать тысяч. Год назад была шуба, правда, покупали вместе с Людмилой, сестрой Андрея. Только Людмила скинулась всего на пятнадцать тысяч, а они заплатили тридцать пять. Потому что у Людмилы как раз ремонт был, денег не хватало.
Дверь хлопнула — вернулся Андрей. Высокий, плечистый, с вечно уставшим лицом. Работа на мебельной фабрике выматывала, но платили прилично.
— Привет, — он скинул куртку на вешалку. — Что-то ты какая-то...
— Твоя мама звонила, — Ирина встала и вернулась к помидорам.
— И что?
— Про день рождения говорила.
Андрей прошёл к холодильнику, достал бутылку с водой.
— Ну? Чего хочет?
— Пылесос моющий за сорок тысяч. Химчистку домашнюю за одиннадцать. Аэрогриль за шесть.
Андрей сделал несколько больших глотков, поставил бутылку на стол.
— Так. И сколько всего?
— Пятьдесят семь тысяч.
Он помолчал, глядя в окно. За стеклом в сумерках мела февральская метель.
— Ну, мама хочет — значит, надо. Она нас не часто о чём-то просит.
Ирина резко обернулась.
— Как это не часто?! Каждый год одно и то же! То мультиварка, то шуба, то ещё что-нибудь! И всегда дорого!
— Не кричи, — Андрей поморщился. — У меня голова болит после работы.
— Андрей, мы не можем себе это позволить! Понимаешь? Мы только что за детский сад Серёже заплатили.
— Серёжа — это мой племянник, и я не мог отказать брату.
— Я и не говорю, что надо было отказать! Я говорю, что у нас нет лишних пятидесяти семи тысяч!
Андрей сел за стол, устало провёл рукой по лицу.
— Ира, не начинай. Это моя мать. Один раз в год у неё праздник.
— И каждый раз этот праздник обходится нам чуть ли не в месячную зарплату!
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, не преувеличиваю! Помнишь, как мы шубу покупали? Мы заплатили больше, чем твоя сестра!
— У Людки тогда ремонт был, — Андрей открыл холодильник снова. — Ты же знаешь.
— Знаю. У Людки всегда что-то есть. Ремонт, отпуск, машину чинили. А мы должны выкладывать за всё.
Андрей достал контейнер с остатками вчерашнего ужина, сунул в микроволновку.
— Слушай, давай без истерик. Разберёмся как-нибудь. Может, в рассрочку возьмём.
— В рассрочку? — Ирина почувствовала, как внутри всё закипает. — У нас уже телевизор в рассрочку! И машину мы ещё не выплатили! Ты хоть понимаешь, сколько мы каждый месяц платим?
— Понимаю, — Андрей вытащил разогретую еду, сел обратно за стол. — Но это моя мать. И я не хочу, чтобы она считала нас жадными.
Ирина смотрела на мужа и чувствовала, как внутри растёт холод. Не злость — именно холод. Пустота.
— Значит, твоя мать важнее нашего бюджета?
— Не передёргивай. Просто найди деньги. Попроси у своих родителей, если надо.
— Мои родители сами еле концы с концами сводят! Отец недавно на пенсию вышел!
— Ну тогда придумай что-нибудь, — Андрей пожал плечами и принялся за еду.
Ирина стояла, глядя на него, и не узнавала человека, за которого выходила замуж восемь лет назад. Тот Андрей был совсем другим. Или она просто хотела его таким видеть?
***
На следующий день на работе Ирина рассказала всё Светлане Красновой, своей коллеге из отдела продаж. Они сидели в маленькой комнате для отдыха во время обеденного перерыва, и Светлана слушала, покачивая головой.
— Слушай, а ты чего вообще паришься? — она откусила кусок бутерброда. — Купи что-то одно. Самое дорогое, если хочешь. Скажешь, на остальное не хватило. Ну и что она тебе сделает?
— Светка, ты её не знаешь, — Ирина мрачно посмотрела на свой обед. — Она обидится так, что мало не покажется.
— И пусть обижается. Ты же не банкомат.
— Андрей на меня обидится.
— А, — Светлана усмехнулась. — Ну тогда другое дело. Слушай, а может, правда у родителей займёшь?
— Не буду я у родителей занимать! — Ирина повысила голос, потом опомнилась и продолжила тише. — У отца пенсия копеечная, мама тоже немного получает. Они сами еле живут.
— Тогда не знаю. Может, в банке кредит возьмёшь?
— Ещё один кредит? Отличная идея, — Ирина горько усмехнулась.
Телефон завибрировал — сообщение от Людмилы, сестры Андрея.
«Ирин, привет. Мама сказала, что хочет на день рождения пылесос, химчистку и аэрогриль. Мы с Олегом купим аэрогриль, договорились? Это же всего шесть тысяч».
Ирина уставилась на экран. Значит, Людмила с мужем возьмут на себя самый дешёвый подарок, а им с Андреем останется пятьдесят одна тысяча. Замечательно.
Она набрала ответ: «Людмила, может, разделим по-другому? Пополам, например?»
Ответ пришёл почти мгновенно: «По-другому? А как? Мы же всегда так делали — кто что может. У нас сейчас как раз Олегу новый костюм нужен на работу, дорогой. Так что больше не можем. Или ты считаешь, что твоя семья важнее нашей?»
Ирина стиснула зубы. Всегда так. Людмила с Олегом покупают что-то дешёвое, а потом всем рассказывают, какие они молодцы, что не забывают о матери. А основную сумму выкладывают они с Андреем.
— Что там? — Светлана заглянула через плечо.
— Золовка пишет. Говорит, купят аэрогриль за шесть тысяч. А остальное на нас.
— Ничего себе родственнички, — Светлана покачала головой. — Слушай, а ты мужу скажи, пусть с сестрой разбирается.
— Говорила уже. Он отмахивается.
Вечером дома началось по новой. Ирина показала Андрею сообщение от Людмилы, надеясь, что он хоть сейчас возмутится. Но тот только пожал плечами.
— Ну и ладно. Значит, мы остальное купим.
— Андрей! — Ирина не выдержала. — Твоя мама слишком дорогие подарки требует, откуда я столько денег возьму?
— Не ори, — он поморщился. — Соседи услышат.
— Мне плевать на соседей! Я хочу, чтобы ты меня услышал! Мы не можем себе это позволить!
Андрей встал, прошёл к окну.
— Она всю жизнь экономила. Ей хочется хоть в старости пожить нормально.
— Ей пятьдесят восемь! Это не старость! И она работает, получает хорошую зарплату!
— Кассиром в супермаркете, — Андрей повернулся к ней. — Ты считаешь, это хорошая зарплата?
— Я считаю, что если она может себе позволить купить что-то сама, то пусть покупает! А не требует от нас!
— Требует? — голос Андрея стал холодным. — Значит, моя мать тебе не дорога. Я правильно понимаю?
Ирина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Я этого не говорила.
— Но подразумевала.
Они стояли по разные стороны комнаты и смотрели друг на друга. Между ними будто выросла стена — невидимая, но непроницаемая.
— Забудь, — Андрей махнул рукой и вышел из комнаты.
Ирина осталась одна. Села на диван, обхватила колени руками. В груди ныло от обиды и бессилия. Раньше они всегда всё решали вместе. А теперь? Теперь он даже слушать её не хочет.
***
Прошла неделя. Неделя молчания, коротких ответов, отведённых взглядов. Они жили в одной квартире, спали в одной постели, но были словно чужие.
Ирина пыталась подсчитать бюджет. Зарплата — пятьдесят восемь тысяч. Минус кредит за машину — двадцать тысяч. Минус рассрочка за телевизор — четыре с половиной тысячи. Минус коммунальные — около семи тысяч. Минус еда, проезд, бытовая химия, всякая мелочь — ещё тысяч десять. Оставалось около семнадцати тысяч. Андрей зарабатывал чуть больше — шестьдесят две тысячи. У него свои расходы — бензин, обслуживание машины, страховка. Плюс он помогал своему брату, у которого трое детей и постоянная нехватка денег.
Если сложить их с Андреем свободные средства, набиралось максимум двадцать пять тысяч. Но не пятьдесят одна.
В пятницу вечером Ирина снова попыталась поговорить. Разложила на столе листок с расчётами, показала мужу.
— Смотри. Вот наши доходы. Вот расходы. Свободных денег — двадцать пять тысяч максимум. Откуда взять ещё двадцать шесть?
Андрей даже не посмотрел на листок.
— Тогда возьми у своих родителей взаймы.
— Я не буду у них занимать!
— Тогда не знаю, — он развёл руками. — Или ты хочешь, чтобы моя мать считала нас жадными?
Ирина медленно сложила листок, положила его обратно.
— Понятно.
— Что понятно?
— Ты не слышишь меня. Совсем.
Андрей раздражённо вздохнул.
— Слышу. Просто не понимаю, в чём проблема. Другие жёны стараются для свекрови, идут навстречу, а ты...
— А я что? — Ирина почувствовала, как внутри снова поднимается волна гнева. — Я что, по-твоему?
— Ты не хочешь идти на компромисс.
— Компромисс? — она встала. — Какой компромисс? Мне говорят — дай пятьдесят тысяч. Я говорю — у меня нет пятидесяти тысяч. И это называется не идти на компромисс?
— Мама помогала нам, когда мы начинали, — Андрей тоже встал. — Ты забыла?
— Не забыла. Она давала нам старую мебель, которую сама выкидывала. И одалживала деньги три раза — пять тысяч, десять и семь. Мы всё вернули. И спасибо мы тоже сказали.
— Значит, ты считаешь, что она ничего для нас не сделала.
— Я этого не говорила!
— Но думаешь.
Ирина замолчала. Бесполезно. Он уже решил, что она неправа. И переубедить его невозможно.
На следующий день, в субботу, позвонила Вероника Аркадьевна. Ирина была одна дома — Андрей уехал к брату, помогать с ремонтом. Она долго смотрела на высвечивающееся на экране имя свекрови, потом всё-таки ответила.
— Алло.
— Ириша, привет. Это я, — голос Вероники Аркадьевны был подчёркнуто бодрым. — Не отвлекла?
— Нет.
— Хорошо. Слушай, я тут случайно от Люды узнала, что у вас какие-то... сложности с подарком.
Случайно. Ирина едва сдержала смешок. Людмила, конечно же, всё матери доложила.
— Вероника Аркадьевна, мы обязательно что-нибудь подарим. Просто весь список мы не потянем финансово.
Молчание на другом конце. Потом глубокий вздох.
— Понятно. То есть я для вас ничего не значу.
— Я этого не говорила.
— Но подразумеваешь. Ириша, я думала, вы меня уважаете. Я же для Андрюши всё делала, отказывала себе во всём. А теперь оказывается, что даже пылесос купить жалко.
— Дело не в жалко, — Ирина старалась держать голос спокойным. — Дело в том, что таких денег у нас просто нет.
— Нет? А телевизор откуда взялся? И машину вы себе купили, и вообще живёте неплохо.
— Машина в кредите. Телевизор в рассрочке.
— Ну вот, значит, можете. А для матери не хотите постараться.
Ирина сжала телефон сильнее.
— Вероника Аркадьевна, я понимаю, что вам хочется эти вещи. Но мы физически не можем их все купить. Может быть, выберем что-то одно?
— Одно? — в голосе свекрови появилась сталь. — Значит, так. Если вы не можете купить то, что я хочу, тогда и приходить не нужно. Я не хочу половинчатых подарков и жалости. Поняла?
Ирина замерла.
— Вероника Аркадьевна...
— Всё. Я всё сказала. Если не принесёте все эти вещи — пусть Андрюша приходит один. А ты не нужна.
Гудки.
Ирина медленно опустила телефон. Руки дрожали. Значит, так. Либо пятьдесят тысяч, либо она изгой. Третьего не дано.
Через полчаса пришло сообщение от Людмилы: «Ты довела маму до слёз. Она теперь вообще праздник отменить хочет. Надеюсь, ты довольна».
Потом ещё одно: «Не понимаю, как можно быть такой бессердечной. Это же наша мама. Один раз в год у неё день рождения, а ты даже пойти навстречу не можешь».
Ирина не ответила. Просто заблокировала уведомления от Людмилы и положила телефон экраном вниз.
Когда вечером вернулся Андрей, она сразу поняла — ему уже всё рассказали. Лицо у него было каменное.
— Мама звонила тебе, — это было не вопросом, а констатацией факта.
— Да.
— И что ты ей сказала?
— То же, что и тебе. Что мы не можем купить всё, что она хочет.
Андрей прошёл в комнату, швырнул куртку на кресло.
— Она плакала в трубку, когда мне звонила. Плакала! Ты понимаешь, что сделала?
Ирина стояла в дверях, глядя на него.
— Я сказала правду.
— Правду? — он повернулся к ней. — Ты её обидела! Она теперь считает, что ты её презираешь!
— Андрей, я не презираю твою мать. Но я не могу дать то, чего у меня нет.
— Ты не могла найти деньги? Это же раз в год! Другие жёны стараются, а ты...
— Что — я? — Ирина шагнула в комнату. — Скажи уже, что я такая плохая! Скажи, что я самая худшая невестка на свете!
— Я этого не говорил.
— Но думаешь!
Андрей сел на диван, устало потёр лицо ладонями.
— Слушай, я просто не понимаю. Почему ты не можешь сделать это для моей матери? Почему?
— Потому что у меня нет пятидесяти тысяч рублей! — Ирина почти кричала. — Сколько раз тебе повторять?
— Но ты могла бы постараться...
— Как?! Как мне постараться?! Взять деньги из воздуха?
Они смотрели друг на друга. В глазах Андрея было непонимание и обида. В её — отчаяние.
— Я работаю наравне с тобой, — тихо сказала Ирина. — Я плачу за эту квартиру, за еду, за всё. Но твоя мать считает, что мы ей должны. За что? За то, что она тебя родила?
— Не смей так говорить о моей матери!
— Тогда не смей обвинять меня в том, что я не могу сделать невозможное!
Андрей встал, прошёл мимо неё к двери.
— Знаешь что? Мне надоело. Делай что хочешь. Но если моя мать будет плакать из-за тебя — я этого не прощу.
Он ушёл. Хлопнула входная дверь. Ирина осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё обрывается. Что-то важное, что связывало их столько лет, — рвалось на части.
***
До дня рождения Вероники Аркадьевны оставалась неделя. Ирина почти не спала ночами, прокручивая в голове возможные варианты. Занять у родителей — невозможно, у них самих денег в обрез. Взять кредит — это ещё одна петля на шее. Купить что-то одно — свекровь уже ясно дала понять, что это неприемлемо.
На работе Виктор Петрович, её начальник, заметил, что Ирина стала рассеянной.
— Гуляева, вы в порядке? — спросил он как-то утром, заглянув к ней в кабинет. — Что-то вы не в себе последнее время.
— Всё нормально, Виктор Петрович, — Ирина попыталась изобразить улыбку. — Просто устала немного.
Он прикрыл дверь и сел напротив.
— Я не хочу лезть в вашу личную жизнь. Но если что-то мешает работе — лучше решить это. Вы понимаете?
Ирина кивнула. Она понимала. Последние дни действительно работала хуже, допускала ошибки в документах, путалась в заказах.
Вечером, в среду, за пять дней до дня рождения свекрови, Вероника Аркадьевна позвонила Ирине на работу. Её номер высветился на служебном телефоне — редкость, обычно свекровь звонила на мобильный.
— Алло, — Ирина ответила настороженно.
— Ирина, это я. Я случайно узнала, что у вас с Андрюшей какие-то проблемы. Насчёт подарка.
Случайно. Опять случайно. Людмила, видимо, в курсе каждого их разговора.
— Вероника Аркадьевна, я уже говорила. Мы что-нибудь обязательно подарим, но весь список...
— Стоп, — голос свекрови стал жёстким. — Я не хочу слушать оправдания. Я всю жизнь на двух работах вкалывала...
Ирина замерла. На двух работах? Вероника Аркадьевна всегда работала только кассиром. Никаких двух работ никогда не было.
— ...и ни в чём себе не позволяла, чтобы Андрюше было хорошо. А теперь оказывается, что для вас я — никто. Так вот слушай внимательно. Если не принесёте всё, что я сказала, — пусть Андрей приходит один. А ты не нужна. Поняла?
— Вероника Аркадьевна, но это же...
— Никаких «но»! Или всё, или ничего. Решайте.
Гудки. Ирина положила трубку. Руки тряслись. В кабинет заглянула Светлана.
— Ир, ты чего бледная такая?
— Свекровь звонила.
— И?
— Сказала, если не куплю всё, что она хочет, пусть даже не прихожу.
Светлана присвистнула.
— Ничего себе. А ты что?
Ирина подняла на неё глаза.
— А я не знаю. Честно. Не знаю.
Вечером дома разразился очередной скандал. Андрей пришёл мрачный — ему тоже звонила мать, и тоже плакала. Он сразу начал с порога:
— Мама говорит, ты ей нагрубила на работе.
— Я не грубила, — Ирина стояла на кухне, глядя в окно. — Я сказала правду.
— Правду? Какую правду? Что она тебе не нужна?
Ирина повернулась.
— Андрей, я устала. Устала от этих разговоров. Устала от того, что меня никто не слышит.
— Я слышу. Просто не понимаю, в чём проблема. Найди деньги. Неужели так сложно?
— Да! Сложно! Потому что их нет!
Она подошла к столу, достала из ящика все чеки, выписки, квитанции. Разложила перед ним.
— Смотри. Вот кредит за машину. Вот рассрочка за телевизор. Вот коммунальные. Вот бензин. Вот страховка. Вот деньги, которые ты дал брату две недели назад. Вот продукты. Вот бытовая химия. Вот всё остальное. Складывай. Считай. И скажи мне, где здесь пятьдесят тысяч?
Андрей посмотрел на бумаги, потом на неё.
— Ты просто не хочешь.
— Что? — Ирина не поверила своим ушам.
— Ты не хочешь помочь. Потому что никогда не любила мою мать.
— Это неправда!
— Правда! Ты всегда была холодна к ней! Всегда отмахивалась, когда она что-то просила!
Ирина почувствовала, как внутри что-то ломается окончательно.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Пусть будет так.
— То есть ты не пойдёшь на день рождения?
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— А ты? Ты встанешь на мою сторону? Хоть раз в жизни?
Андрей отвёл взгляд.
— Это моя мать.
— Понятно.
Она собрала все бумаги обратно в ящик. Руки не дрожали. Внутри было странно спокойно.
— Ира...
— Иди к матери. Скажи ей, что я не приду. Пусть она будет довольна.
***
За два дня до дня рождения свекрови Ирина приняла решение. Она пошла в большой универмаг и купила красивый торшер с тканевым абажуром — двенадцать тысяч. И комплект постельного белья из египетского хлопка — тринадцать тысяч. Вещи нужные, качественные, но не из списка Вероники Аркадьевны.
Придя домой, она показала покупки Андрею. Тот посмотрел на них и нахмурился.
— Это что?
— Подарок твоей матери. От меня.
— Но она просила...
— Я знаю, что она просила. Но это то, что я могу себе позволить.
Андрей медленно поставил чашку на стол.
— То есть ты не пойдёшь на день рождения?
— Твоя мать сама сказала — пусть не прихожу, если не принесу всё из списка. Я выполняю её просьбу.
— Ира, ну ты же понимаешь...
— Что я понимаю? — она посмотрела ему в глаза. — Я понимаю, что меня никто не слышит. Ни ты, ни твоя мать, ни твоя сестра. Я могу говорить, кричать, показывать цифры — всё бесполезно. Потому что вы уже решили, что я виновата.
— Я не говорил, что ты виновата.
— Но думал.
Андрей встал, прошёл к окну. Стоял молча, глядя на вечернюю улицу. Потом повернулся.
— Хорошо. Делай как знаешь.
Утром в день рождения Вероники Аркадьевны Ирина проснулась рано. Андрей уже ушёл — уехал к брату, якобы помочь с чем-то. На самом деле просто не хотел быть рядом.
Она взяла телефон и набрала сообщение свекрови: «Вероника Аркадьевна, поздравляю Вас с днём рождения! Желаю здоровья и благополучия. Извините, что не смогу прийти».
Отправила. Положила телефон на стол. Всё. Решение принято.
Через час пришёл ответ. Короткий: «Спасибо».
Потом начались сообщения от Людмилы. Одно за другим.
«Ты вообще совесть имеешь?»
«Мама плачет! Весь день испорчен!»
«Даже не пришла! Поздравила эсэмэской, как чужому человеку!»
«Андрей говорит, ты даже подарок не купила нормальный!»
«Не понимаю, как можно быть такой бессердечной!»
Ирина читала сообщения и ничего не чувствовала. Словно внутри образовалась пустота, куда не проникали ни обида, ни злость, ни боль.
К обеду пришёл Андрей. Лицо каменное, глаза не встречаются. Он молча прошёл в комнату, закрыл дверь. Ирина слышала, как он говорит по телефону. Наверное, с матерью.
Через полчаса он вышел.
— Собираюсь к маме. Людка уже там.
— Хорошо.
— У мамы праздник.
— Я знаю.
Андрей взял коробку с подарками — он купил что-то сам, видимо, на свои деньги. Постоял немного в прихожей, потом сказал, не оборачиваясь:
— Приеду поздно.
— Хорошо.
Дверь хлопнула. Ирина осталась одна.
Она ходила по квартире, пытаясь чем-то заняться. Убралась на кухне, разобрала вещи в шкафу, протёрла пыль. Всё механически, не думая.
Вечером пришло ещё несколько сообщений от Людмилы. Ирина даже не стала читать — просто удалила.
Потом написал Андрей: «Буду поздно».
Она ответила: «Хорошо».
Время тянулось невыносимо медленно. Ирина легла на диван, включила телевизор. Какой-то фильм шёл, но она не видела, о чём он. Просто смотрела в экран пустым взглядом.
Андрей вернулся за полночь. Она услышала, как открылась дверь, как он разделся в прихожей. Шаги в коридоре. Остановились у двери спальни. Потом пошли дальше, в гостевую комнату.
Он не захотел даже лечь рядом.
Ирина закрыла глаза. Слёз не было. Только пустота.
***
Утро субботы было тихим и тяжёлым. Ирина встала первой, вышла на кухню. Андрей сидел за столом с телефоном в руках. Посмотрел на неё коротко и отвёл взгляд.
— Доброе утро, — сказала она.
Он кивнул, не отвечая.
Ирина налила себе воды, села напротив. Молчание давило, как физическая тяжесть.
— Как прошёл вечер? — спросила она наконец.
— Нормально, — коротко ответил Андрей.
— Твоя мама...
— Мама обиделась, — он поднял на неё глаза. — Сильно. Очень сильно.
Ирина кивнула.
— Я поняла.
— Она сказала, что пока ты не извинишься и не купишь ей нормальный подарок, не хочет тебя видеть.
— Понятно.
Андрей положил телефон на стол.
— Ира, я серьёзно. Она не шутит.
— Я тоже не шучу.
Он вздохнул.
— То есть ты не собираешься идти навстречу?
Ирина посмотрела на него долгим взглядом.
— А ты? Ты собираешься хоть раз в жизни встать на мою сторону?
Андрей отвёл глаза.
— Это моя мать.
— Я знаю. Ты уже говорил.
Она встала, ополоснула стакан, поставила его сушиться. Развернулась к мужу.
— Андрей, я не виновата в том, что у меня нет пятидесяти тысяч рублей. Я работаю, как и ты. Плачу по счетам, как и ты. Но почему-то вся вина лежит на мне.
— Ты просто не хочешь идти на компромисс.
— Какой компромисс? — она повысила голос. — Мне говорят — дай столько-то денег, или не приходи. Где тут компромисс?
Андрей встал из-за стола.
— Слушай, мне надоело. Я устал от этих разговоров. Делай что хочешь. Но знай — мама теперь не хочет тебя видеть. И я... я думаю, что ты могла бы постараться. Другие жёны стараются для свекрови, идут навстречу, а ты...
— Что — я? — Ирина шагнула к нему. — Закончи мысль. Скажи, что я плохая жена. Скажи, что я эгоистка. Скажи всё, что думаешь!
Он посмотрел на неё усталым взглядом.
— Я думаю, что моя мать для тебя ничего не значит.
Ирина замерла. Вот оно. То, что он действительно думает.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда мне нечего добавить.
Она прошла мимо него в комнату, закрыла дверь. Села на кровать и обхватила колени руками. Внутри было странно пусто. Словно выжгли всё — и обиду, и злость, и любовь.
Остаток выходных они почти не разговаривали. Андрей уехал куда-то на весь день в воскресенье, вернулся поздно вечером. Ирина навела порядок в квартире, приготовила ужин, который никто не съел.
В понедельник утром, собираясь на работу, Андрей сказал:
— Я в пятницу к маме поеду. Она просила помочь с ремонтом в ванной.
— Хорошо.
— Один поеду.
— Я поняла.
Он посмотрел на неё, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Просто вышел из квартиры.
На работе Светлана сразу заметила, что Ирина не в себе.
— Ну что? Как прошло?
— Никак, — Ирина включила компьютер. — Я не пошла.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Светлана присела на край стола.
— И как свекровь?
— Обиделась. Сказала, что не хочет меня видеть, пока не извинюсь и не куплю ей всё, что она хотела.
— А муж?
Ирина пожала плечами.
— Считает, что я виновата.
Светлана помолчала, потом тихо сказала:
— Слушай, у моей сестры была похожая история. Три года не общались со свекровью. Потом как-то само рассосалось, но отношения уже не те. Так что не переживай. Может, и к лучшему.
Ирина кивнула, но ничего не ответила. К лучшему? Едва ли. Она просто потеряла что-то важное. Что именно — пока не понимала. Но чувствовала — что-то безвозвратно ушло.
Прошла неделя. Потом ещё одна. Андрей продолжал ездить к матери один. Ирина не спрашивала, как там дела, а он не рассказывал. Они стали как соседи по квартире — вежливые, холодные, чужие.
Однажды вечером Ирина случайно увидела сообщение на экране телефона Андрея. Он оставил его на столе, когда пошёл в душ. Экран вспыхнул — сообщение от Вероники Аркадьевны.
«Сынок, приезжай один в выходные, поговорим. Насчёт твоей жены... Я больше не хочу её видеть в своём доме».
Ирина отвернулась от телефона. Так вот как. Окончательно и бесповоротно.
Она не сказала Андрею, что видела сообщение. Просто приняла ситуацию как данность. Граница проведена, линия прочерчена. И назад пути нет.
Прошёл март. Наступил апрель. В квартире стояла странная атмосфера — не война, но и не мир. Просто холодное сосуществование двух людей, которые когда-то любили друг друга.
Ирина часто думала о том, стоило ли оно того. Пятьдесят тысяч рублей. Принцип. Граница, которую она не переступила.
И каждый раз приходила к одному выводу — стоило. Потому что, если бы она уступила сейчас, пришлось бы уступать всегда. Снова и снова, до бесконечности.
Однажды вечером, когда Андрей уехал к матери в очередной раз, Ирина сидела на кухне с горячим напитком. За окном моросил мелкий дождь, серый и унылый. Она смотрела на капли, стекающие по стеклу, и думала о том, что жизнь странная штука.
Восемь лет назад она верила, что они с Андреем будут вместе всегда. Что любовь победит всё. Что они — одна команда.
А теперь? Теперь они просто два человека, живущих под одной крышей. Не враги, но и не близкие. Просто... рядом.
Телефон завибрировал — сообщение от Светланы: «Как ты? Держишься?»
Ирина написала в ответ: «Да. Всё нормально».
И это была правда. Всё было нормально. Не хорошо, не плохо. Просто нормально. Она работала, приходила домой, готовила ужин, который часто оставался недоеденным. Убирала квартиру. Платила по счетам. Жила.
Только иногда, по ночам, когда Андрей лежал в соседней комнате, а она одна в спальне, Ирина думала — а что, если бы она уступила? Купила этот пылесос, эту химчистку, этот аэрогриль?
Но каждый раз ответ был один и тот же. Тогда бы она потеряла себя. Своё достоинство. Свою границу.
А так она потеряла... что? Мужа, который не встал на её сторону? Свекровь, которая ставила ультиматумы? Золовку, которая всегда искала повод покритиковать?
Может быть, это и не потеря вовсе.
Дождь за окном усилился. Ирина допила напиток, ополоснула чашку. Завтра снова на работу. Снова день за днём. Снова эта странная, пустая жизнь.
Но она выбрала её сама. И жалеть не собиралась.
Граница проведена. И она её не переступит. Ни за какие деньги.
Но Ирина и представить не могла, что через три месяца это молчание обернется совсем другой драмой. Вызов к Виктору Петровичу в понедельник утром означал только одно - сокращения начались. А дома ждал Андрей с таким лицом, словно мир рушился...
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...